капиталисты в случае опасности готовы пустить всех нас под нож, а потому мы должны чётко понимать, что они — наши враги, с которыми надо вести войну насмерть
Если бы я работал в ФСБ и планировал серию терактов против своих же сограждан, я бы позаботился об обеспечении заранее: устраивал бы учения по обнаружению бомб в жилых домах, и только после нескольких совершённых учений начал закладывать бы настоящие бомбы. И, разумеется, эти события (сами учения и затесавшийся в середину серии учений теракт) должны быть разнесены на большой промежуток времени, а то как-то странно получается: началась серия учений, и тут же по такой же схеме происходит взрыв.
С другой стороны, после учений милиция будет настороже. Понятно, что если после учений теракт всё-таки удастся осуществить, полетят головы тех, кто на учениях ничему не научился. Так что надо было бы подумать о том, как нейтрализовать излишнюю активность милиции. Можно, к примеру, приурочить теракт к какому-нибудь национальному празднику (или дню милиции): сомневаюсь, что первого января милиция проявляет обычную бдительность и оперативность.
Дальше. ФСБ позаботилась о том, чтобы действо по крайней мере выглядело, как теракт: взрывчатка была не в форме стандартных армейских мин, а в форме порошка в мешке из-под сахара; кроме того, взрыватель был самодельный. Армейский гексоген обычно прессуют, а тут был порошок, тем более жёлтый, а не белый — то есть грязный, с примесями, полученный не промышленным способом, по крайней мере, не на правительственном заводе. 150 килограммов гексогена — это чёртова прорва взрывчатки. Но гексоген — штука сложная; и получают его из уротропина нитрованием азотной кислотой. Уротропин — популярное лекарство, он же "сухой спирт", его можно легко достать. Но доставать придётся много: КПД кустарного производства гексогена — около 35%, так что для 150 килограммов гексогена надо почти полтонны уротропина. Да и концентрированная азотная кислота на дороге не валяется. Кустарные способы получения азотной кислоты дают очень небольшие концентрации, недостаточные для производства 150 килограммов гексогена, и повышать концентрацию в домашних условиях тоже непросто. Будь я большим шефом в ФСБ, планирующим теракт, мне пришлось бы продумать, как объяснить факт попадания к террористам такого количества концентрированной азотной кислоты. То есть — сначала устроить "террористический налёт" на какой-нибудь химзавод или завод удобрений с похищением большого количества исходных продуктов для производства кислоты, или уже конечного продукта. Но в МВД тоже не идиоты сидят, и ежу понятно, что террористы азотную кислоту могут использовать только для производства взрывчатки. Это дополнительный звоночек на тему готовящегося теракта, который вот-вот состоится. В МВД должны были всех своих на уши поставить, прошерстить всех своих информаторов, обратиться к жителям по телевизору, денно и нощно призвать к бдительности и осторожности. И вот тут самое время начинать ту самую серию учений, о которой я писал в первом абзаце. Было ли это проделано?
И вопросы остаются: откуда "террористы" взяли гексоген? Как они его получили? Где находится лаборатория по производству гексогена? Остался ли у них ещё запас взрывчатки или ингредиентов? Могут ли они добыть новые ингредиенты для его производства? И почему они использовали именно сложный в производстве гексоген, ведь, имея концентрированную азотную кислоту, легче получить нитроглицерин, который затем несложно превратить в динамит? Кто спланировал теракт, какая цель преследовалась, кто являлся автором плана, кто был химиком-консультантом, кем были непосредственные исполнители?
Ответ на все вышеперечисленные вопросы надо было продумать заранее, и, если теракт будет сорван (как и произошло в Рязани), выпулить в прессу: вот, смотрите, ФСБ не спит, она работает и принимает меры по обеспечению вашей безопасности! И ни у кого не возникло бы поводов писать статьи, подобные той, под которой я оставляю свой комментарий. В общем, серия терактов, если и была спланирована ФСБ, была проведена спустя рукава. За такое планирование звёздочки с погон срывать надо.
