3 августа 1889 года, выполняя указ правительства царской России об образовании на самой северо-восточной территории государства Анадырской округи, русский военный врач и полярный исследователь Л. Ф. Гриневецкий заложил в устье реки Казачка пост Ново-Мариинск. С него и начал развиваться город Анадырь.
Херню пишет Ентот чухча из Ващенгдонаистину глаголишь!
это разве литература?
ВОТ, ЧТО НУЖНО ЧИТАТЬ:
Он бывший украинский офицер, убитый в начале Евромайдана в конце 2013 года бандой украинских фашистов-националистов. Он умер, но воскрес в другое время и в другом теле. Воскрес, чтобы отомстить националистам. Месть – вот, что его ведет.
Горят поезда и аэродромы, падают скошенные пулей националисты и другие приспешники немцев – это Леший веселится на территории оккупированной Украины.
− Старые чукотские песни в сети! − объясняла Вынтэнэ. − Практически всё наше ретро − шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых. А ещё − патриотические песни про войну с чанкайшизмом!
− Китайско-чукотская война сороковых годов? − уточнил Уладзь.
− У нас она называется Великой Народной! Ведь чанкайшисты подошли к самому Анадырю! Но великий чукотский народ...
− Я знаю историю, − вздохнул литвин.
− Все народы Чукотки встали плечом к плечу с чукчами! − продолжала Вынтэнэ. − Это была священная война и великая Победа! Мы помним, мы гордимся!
Она и сама удивилась своей пылкости. Никогда ведь не была пламенной патриоткой. Ветеранов, конечно, уважала, и День Победы считала священным...
− Так что там из чукотского ретро? − устало спросил Уладзь.
− Да чего только нет! И ансамбль Эргырон, и молодой Хальхаегин, и группа Изумруды. А вот это тебе должно понравиться.
Вынтэнэ нажала кнопку и началась загрузка видео.
Ролик был старый, ещё чёрно-белый. По густому подмосковному лесу ехала телега, запряжённая настоящей лошадью. На телеге сидел человек типичной московитской внешности, в лаптях, портках, косоворотке и картузе. Он широко улыбался и залихватски пел.
Песня была на чукотском. Сначала говорилось про красу московского леса, где ходят экзотические рыжие лисы. Потом певец взялся объяснять, что его лошадь − лучшее средство транспорта: «пароход − хорошо, самолёт − хорошо, вездеход − хорошо, а кобылка лучше!»
Пел он красиво, и голос был хороший. Но восхвалял свою кобылку с таким наивным пафосом, что Вынтэнэ расхохоталась.
− Правда, весело?! − обернулась она к Уладзю, когда песня закончилась.
− Ничего хорошего, − резко ответил тот.
− Это же Кэнири Иванушка! − не поняла Вынтэнэ. − Из малых народностей!
− Он строит из себя дурачка, − глухо сказал литвин. У него вдруг прорезался сильный акцент. − А чукчи думают − все европейцы такие.
− Какие «такие»?!
−Примитивные, на кобылках ездят, и всегда улыбаются: «Мы лючи друзья старший чукотский брат! Один палка два струна −я хозяин вся страна»!
−Ты о чём?
−Твой Кэнири Иванушка популяризирует образ «доброго недалёкого туземца». И льёт воду на мельницу чукотского великодержавного шовинизма.
−Сам ты шовинист! −рассердилась Вынтэнэ. − Иванушка поёт про свой край, про свои народные обычаи! Да , московиты, пока их не открыли чукчи, ездили на лошадях. И сейчас ещё иногда ездят. Это их народный промысел. Что, Иванушка не имеет права быть собой?!
−Быть собой... − тихо повторил Уладзь. − А знаешь, почему он «Кэнири Иванушка»?
− Потому что мама его так назвала! − бросила Вынтэнэ.
− Мама назвала его «Иванушкой», − вздохнул Уладзь. − А потом чукчи забрали его в интернат.И там ему дали чукотское имя «Кэнири». А настоящее имя «Иванушка» записали как фамилию. И так они делали со всеми московскими детьми. И с волжскими народами − то же самое. Всех их сделали «Ринтувги» и «Нутэнэут»!
− Да их в интернатах грамоте научили! − перебила Вынтэнэ. − ...И чукотскому языку тоже! Пусть спасибо скажут! Это язык Рытхэу и Кымытваль! А утуземцев что? Песня про кобылку?!
