В тюрьмах скрупулезная работа идет. Именно благодаря такой работе была захвачена большая часть Сирии. Чиновникам из МВД посоветовал бы почитать, чтоб они знали что у них творится под носом...
Рассказ главы Аль-Каиды после его поездки в Россию
...Мы решили отправиться в путешествие по земле, предполагая, что найдём место, где сможем вести работу, пользуясь тем опытом, который даровал нам Аллах в маскировке и путешествии.
...Перед нами был выбор: либо Афганистан либо Чечня.
...Мы решили отправиться в Дагестан. Мы въехали туда тайно и были арестованы в Дербенте.
...выдали себя за продавцов, которых обманули и ввезли в страну без визы в обмен на деньги. Мы сказали, что у нас торговая компания и пришли в Дагестан для налаживания торговых связей. Мы рассказали следователям о деталях нашего путешествия. Изменив некоторые моменты, мы сообщили правдивую информацию о нашем маршруте. Это заставило следователей поверить нам, и было решено открыть уголовное дело. Затем они решили перевести нас в центральную тюрьму в столице Дагестана Махачкале. Началось следствие, и мы повторяли ту же самую историю. Затем нас вызвали в ФСБ и допрашивали по отдельности. Мы повторили свою историю
...Тюрьма была ужасной... На нас смотрели как на врагов, но была также и некая симпатия со стороны офицеров-мусульман, которые старались осторожно показать, что у них нет вражды по причине религии
...Многие заключённые сочувствовали нам, большинство из них были контрабандистами из приграничных регионов. Они давали нам советы, некоторые из них пытались быть посредниками между нами и офицерами из отдела расследования, помогая решить наши проблемы. Мы договорились, что дадим деньги в обмен на то, что нас вывезут из страны. Но наше дело привлекло внимание, и о нас сообщили по центральному телевидению в новостях, поэтому нас перевели в тюрьму МВД.
...Мы занимались призывом заключённых к молитве и учили их коротким сурам. Мы обнаружили, что многие из них были мусульманами лишь по именам, они даже не могли правильно прочесть суру «аль-Фатиха».
...Мы узнали, что многое можно купить за деньги. Русские солдаты спрашивали нас: «У вас есть доллары? Хотите водки, хотите сигарет?».
...Когда наступило время молитвы, мы дали Азан и икама для молитвы и стали созывать заключённых к молитве, некоторые из них ответили на призыв, а остальные отказались, приведя различные оправдания, но они проявляли при этом дружелюбие и понимание.
...Мы познакомились с уровнем коммуникаций в тюрьме. Вся тюрьма была в курсе того, что прибыли арабы.
...На следующий день, заключённые объяснили мне, что на верхнем этаже сидит русский, который работал в банке, и он знал английский. Я написал ему письмо, объясняя свою историю, что мы торговцы, которые прибыли без визы. Я получил от него юридические советы, и он объяснил, что наше дело простое, но нам надо сделать следующее: первое – позвонить в своё посольство, второе – не говорить о своём деле кому-либо, потому что в тюрьме полно шпионов.
...Несколько дней мы пробыли в этой холодной, но в то же время с атмосферой дружелюбия камере. Заключённые просили нас написать им молитвы, и мы диктовали им на арабском, а они написали это всё так, как произносится на русском, без понимания смысла.
...Разведка в России – великая сила, и от упоминания одного имени российской разведки люди трясутся, они думают, что эта разведка следит за каждым дыханием созданий, и убивает многих оппонентов на Западе. Мы же оставались в подземелье её тюрьмы в течение шести месяцев, и они ничего о нас не знали.