(Для справки: я почти уверен, что за этими взрывами и правда стоит какая-нибудь спецслужба. Иначе процессы над обвиняемыми были бы открытыми, и материалы следствия публиковались бы).
Комментарии
Простое старое правило — хочешь мира — будь готов воевать.
И дело не в капиталистах или социалистах, и те и другие хотят сохранить свою власть.
Но вторые легче жертвуют собственным народом.
Например, устроили концлагерь на территории Сев. Кореи.
Ему еще сколько мотать?
Но он заниматься делом про взрывы больше не хочет.
Типа ученый стал.
С другой стороны, после учений милиция будет настороже. Понятно, что если после учений теракт всё-таки удастся осуществить, полетят головы тех, кто на учениях ничему не научился. Так что надо было бы подумать о том, как нейтрализовать излишнюю активность милиции. Можно, к примеру, приурочить теракт к какому-нибудь национальному празднику (или дню милиции): сомневаюсь, что первого января милиция проявляет обычную бдительность и оперативность.
Дальше. ФСБ позаботилась о том, чтобы действо по крайней мере выглядело, как теракт: взрывчатка была не в форме стандартных армейских мин, а в форме порошка в мешке из-под сахара; кроме того, взрыватель был самодельный. Армейский гексоген обычно прессуют, а тут был порошок, тем более жёлтый, а не белый — то есть грязный, с примесями, полученный не промышленным способом, по крайней мере, не на правительственном заводе. 150 килограммов гексогена — это чёртова прорва взрывчатки. Но гексоген — штука сложная; и получают его из уротропина нитрованием азотной кислотой. Уротропин — популярное лекарство, он же "сухой спирт", его можно легко достать. Но доставать придётся много: КПД кустарного производства гексогена — около 35%, так что для 150 килограммов гексогена надо почти полтонны уротропина. Да и концентрированная азотная кислота на дороге не валяется. Кустарные способы получения азотной кислоты дают очень небольшие концентрации, недостаточные для производства 150 килограммов гексогена, и повышать концентрацию в домашних условиях тоже непросто. Будь я большим шефом в ФСБ, планирующим теракт, мне пришлось бы продумать, как объяснить факт попадания к террористам такого количества концентрированной азотной кислоты. То есть — сначала устроить "террористический налёт" на какой-нибудь химзавод или завод удобрений с похищением большого количества исходных продуктов для производства кислоты, или уже конечного продукта. Но в МВД тоже не идиоты сидят, и ежу понятно, что террористы азотную кислоту могут использовать только для производства взрывчатки. Это дополнительный звоночек на тему готовящегося теракта, который вот-вот состоится. В МВД должны были всех своих на уши поставить, прошерстить всех своих информаторов, обратиться к жителям по телевизору, денно и нощно призвать к бдительности и осторожности. И вот тут самое время начинать ту самую серию учений, о которой я писал в первом абзаце. Было ли это проделано?
И вопросы остаются: откуда "террористы" взяли гексоген? Как они его получили? Где находится лаборатория по производству гексогена? Остался ли у них ещё запас взрывчатки или ингредиентов? Могут ли они добыть новые ингредиенты для его производства? И почему они использовали именно сложный в производстве гексоген, ведь, имея концентрированную азотную кислоту, легче получить нитроглицерин, который затем несложно превратить в динамит? Кто спланировал теракт, какая цель преследовалась, кто являлся автором плана, кто был химиком-консультантом, кем были непосредственные исполнители?
Ответ на все вышеперечисленные вопросы надо было продумать заранее, и, если теракт будет сорван (как и произошло в Рязани), выпулить в прессу: вот, смотрите, ФСБ не спит, она работает и принимает меры по обеспечению вашей безопасности! И ни у кого не возникло бы поводов писать статьи, подобные той, под которой я оставляю свой комментарий. В общем, серия терактов, если и была спланирована ФСБ, была проведена спустя рукава. За такое планирование звёздочки с погон срывать надо.
(Для справки: я почти уверен, что за этими взрывами и правда стоит какая-нибудь спецслужба. Иначе процессы над обвиняемыми были бы открытыми, и материалы следствия публиковались бы).