Не, есть у них и плюсы, буратинки хотя бы в темных переулках по башкам гантелями не стучат и телефонов не отбирают, наверное потому что мозгов хватает понять, что менты их сейчас на раз — два — три находят.
"...Поэтому богач в нашем суде всегда в привилегированном положении. Не потому что в законе написано, что богатый хороший, бедный — плохой. Все гораздо тоньше сделано. Вроде все равны. Но ты своими равными правами не сумеешь воспользоваться, потому что не разберешься в этом юридическом лесу...."
Не правда ваша — именно продажное правосудие и в частности суд , и есть главная причина бардака в стране.
Эти "люди" и их выродки лишнее доказательство тому, что массовые расправы народа над аналогичными особями в 1917-м — были вполне ОПРАВДАННЫМИ и СПРАВЕДЛИВЫМИ!
Аналогичные особи в 1917 смылись со своими миллионами. Больше всех пострадали крестьяне. А нынешние уже и заранее миллиарды вывезли, так что при первом же шухере ломанутся. Если только таковой шухер вообще случится, что вовсе не факт...
Оправданными и справедливыми расправы не были, хотяб потому, как не затронули причастных, отыгравшись на приблудах. Причастные заранее свалили к тем временам.. Мразь обычно очень хорошо чувствует момент сваливания. Оставшиеся максимум сговорчивые.... В большинстве своем. Ничего хорошего в гражданской воне не существует.
Они значит "элита". В переводе "отборное"? Так? Так эта "элита" и есть отборный мусор, пораженные гнилью, паршой и другай заразой, от которой действительно нужно избавиться, чтоб не пропало все основное, нормальное,жизненно необходимое!! Чумные крысы-это вот сегодняшняя элита.
Российская элита тщательно оберегает своих детей от внешнего мира, их быт и их лица почти неизвестны. Новый альбом с портретами маленьких принцев и принцесс впервые знакомит с их жизнью.
Этя в своей спальне. Москва, 2009
Некоторые снимки из этого альбома уже появлялись в интернете и на выставках в Париже, Братиславе, Москве... Но по-настоящему талант фотографа — Анны Складман, родившейся в 1986 году в Бремене и курсирующей сейчас между Нью-Йорком и Москвой, — раскрывается, когда перед нами проходит целая портретная галерея детей российской элиты. С большим вкусом оформленный альбом Little Adults ("Маленькие взрослые"), выпущенный гейдельбергским издательством Kehrer на двух языках (немецком и английском), открывает нам мир, о котором глянцевые журналы России и светская интернет-хроника рассказывают нечасто. Элита особенно строго оберегает своих детей от внешних опасностей вообще и от журналистов в частности, их быт и их лица почти неизвестны. Анне Складман удалось попасть в этот мир, завоевать доверие его больших и маленьких хозяев. Разумеется, никаких фамилий и адресов вы в альбоме не найдете: анонимность была обязательным условием фотосессий. Но так как речь идет о коллективном портрете, это и не обязательно.
Обложка книги. Варвара в своем домашнем кинотеатре. Москва, 2010
Анна Складман родилась в семье эмигрантов. Ее бабушка работала врачом в Большом театре в Москве, там, в театре, "выросла" ее мать. Сама Анна впервые побывала в российской столице уже после распада СССР. Позже стала работать здесь как фотограф. Три года назад начала снимать детей "новых русских". Ее "театральная" предыстория, умение расположить к себе детей, которые любят наряжаться в одежду родителей и играть во взрослых, терпение и внимание, столь необходимые в работе с такими "моделями", создали ту особую атмосферу, в которой делались портретные снимки.
Настя в гардеробной. Москва, 2009
Хочу быть взрослым
"Дети без детства", — так прокомментировал один из российских пользователей некоторые из этих фотографий, появившиеся в интернете. О том же, только со знаком вопроса ("Вы фотографировали детей без детства?"), говорит и корреспондент журнала Spiegel, который брал интервью у автора. "Я бы не сказала", — отвечает Анна Складман. Правда, добавляет она, мир детей российской элиты ограничен жесткими рамками. Эти рамки определяют родители, которые стремятся удовлетворить все потребности ребенка, дать им все лучшее, исходя из собственных представлений. Из-за этого "дети элиты" слишком рано становятся взрослыми.
Ева в гостиной. Москва, 2009
Анна Складман рассказывает, например, о 9-летней Яне. Во время фотосессии родителей Яны не было дома, и она сама давала указания гувернантке. "У меня создалось впечатления, что девочка абсолютно точно знает, что она хочет". Яна сфотографирована в домашней библиотеке родителей, сидящей в огромном кресле, слишком большом для нее. Лакированные туфельки с бантами не достают до паркетного пола. В руках у девочки книга — слишком толстая и явно слишком "взрослая" для нее: "Яна уже знакомится с великими русскими писателями: Толстым, Достоевским, Тургеневым", — пишет Анна Складман.