− Песня про кобылку − как раз на чукотском, для чукчей. А ты не задумывалась, почему твой Иванушка поёт не на московском языке?
− А кто бы его понял?! Их язык даже самим московитам не нужен!
− Ты же знаешь, что московский язык убивают.
− Да кто его убивает?! − крикнула Вынтэнэ. − Никто не запрещает московитам говорить на московском − сами не хотят! И никто их не притесняет! Ну разрушили мы их цивилизацию − допустим. Но ведь это было 350 лет назад! За это время можно было уже и развиться. Так нет же − кобылки, избушки... Чукчи строят для них яранги, прокладывают дороги, учат дикарей читать и писать! Знаешь, сколько это стоит государству?! Миллионы, если не миллиарды!
− Интересно, как бы ты запела, если бы в 1641 московиты победили чукчей, а не наоборот? И сейчас бы приводили те же аргументы.
− Тебе бы сказки писать, − фыркнула Вынтэнэ. − Фантазия так и зашкаливает! Не могли московиты победить чукчей. Чукчи были сильнее, организованнее, умнее. Ну включи, наконец, логику: разве какая-нибудь кобылка могла перегнать боевую собачью упряжку? Да дикари просто увязали в снегу!
Она нервно нажала на кнопку. «Увезу тебя я в поле, увезу тебя одну!» − донеслось из колонок.
− Не называй их дикарями, − резко сказал Уладзь.
− Как хочу, так и называю, − огрызнулась Вынтэнэ. − А ты мне не указывай! Я − дочь великого народа! И мои предки не жили в «избушках» и «хатках», они не пасли коров...
− Хватит! − Уладзь ударил кулаком по столу − компьютер аж подпрыгнул.
− Туземец! − кинула чукчанка и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Бугага. Уже от литературы корёжит. Совок вернулся полностью.
Кста. Книги в Беларуси вышли.
Московский автономный округ. Город Менск : повести / Сергей Тымнэттыкай ; перев. с чукотского Иван Деникин. – Минск : А.Н. Янушкевич, 2015. – 150 с. : ил.
Комментарии
3 августа 1889 года, выполняя указ правительства царской России об образовании на самой северо-восточной территории государства Анадырской округи, русский военный врач и полярный исследователь Л. Ф. Гриневецкий заложил в устье реки Казачка пост Ново-Мариинск. С него и начал развиваться город Анадырь.
Херню пишет Ентот чухча из Ващенгдона
это разве литература?
ВОТ, ЧТО НУЖНО ЧИТАТЬ:
Он бывший украинский офицер, убитый в начале Евромайдана в конце 2013 года бандой украинских фашистов-националистов. Он умер, но воскрес в другое время и в другом теле. Воскрес, чтобы отомстить националистам. Месть – вот, что его ведет.
Горят поезда и аэродромы, падают скошенные пулей националисты и другие приспешники немцев – это Леший веселится на территории оккупированной Украины.
− Смотри, что я нашла! − обрадовалась Вынтэнэ,
− Иди, посмотри!
Уладзь склонился над портативным компьютером.
− Старые чукотские песни в сети! − объясняла Вынтэнэ. − Практически всё наше ретро − шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых. А ещё − патриотические песни про войну с чанкайшизмом!
− Китайско-чукотская война сороковых годов? − уточнил Уладзь.
− У нас она называется Великой Народной! Ведь чанкайшисты подошли к самому Анадырю! Но великий чукотский народ...
− Я знаю историю, − вздохнул литвин.
− Все народы Чукотки встали плечом к плечу с чукчами! − продолжала Вынтэнэ. − Это была священная война и великая Победа! Мы помним, мы гордимся!
Она и сама удивилась своей пылкости. Никогда ведь не была пламенной патриоткой. Ветеранов, конечно, уважала, и День Победы считала священным...
− Так что там из чукотского ретро? − устало спросил Уладзь.
− Да чего только нет! И ансамбль Эргырон, и молодой Хальхаегин, и группа Изумруды. А вот это тебе должно понравиться.
Вынтэнэ нажала кнопку и началась загрузка видео.
Ролик был старый, ещё чёрно-белый. По густому подмосковному лесу ехала телега, запряжённая настоящей лошадью. На телеге сидел человек типичной московитской внешности, в лаптях, портках, косоворотке и картузе. Он широко улыбался и залихватски пел.
Песня была на чукотском. Сначала говорилось про красу московского леса, где ходят экзотические рыжие лисы. Потом певец взялся объяснять, что его лошадь − лучшее средство транспорта: «пароход − хорошо, самолёт − хорошо, вездеход − хорошо, а кобылка лучше!»
