Лучше не ешь — там перемолотая кожа, уши и хвосты, модифицированный крахмал и ароматизатор мяса с красителем, чтобы не блевать, если увидишь истинный цвет этого варева и почувствуешь его реальный запах )))
Сам видел, едет мужик за рулем, вдруг бросает свой руль и начинает креститься... Вот как так жить, бросил руль, машина сама свернула, на яме например, при выдаче прав надо особенную проверку для верунов, как часто креститесь и прочее
Отец Нектарий постился 40 дней, полностью отказавшись от еды. Только ночью раз Андрей увидал, как старец тихонько слез с печи, зачерпнул из горшка ложку меду и потребил его с неосвященной просфорой. У Андрюшки похолодели члены; кажется, лучше бы при нем сейчас человека зарезали, чем – это. И не знал – утаить, что видел, или сказать? Утром все-таки, заплакав, сказал. Нектарий даже задохнулся:
– Собака, дура! То бес был, не я. А ты обрадовался! Вот она, плоть окаянная! Тебе бы за ложку меду царствие небесное продать!
Он стал бить Андрея рогачом, чем горшки в печь сажают, выбил его из кельи на снег в одной рубашке. Мысли от этого на время успокоились. А когда в келье никого не случилось, бесноватый мужик (сидевший здесь с осени на цепи, в тепле, слава богу) сказал Андрюшке:
– Погляди, ложка-то в меду, а с вечера была вымыта. Облизни.
Андрей обругал мужика. В другую ночь старец опять ел мед, тайно, губами мелко пришлепывал, как заяц. На заре, когда все еще спали, Андрей осмотрел ложку, – в меду! И волос седой пристал…
Правильно, так их. Но ты бы еще Демьяна Бедного вспомнил, там и не такого треша полно. Политический заказ всегда зело питателен для автора... Во всех смыслах
По телику передача была о том, как без мяса насладится всяческими яствами. Батюшка учил. Типа, пост для гурманов не в тягость. Извращая тем самым саму идею поста.
Комментарии
Пойду молока выпью. А то мясо как то уже поздновато есть
– Собака, дура! То бес был, не я. А ты обрадовался! Вот она, плоть окаянная! Тебе бы за ложку меду царствие небесное продать!
Он стал бить Андрея рогачом, чем горшки в печь сажают, выбил его из кельи на снег в одной рубашке. Мысли от этого на время успокоились. А когда в келье никого не случилось, бесноватый мужик (сидевший здесь с осени на цепи, в тепле, слава богу) сказал Андрюшке:
– Погляди, ложка-то в меду, а с вечера была вымыта. Облизни.
Андрей обругал мужика. В другую ночь старец опять ел мед, тайно, губами мелко пришлепывал, как заяц. На заре, когда все еще спали, Андрей осмотрел ложку, – в меду! И волос седой пристал…
Треснула душа великим сомнением. Кто врет?
ТолстойА. Петр Первый.