Анна в своем гараже. Москва, 2009
Еще один прекрасный снимок "взрослого ребенка" — Вова в театре своего деда. Мальчик снят на сцене, на фоне освещенных позолоченных ярусов пустого зрительного зала. Он в белой рубашке и пиджачке, руки сложены на груди, взгляд надменно устремлен в сторону и сверху вниз. Камера еще больше подчеркивает это постановочное превосходство, снимая снизу вверх. Но в "аннотации" фотограф пишет: "Когда я первый раз спросила Вову, кем он хочет стать, когда вырастет, он ответил: археологом. Через неделю он решил по-другому: теперь он уже хотел быть Спайдерменом. В конце концов, мы снимали его на сцене театра оперетты".
Яков, стреляющий в балерин. Москва, 2009
Это не просто подпись под фотографией. Эта коротенькая история, почти притча — психологический портрет мальчишки, который, несмотря на всю свою внешнюю взрослость, остается ребенком с детскими мечтами и наивно-романтическими представлениями о жизни и пока еще не умеющий и, возможно, не желающий отличать реальность от сказки, фантазии, фантастики.
[imgcomment=bottom]Илона и Элла в лодке. Москва, 2009[/imgc
Такие интермедии, предваряющие фотографии детей российской элиты, для читателя, сжигаемого не только простительным любопытством, не менее интересны, чем сами фотографии. Анна Складман умеет всего в нескольких, немногих строчках рассказать о том, что остается за кадром или даже присутствует в нем, но в неявном виде. Вот, например, двойной портрет близнецов Илоны и Эллы. Они сидят в лодке, тесно прижавшись друг к другу. Фотография сама по себе великолепна: видно, насколько девочки разные по характеру, несмотря на внешнее сходство. Одна расслаблена, открыта, другая — напряжена, брови сдвинуты, одна рука сжата в кулачок, другая — в руке сестры... И вот история: "Когда мы спустили лодку на воду, мужество покинуло близнецов. Их мать крикнула с пристани: "Держитесь!" ...Девочки взялись за руки и сидели, прижавшись друг к другу, до тех пор, пока не закончилась фотосессия".
Вадим на балконе пентхауса. Москва, 2009
Один из критиков отнес работы Анны Складман к концептуальной фотографии. Под "концептом" он, очевидно, имел в виду как раз подписи-истории. Но определение явно неточно, потому что портреты Анны Складман самоценны, они вполне могут существовать и без этих историй. Бархат, антиквариат, мраморные лестницы, хрустальные люстры, меха, невероятное количество позолоты, — весь этот антураж говорит сам за себя. В конце концов, достаточно было бы одних только названий портретов: "Лиза в антикварном магазине отца", "Варвара в своем домашнем кинотеатре", "Настя в гардеробной " и так далее. Но автору этого мало. Разумеется, фотографии — постановочные, они сделаны в привычном для детей окружении. Но "маленькие взрослые" российской элиты, живущие очень изолированно, по словам Анны Складман, воспринимали ее как медиума, при посредстве которого можно что-то рассказать о себе "большому миру". Часть этих "рассказов" предваряет фотопортреты и дополняет их.
Разоблачительны ли эти снимки? Вызывают ли они зависть или, скорее, жалость? Или заставляют задуматься, как это пафосно говорится, "о судьбах страны"? Думаю, что дать здесь однозначный ответ "за всех" невозможно. Но, может быть, в этом как раз и заслуга фотографа.
Нагатинский суд Москвы не избрал никакой меры пресечения для помощника прокурора Шалинского района Чечни Магомеда Гучигова, задержанного по факту стрельбы из свадебного кортежа в Москве.
Как сообщает[1] агентство «Интерфакс», суд посчитал, что следствие, заявившее ходатайство об аресте Гучигова, не представило достаточных доказательств того, что подозреваемый будет заниматься преступной деятельностью, а также оказывать давление на свидетелей.
В свою очередь защита сотрудника прокуратуры просила суд избрать ему меру пресечения, не связанную с лишением свободы: домашний арест в московской квартире или залог в 1 миллион рублей. Также адвокаты подчеркивали, что их клиент имеет на иждивении двух детей и беременную жену. В свою очередь сам Гучигов заявил о своей непричастности к хулиганству.