...С наступлением времени молитвы магриб один из нас встал в центр комнаты и произнес азан на вечернюю молитву. Азан был подобен удару током. Звонкий голос азана привлёк внимание обитателей комнаты, и когда мы решили положить что-нибудь на пол, чтобы совершить молитву, в комнате началось странное движение. Некоторые из заключенных подошли к нам и сказали, что пол был нечистым, поэтому не следовало на нём молиться. Они позвали нас совершить молитву на верхних кроватях. Мы совершили молитву с ними, и они выбрали меня имамом в намазе. Они ни разу не совершали до этого коллективную молитву. Заключённые, на чьих кроватях мы совершили молитву, и те, кто были старшими в комнате, сделали перестановку и собрали тех, кто хочет совершать молитву в джамаате в одну часть комнаты, а остальных поместили в другую часть. Таким образом, по милости Аллаха, мы могли совершать пятикратную молитву в джамаате. Мы начали призывать тех, кто не молился, пока все обитатели комнаты – за исключением одного или двух – не стали совершать молитву с нами, по милости Аллаха, и они открыли свои сердца нашему призыву. Мы увидели, насколько люди на Кавказе желают вернуться в Ислам, и как они ценили Ислам в своих сердцах. Мы также увидели, как они ценили щедрость, прощение, отвагу, достоинство и свою увлечённость в спорте, особенно в атлетике и борьбе.
...Этап пребывания в тюрьме был также и этапом обучения методам призыва, особенно методам призыва обычных людей, с которыми муджахиды слабо знакомы, но которые являются основным элементов в мобилизации масс на сражение в любой среде.
...Спустя несколько месяцев азана и молитв в джамаате мы стали слышать азан из других камер. Это вселило в нас надежду, что мы оживили сунну азана и джамаата в нашей камере.
...В тюрьме был один заключенный, который был очень одарённым человеком ... Он не был обычным заключённым: обладая лидерскими задатками, он был образованным и закончил стоматологический факультет. Его называли «доктор». Похоже, что он был главой бандитской группировки – даже в камере у него была своя группа.
...Много раз мы призывали его на молитву, он же извинялся и говорил, что в следующий раз.
...Однажды я спросил его: «Почему ты не читаешь перевод Корана?» Он ответил: «Я не хочу». «Почему?», – спросил я. «Потому что такой-то сказал, что мне не нужен Коран, раз я не совершаю молитву». Я ответил ему: «Коран принадлежит Аллаху, а не кому-либо из людей». Он обрадовался и сказал: «Правда? Он не принадлежит кому-либо из людей?». Я ответил: «Конечно же». Он спросил: «А могу ли я взять Коран?». Я ответил: «Конечно же».
...Спустя время он позвал меня и попросил научить его арабским буквам. Я ответил на его просьбу и сидел с ним час или два, пока он не устал. Он писал буквы на арабском и произносил на русском. Когда я обучил его всем буквам, он всю ночь провёл без сна – он всю ночь заучивал арабские буквы.
...Когда он запомнил их, то сказал мне: «Посмотри, как я беру омовение». Я встал рядом, и он правильно взял омовение, а затем сказал мне: «Я хочу, чтобы ты научил меня суре “Ясин”».
...Необходимо отметить, что дагестанское общество является взаимосвязанным, и люди связаны со своими семьями, родами и нациями. Поэтому семьи заключённых стараются оказать помощь и поддержку.
...Противоположным было положение русских в тюрьме. Мы находились в разное время с четырьмя русскими. Их положение было ужасным. Они жили на подачках своих товарищей, одному из них было более 70 лет.
...Взяточничество затронуло милицию, разведку и юстицию. Каждое дело имело свою цену. Тот, кто платил, освобождался, а кто не платил, его дело затягивалось на долгие годы, и для оказания давления предъявляемые обвинения усиливались.
/Шейх Айман аз-Завахири: «Дагестан — освобождение после отчаяния»/
не очень хороший выход, когда выше описанные товарищи с ними разберутся а, они разберутся т.к. моральные ценности разные, (раньше на арабском полуострове жило очень много христиан и иудеев по вере где они сейчас, все выпилил двуличный ислам и снами это сделает) они возьмутся за тебя уважаемый.
