Да, город неплохой, но увы, смотреть там не на что. Кроме крепости больше ничего нет. Народ скажем так неоднозначный. В основной своей массе какой то гопотовый что-ли, злой и нерадушный. Так что, посещать Псков я не советую, ну ладно, допустим, один раз съездить и убедится можно....
Я был в Пскове в 1994 году. На армейских сборах. Город красив только на картинках. Ну и река Великая — хороша! Много соборов, церквей и церквушек. Но их состояние — как побеленая русская печь. Особенно поразил местный театр, покрашенный зеленой масляной краской. В городе много круглолицых девушек. Ну и десантников, естественно...
Какая светлая чушь) И новые турецкие мерседесы, покупавшиеся с завода, стали бэушными немецкими, и зависеть он почему то стал от Великого Новгорода, который, как и Казань, появился позже Пскова, а "великим" стал лет 20 назад. И в последнюю войну город почти не пострадал, хотя горожане после войны до 56 года в основном в землянках жили. Десантников в Пскове всего то 8 с лишком тысяч. Про Ганзу и Псковскую республику очень мягко обошёл, типа: "не было!". Про окончательное разорение города и истребление населения в 16 веке, от которого он больше не смог оправиться, тоже умолчал. В общем, светлая безграмотная писанина, а вот про Псков ли...
Немного истории про Псков. С тонким намеком, ведь дело прошлое.
У нас, в Псковской губернии, то же самое. С одной стороны — местами полная нищета и нет земли, с другой — огромные пространства пустошной помещичьей земли. Пустошной — значит запустевшей, пустынной (часто испустованной). Лежат себе даром тысячи десятин, ни помещику от них пользы, ни мужику. Но вот приходит семья латышей и платит помещику деньги. Неуклюжие, беловолосые, в домотканого сукна пиджаках, с латышской газетой в кармане и крепкой, как печь, лошадкой, с плужками и боронами, эти прибалтийские маймисты тотчас пускают корни в древнерусской земле и сами становятся маленькими помещиками. Работают на диво, как машины, без передышки, читают по воскресеньям Библию и с русскими не водятся. Даже языка нашего не понимают, а богатеют, и так, что прямым потомкам кривичей приходится бежать без оглядки — в Сибирь, к Петербургу, на Вятскую дорогу, все равно куда, где только прослышат о куске хлеба.
Комментарии
Времена сейчас другие.
Попытки меньшинств усидеть на двух стульях всегда оканчивались рваной сракой.
У нас, в Псковской губернии, то же самое. С одной стороны — местами полная нищета и нет земли, с другой — огромные пространства пустошной помещичьей земли. Пустошной — значит запустевшей, пустынной (часто испустованной). Лежат себе даром тысячи десятин, ни помещику от них пользы, ни мужику. Но вот приходит семья латышей и платит помещику деньги. Неуклюжие, беловолосые, в домотканого сукна пиджаках, с латышской газетой в кармане и крепкой, как печь, лошадкой, с плужками и боронами, эти прибалтийские маймисты тотчас пускают корни в древнерусской земле и сами становятся маленькими помещиками. Работают на диво, как машины, без передышки, читают по воскресеньям Библию и с русскими не водятся. Даже языка нашего не понимают, а богатеют, и так, что прямым потомкам кривичей приходится бежать без оглядки — в Сибирь, к Петербургу, на Вятскую дорогу, все равно куда, где только прослышат о куске хлеба.
М.О.Меньшиков
"Новое Время"
1903г.