Инцидент произошел днем 11 сентября возле парка Царицыно. По словам очевидцев, неизвестные стреляли в воздух из огнестрельного оружия. Через несколько минут сотрудники полиции остановили шесть иномарок представительского класса, среди которых Maybach, Bentley и Porsche. В ходе личного досмотра у участников свадебного кортежа стражи порядка обнаружили и изъяли три травматических пистолета, 15 патронов к нему, 4 магазина. По факту стрельбы было возбуждено[2] уголовное дело о хулиганстве.
По данным СМИ, Магомед Гучигов является племянником полковника МВД Нажуда Гучигова, имя которого стало широко известно после его женитьбы[3] на несовершеннолетней девушке. На свадьбе, состоявшейся в мае 2015 года, присутствовал чеченский лидер Рамзан Кадыров и другие первые лица республики.
Комментарии
Потому что их папы заседают в кремле, в доме правительства и в госдуре.
Не правда ваша — именно продажное правосудие и в частности суд , и есть главная причина бардака в стране.
Вот ведь действительно: кому бутик открыть,
кому окоп отрыть(С).
З.Ы.
Я к войне не призываю.
— Утопия, однако. При нашей жизни этого — не будет.
Российская элита тщательно оберегает своих детей от внешнего мира, их быт и их лица почти неизвестны. Новый альбом с портретами маленьких принцев и принцесс впервые знакомит с их жизнью.
Этя в своей спальне. Москва, 2009
Некоторые снимки из этого альбома уже появлялись в интернете и на выставках в Париже, Братиславе, Москве... Но по-настоящему талант фотографа — Анны Складман, родившейся в 1986 году в Бремене и курсирующей сейчас между Нью-Йорком и Москвой, — раскрывается, когда перед нами проходит целая портретная галерея детей российской элиты. С большим вкусом оформленный альбом Little Adults ("Маленькие взрослые"), выпущенный гейдельбергским издательством Kehrer на двух языках (немецком и английском), открывает нам мир, о котором глянцевые журналы России и светская интернет-хроника рассказывают нечасто. Элита особенно строго оберегает своих детей от внешних опасностей вообще и от журналистов в частности, их быт и их лица почти неизвестны. Анне Складман удалось попасть в этот мир, завоевать доверие его больших и маленьких хозяев. Разумеется, никаких фамилий и адресов вы в альбоме не найдете: анонимность была обязательным условием фотосессий. Но так как речь идет о коллективном портрете, это и не обязательно.
Обложка книги. Варвара в своем домашнем кинотеатре. Москва, 2010
Анна Складман родилась в семье эмигрантов. Ее бабушка работала врачом в Большом театре в Москве, там, в театре, "выросла" ее мать. Сама Анна впервые побывала в российской столице уже после распада СССР. Позже стала работать здесь как фотограф. Три года назад начала снимать детей "новых русских". Ее "театральная" предыстория, умение расположить к себе детей, которые любят наряжаться в одежду родителей и играть во взрослых, терпение и внимание, столь необходимые в работе с такими "моделями", создали ту особую атмосферу, в которой делались портретные снимки.
Настя в гардеробной. Москва, 2009
Хочу быть взрослым
"Дети без детства", — так прокомментировал один из российских пользователей некоторые из этих фотографий, появившиеся в интернете. О том же, только со знаком вопроса ("Вы фотографировали детей без детства?"), говорит и корреспондент журнала Spiegel, который брал интервью у автора. "Я бы не сказала", — отвечает Анна Складман. Правда, добавляет она, мир детей российской элиты ограничен жесткими рамками. Эти рамки определяют родители, которые стремятся удовлетворить все потребности ребенка, дать им все лучшее, исходя из собственных представлений. Из-за этого "дети элиты" слишком рано становятся взрослыми.
Ева в гостиной. Москва, 2009
Анна Складман рассказывает, например, о 9-летней Яне. Во время фотосессии родителей Яны не было дома, и она сама давала указания гувернантке. "У меня создалось впечатления, что девочка абсолютно точно знает, что она хочет". Яна сфотографирована в домашней библиотеке родителей, сидящей в огромном кресле, слишком большом для нее. Лакированные туфельки с бантами не достают до паркетного пола. В руках у девочки книга — слишком толстая и явно слишком "взрослая" для нее: "Яна уже знакомится с великими русскими писателями: Толстым, Достоевским, Тургеневым", — пишет Анна Складман.