Не будут они с ними разбираться, а просто скооперируются и будут доить остальных. Судя по поведению РПЦ, десяткам нахальных отъемов РПЦ строений, короткой ноге с аллахом(да, да которы Рамзанчику помогает), а также с Б-гом, судя по прейскурантом в церквях на отпевание/прощение и прочее богослужение(твердая цена, а не то что может/хочет дать прихожанин) они сделаны из того же мяса, что салафиты и ваххабиты. Только те-крайне левые, а те-крайне правые, а в сущности, одно и тоже.
так статус "воров в законе" накупили себе мандаринщики — из обхазов и грузин, а они ничего не разруливают. Будь ты трижды муслим, бакшай бабло, всё зону переведут хоть в кришнаиты.
Комментарии
В тюрьмах скрупулезная работа идет. Именно благодаря такой работе была захвачена большая часть Сирии. Чиновникам из МВД посоветовал бы почитать, чтоб они знали что у них творится под носом...
Рассказ главы Аль-Каиды после его поездки в Россию
...Мы решили отправиться в путешествие по земле, предполагая, что найдём место, где сможем вести работу, пользуясь тем опытом, который даровал нам Аллах в маскировке и путешествии.
...Перед нами был выбор: либо Афганистан либо Чечня.
...Мы решили отправиться в Дагестан. Мы въехали туда тайно и были арестованы в Дербенте.
...выдали себя за продавцов, которых обманули и ввезли в страну без визы в обмен на деньги. Мы сказали, что у нас торговая компания и пришли в Дагестан для налаживания торговых связей. Мы рассказали следователям о деталях нашего путешествия. Изменив некоторые моменты, мы сообщили правдивую информацию о нашем маршруте. Это заставило следователей поверить нам, и было решено открыть уголовное дело. Затем они решили перевести нас в центральную тюрьму в столице Дагестана Махачкале. Началось следствие, и мы повторяли ту же самую историю. Затем нас вызвали в ФСБ и допрашивали по отдельности. Мы повторили свою историю
...Тюрьма была ужасной... На нас смотрели как на врагов, но была также и некая симпатия со стороны офицеров-мусульман, которые старались осторожно показать, что у них нет вражды по причине религии
...Многие заключённые сочувствовали нам, большинство из них были контрабандистами из приграничных регионов. Они давали нам советы, некоторые из них пытались быть посредниками между нами и офицерами из отдела расследования, помогая решить наши проблемы. Мы договорились, что дадим деньги в обмен на то, что нас вывезут из страны. Но наше дело привлекло внимание, и о нас сообщили по центральному телевидению в новостях, поэтому нас перевели в тюрьму МВД.
...Мы занимались призывом заключённых к молитве и учили их коротким сурам. Мы обнаружили, что многие из них были мусульманами лишь по именам, они даже не могли правильно прочесть суру «аль-Фатиха».
...Мы узнали, что многое можно купить за деньги. Русские солдаты спрашивали нас: «У вас есть доллары? Хотите водки, хотите сигарет?».
...Когда наступило время молитвы, мы дали Азан и икама для молитвы и стали созывать заключённых к молитве, некоторые из них ответили на призыв, а остальные отказались, приведя различные оправдания, но они проявляли при этом дружелюбие и понимание.
...Мы познакомились с уровнем коммуникаций в тюрьме. Вся тюрьма была в курсе того, что прибыли арабы.
...На следующий день, заключённые объяснили мне, что на верхнем этаже сидит русский, который работал в банке, и он знал английский. Я написал ему письмо, объясняя свою историю, что мы торговцы, которые прибыли без визы. Я получил от него юридические советы, и он объяснил, что наше дело простое, но нам надо сделать следующее: первое – позвонить в своё посольство, второе – не говорить о своём деле кому-либо, потому что в тюрьме полно шпионов.
...Несколько дней мы пробыли в этой холодной, но в то же время с атмосферой дружелюбия камере. Заключённые просили нас написать им молитвы, и мы диктовали им на арабском, а они написали это всё так, как произносится на русском, без понимания смысла.