Пел он красиво, и голос был хороший. Но восхвалял свою кобылку с таким наивным пафосом, что Вынтэнэ расхохоталась.
− Правда, весело?! − обернулась она к Уладзю, когда песня закончилась.
− Ничего хорошего, − резко ответил тот.
− Это же Кэнири Иванушка! − не поняла Вынтэнэ. − Из малых народностей!
− Он строит из себя дурачка, − глухо сказал литвин. У него вдруг прорезался сильный акцент. − А чукчи думают − все европейцы такие.
− Какие «такие»?!
−Примитивные, на кобылках ездят, и всегда улыбаются: «Мы лючи друзья старший чукотский брат! Один палка два струна −я хозяин вся страна»!
−Ты о чём?
−Твой Кэнири Иванушка популяризирует образ «доброго недалёкого туземца». И льёт воду на мельницу чукотского великодержавного шовинизма.
−Сам ты шовинист! −рассердилась Вынтэнэ. − Иванушка поёт про свой край, про свои народные обычаи! Да , московиты, пока их не открыли чукчи, ездили на лошадях. И сейчас ещё иногда ездят. Это их народный промысел. Что, Иванушка не имеет права быть собой?!
−Быть собой... − тихо повторил Уладзь. − А знаешь, почему он «Кэнири Иванушка»?
− Потому что мама его так назвала! − бросила Вынтэнэ.
− Мама назвала его «Иванушкой», − вздохнул Уладзь. − А потом чукчи забрали его в интернат.И там ему дали чукотское имя «Кэнири». А настоящее имя «Иванушка» записали как фамилию. И так они делали со всеми московскими детьми. И с волжскими народами − то же самое. Всех их сделали «Ринтувги» и «Нутэнэут»!
− Да их в интернатах грамоте научили! − перебила Вынтэнэ. − ...И чукотскому языку тоже! Пусть спасибо скажут! Это язык Рытхэу и Кымытваль! А утуземцев что? Песня про кобылку?!
− Песня про кобылку − как раз на чукотском, для чукчей. А ты не задумывалась, почему твой Иванушка поёт не на московском языке?
− А кто бы его понял?! Их язык даже самим московитам не нужен!
− Ты же знаешь, что московский язык убивают.
− Да кто его убивает?! − крикнула Вынтэнэ. − Никто не запрещает московитам говорить на московском − сами не хотят! И никто их не притесняет! Ну разрушили мы их цивилизацию − допустим. Но ведь это было 350 лет назад! За это время можно было уже и развиться. Так нет же − кобылки, избушки... Чукчи строят для них яранги, прокладывают дороги, учат дикарей читать и писать! Знаешь, сколько это стоит государству?! Миллионы, если не миллиарды!
− Интересно, как бы ты запела, если бы в 1641 московиты победили чукчей, а не наоборот? И сейчас бы приводили те же аргументы.
− Тебе бы сказки писать, − фыркнула Вынтэнэ. − Фантазия так и зашкаливает! Не могли московиты победить чукчей. Чукчи были сильнее, организованнее, умнее. Ну включи, наконец, логику: разве какая-нибудь кобылка могла перегнать боевую собачью упряжку? Да дикари просто увязали в снегу!
Она нервно нажала на кнопку. «Увезу тебя я в поле, увезу тебя одну!» − донеслось из колонок.
− Не называй их дикарями, − резко сказал Уладзь.
− Как хочу, так и называю, − огрызнулась Вынтэнэ. − А ты мне не указывай! Я − дочь великого народа! И мои предки не жили в «избушках» и «хатках», они не пасли коров...
− Хватит! − Уладзь ударил кулаком по столу − компьютер аж подпрыгнул.
− Туземец! − кинула чукчанка и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Тяжело дыша, Уладзь смотрел прямо перед собой.
А из колонок всё ещё лился голос Кэнири Иванушки:
Ты узнаешь, что напрасно
Называют Запад «диким»:
Ты увидишь −он великий,
Я тебе его дарю.
Рассчитано на престарелых эмигрантов и прочих сочувствующих))
Кста. Книги в Беларуси вышли.
Московский автономный округ. Город Менск : повести / Сергей Тымнэттыкай ; перев. с чукотского Иван Деникин. – Минск : А.Н. Янушкевич, 2015. – 150 с. : ил.
ISBN 978-985-90346-4-0.