Анна в своем гараже. Москва, 2009
Еще один прекрасный снимок "взрослого ребенка" — Вова в театре своего деда. Мальчик снят на сцене, на фоне освещенных позолоченных ярусов пустого зрительного зала. Он в белой рубашке и пиджачке, руки сложены на груди, взгляд надменно устремлен в сторону и сверху вниз. Камера еще больше подчеркивает это постановочное превосходство, снимая снизу вверх. Но в "аннотации" фотограф пишет: "Когда я первый раз спросила Вову, кем он хочет стать, когда вырастет, он ответил: археологом. Через неделю он решил по-другому: теперь он уже хотел быть Спайдерменом. В конце концов, мы снимали его на сцене театра оперетты".
Яков, стреляющий в балерин. Москва, 2009
Это не просто подпись под фотографией. Эта коротенькая история, почти притча — психологический портрет мальчишки, который, несмотря на всю свою внешнюю взрослость, остается ребенком с детскими мечтами и наивно-романтическими представлениями о жизни и пока еще не умеющий и, возможно, не желающий отличать реальность от сказки, фантазии, фантастики.
[imgcomment=bottom]Илона и Элла в лодке. Москва, 2009[/imgc
Такие интермедии, предваряющие фотографии детей российской элиты, для читателя, сжигаемого не только простительным любопытством, не менее интересны, чем сами фотографии. Анна Складман умеет всего в нескольких, немногих строчках рассказать о том, что остается за кадром или даже присутствует в нем, но в неявном виде. Вот, например, двойной портрет близнецов Илоны и Эллы. Они сидят в лодке, тесно прижавшись друг к другу. Фотография сама по себе великолепна: видно, насколько девочки разные по характеру, несмотря на внешнее сходство. Одна расслаблена, открыта, другая — напряжена, брови сдвинуты, одна рука сжата в кулачок, другая — в руке сестры... И вот история: "Когда мы спустили лодку на воду, мужество покинуло близнецов. Их мать крикнула с пристани: "Держитесь!" ...Девочки взялись за руки и сидели, прижавшись друг к другу, до тех пор, пока не закончилась фотосессия".
Вадим на балконе пентхауса. Москва, 2009
Один из критиков отнес работы Анны Складман к концептуальной фотографии. Под "концептом" он, очевидно, имел в виду как раз подписи-истории. Но определение явно неточно, потому что портреты Анны Складман самоценны, они вполне могут существовать и без этих историй. Бархат, антиквариат, мраморные лестницы, хрустальные люстры, меха, невероятное количество позолоты, — весь этот антураж говорит сам за себя. В конце концов, достаточно было бы одних только названий портретов: "Лиза в антикварном магазине отца", "Варвара в своем домашнем кинотеатре", "Настя в гардеробной " и так далее. Но автору этого мало. Разумеется, фотографии — постановочные, они сделаны в привычном для детей окружении. Но "маленькие взрослые" российской элиты, живущие очень изолированно, по словам Анны Складман, воспринимали ее как медиума, при посредстве которого можно что-то рассказать о себе "большому миру". Часть этих "рассказов" предваряет фотопортреты и дополняет их.
Разоблачительны ли эти снимки? Вызывают ли они зависть или, скорее, жалость? Или заставляют задуматься, как это пафосно говорится, "о судьбах страны"? Думаю, что дать здесь однозначный ответ "за всех" невозможно. Но, может быть, в этом как раз и заслуга фотографа.
m.dw.com
Как сообщает[1] агентство «Интерфакс», суд посчитал, что следствие, заявившее ходатайство об аресте Гучигова, не представило достаточных доказательств того, что подозреваемый будет заниматься преступной деятельностью, а также оказывать давление на свидетелей.
В свою очередь защита сотрудника прокуратуры просила суд избрать ему меру пресечения, не связанную с лишением свободы: домашний арест в московской квартире или залог в 1 миллион рублей. Также адвокаты подчеркивали, что их клиент имеет на иждивении двух детей и беременную жену. В свою очередь сам Гучигов заявил о своей непричастности к хулиганству.
Инцидент произошел днем 11 сентября возле парка Царицыно. По словам очевидцев, неизвестные стреляли в воздух из огнестрельного оружия. Через несколько минут сотрудники полиции остановили шесть иномарок представительского класса, среди которых Maybach, Bentley и Porsche. В ходе личного досмотра у участников свадебного кортежа стражи порядка обнаружили и изъяли три травматических пистолета, 15 патронов к нему, 4 магазина. По факту стрельбы было возбуждено[2] уголовное дело о хулиганстве.
По данным СМИ, Магомед Гучигов является племянником полковника МВД Нажуда Гучигова, имя которого стало широко известно после его женитьбы[3] на несовершеннолетней девушке. На свадьбе, состоявшейся в мае 2015 года, присутствовал чеченский лидер Рамзан Кадыров и другие первые лица республики.
svpressa.ru