...С наступлением времени молитвы магриб один из нас встал в центр комнаты и произнес азан на вечернюю молитву. Азан был подобен удару током. Звонкий голос азана привлёк внимание обитателей комнаты, и когда мы решили положить что-нибудь на пол, чтобы совершить молитву, в комнате началось странное движение. Некоторые из заключенных подошли к нам и сказали, что пол был нечистым, поэтому не следовало на нём молиться. Они позвали нас совершить молитву на верхних кроватях. Мы совершили молитву с ними, и они выбрали меня имамом в намазе. Они ни разу не совершали до этого коллективную молитву. Заключённые, на чьих кроватях мы совершили молитву, и те, кто были старшими в комнате, сделали перестановку и собрали тех, кто хочет совершать молитву в джамаате в одну часть комнаты, а остальных поместили в другую часть. Таким образом, по милости Аллаха, мы могли совершать пятикратную молитву в джамаате. Мы начали призывать тех, кто не молился, пока все обитатели комнаты – за исключением одного или двух – не стали совершать молитву с нами, по милости Аллаха, и они открыли свои сердца нашему призыву. Мы увидели, насколько люди на Кавказе желают вернуться в Ислам, и как они ценили Ислам в своих сердцах. Мы также увидели, как они ценили щедрость, прощение, отвагу, достоинство и свою увлечённость в спорте, особенно в атлетике и борьбе.
...Этап пребывания в тюрьме был также и этапом обучения методам призыва, особенно методам призыва обычных людей, с которыми муджахиды слабо знакомы, но которые являются основным элементов в мобилизации масс на сражение в любой среде.
...Спустя несколько месяцев азана и молитв в джамаате мы стали слышать азан из других камер. Это вселило в нас надежду, что мы оживили сунну азана и джамаата в нашей камере.
...В тюрьме был один заключенный, который был очень одарённым человеком ... Он не был обычным заключённым: обладая лидерскими задатками, он был образованным и закончил стоматологический факультет. Его называли «доктор». Похоже, что он был главой бандитской группировки – даже в камере у него была своя группа.
...Много раз мы призывали его на молитву, он же извинялся и говорил, что в следующий раз.
...Однажды я спросил его: «Почему ты не читаешь перевод Корана?» Он ответил: «Я не хочу». «Почему?», – спросил я. «Потому что такой-то сказал, что мне не нужен Коран, раз я не совершаю молитву». Я ответил ему: «Коран принадлежит Аллаху, а не кому-либо из людей». Он обрадовался и сказал: «Правда? Он не принадлежит кому-либо из людей?». Я ответил: «Конечно же». Он спросил: «А могу ли я взять Коран?». Я ответил: «Конечно же».
...Спустя время он позвал меня и попросил научить его арабским буквам. Я ответил на его просьбу и сидел с ним час или два, пока он не устал. Он писал буквы на арабском и произносил на русском. Когда я обучил его всем буквам, он всю ночь провёл без сна – он всю ночь заучивал арабские буквы.
...Когда он запомнил их, то сказал мне: «Посмотри, как я беру омовение». Я встал рядом, и он правильно взял омовение, а затем сказал мне: «Я хочу, чтобы ты научил меня суре “Ясин”».
...Необходимо отметить, что дагестанское общество является взаимосвязанным, и люди связаны со своими семьями, родами и нациями. Поэтому семьи заключённых стараются оказать помощь и поддержку.
...Противоположным было положение русских в тюрьме. Мы находились в разное время с четырьмя русскими. Их положение было ужасным. Они жили на подачках своих товарищей, одному из них было более 70 лет.
...Взяточничество затронуло милицию, разведку и юстицию. Каждое дело имело свою цену. Тот, кто платил, освобождался, а кто не платил, его дело затягивалось на долгие годы, и для оказания давления предъявляемые обвинения усиливались.
/Шейх Айман аз-Завахири: «Дагестан — освобождение после отчаяния»/