В Ставрополе начался суд над блогером за фразу «бога нет»

А. Беляев "Человек-амфибия":– Я думаю, суду это должно быть ясно, – ответил Сальватор. – Кто главный и единственный потерпевший в этом деле? Очевидно, один господь бог. Его авторитет, по мнению суда, я подрываю своими действиями, вторгаясь в его область. Он был доволен своими творениями, и вдруг приходит какой-то доктор и говорит: «Это плохо сделано. Это требует переделки». И начинает перекраивать божье творение по-своему...
– Это богохульство! Я требую занести слова обвиняемого в протокол, – сказал прокурор с видом человека, оскорбленного в своих святых чувствах.
Сальватор пожал плечами: – Я передаю только сущность обвинительного акта. Разве не к этому сводится все обвинение? Я читал дело. Вначале меня обвиняли только в том, что я будто бы производил вивисекции и причинил увечье. Теперь мне предъявили еще одно обвинение – в святотатстве. Откуда подул этот ветер? Не со стороны ли кафедрального собора? — И профессор Сальватор посмотрел на епископа.
– Вы сами создали процесс, в котором невидимо присутствуют на стороне обвинения господь бог в качестве потерпевшего, а на скамье подсудимых – вместе со мной Чарлз Дарвин в качестве обвиняемого. Может быть, я огорчу еще раз некоторых сидящих в этом зале своими словами, но я продолжаю утверждать, что организм животных и даже человека не совершенен и требует исправления. Я надеюсь, что находящийся в этом зале настоятель кафедрального собора епископ Хуан де Гарсилассо подтвердит это.
Эти слова вызвали удивление всего зала.
– В пятнадцатом году, незадолго до моего отъезда на фронт, – продолжал Сальватор, – мне пришлось внести маленькое исправление в организм уважаемого епископа – вырезать ему аппендикс, этот ненужный и вредный придаток слепой кишки. Лежа на операционном столе, мой духовный пациент, помнится, не возражал против того извращения образа и подобия божия, которое я произвел своим ножом, вырезая частицу епископского тела. Разве этого не было? – спросил Сальватор, глядя в упор на епископа.
Хуан де Гарсилассо сидел неподвижно. Только бледные щеки его чуть-чуть порозовели и слегка дрожали тонкие пальцы.
– И не было ли другого случая, в то время, когда я еще занимался частной практикой и производил операции омолаживания? Не обращался ли ко мне с просьбой омолодить его почтенный прокурор сеньор Аугусто де...
При этих словах прокурор хотел было запротестовать, но слова его были заглушены смехом публики.
– Я прошу вас не отвлекаться, – сурово сказал председатель. Как видно из этого отрывка "сильные мира сего" всегда готовы истово защищать Бога... но только до того момента, пока это не касается их бренного тела...

Нет, не оскорбление.

Зачем Вас в тюрьму?
Штрафа для начала вполне достаточно.
Правда, пока не за что.

Религиозный фанатизм это и есть толпа хомячков, причем они даже буквы не видят, им их трактуют.