50 оттенков беженца или как уничтожают Германию

За период с тысяча девятьсот десятого по две тысячи десятый год численность мусульман в мире увеличилась в семь раз, до полутора миллиардов человек, а их доля в общем населении планеты увеличилась вдвое. Этот процесс не только не обращался вспять – на фоне деградации западных обществ и христианской цивилизации он еще и усиливался. Наиболее ярким примером проблемы служил Пакистан. Страна, в которой Британия оставила лучшие образцы цивилизованности, страна, которая сумела создать собственную атомную бомбу, единственную в исламском мире, теперь была на грани катастрофы, и армия, единственный стабильный элемент системы, уже не способна была поддерживать статус-кво. Причиной этому была отнюдь не «Аль-Каида» и не «Талибан», как многие считали, «Аль-Каида» и «Талибан» – это только симптомы болезни, как сыпь при тифе. Причиной было то, что за шестьдесят лет население страны увеличилось вчетверо и достигало уже двухсот миллионов человек. И эти двести миллионов человек жили в горах, непригодных для сельского хозяйства, и в городах, деля кусок на все большее число людей. И даже кусок этот становился все меньше и меньше. Двести миллионов людей жили в стране, больше половины территории которой составляли горы, не приспособленные для хозяйства вообще. И Пакистан был не единственным. Йемен, где население к 2050 году прогнозировалось на уровне пятидесяти миллионов человек и где промышленности нет вообще никакой. Египет, где численность населения за время независимости больше чем утроилась. Никакого пути решения проблемы, кроме территориальных захватов и массовой миграции, не существовало. В то же время и массовая миграция демографическое напряжение не снимала, рост населения шел медленнее, чем отъезд за границу. Да и страны, принимающие мигрантов, уже хлебнули лиха и начали закрывать границы.

И только громадная, неосвоенная Сибирь могла служить тем последним резерватом, который мог бы вместить все эти голодные орды ртов. Только они, в свою очередь, могли бы провести хотя бы очень примитивное, но все же первичное освоение Сибири. Хотя бы вырубить лес, выкорчевать корни, распахать и построить хоть какие-то дороги. Потом можно начинать более высокотехнологичное освоение, но это потом – отдельная тема.

Сибирь принадлежит русским? Отлично. Еще лучше. Значит, будет война.

При этом Россия в плане должна была играть отнюдь не пассивную роль. Никто из разработчиков плана не сомневался в том, что русские, даже несмотря на более чем десятикратное превосходство врага по общей численности и тридцатикратное (!!!) по призывным ресурсам, дадут накатывающейся с юга ваххабитской орде суровый и жестокий отпор. И даже погибая как народ, они сослужат добрую службу миру, убив столько врагов, что исламский мир не оправится от этой бойни на протяжении жизни целого поколения. Этому Америка никак не намеревалась препятствовать, можно было даже помочь русским продержаться подольше. Более того, как наиболее желательный для Pax Americana исход этой эпической войны был такой, что русские в тотальной войне смогут смертельно ранить исламский мир, физически выбив весь его пассионарный элемент, сломать его демографическую структуру, сделав примерно то, что сделали век назад две страшные войны – Первая и Вторая мировая – с европейцами. Что наиболее сильные и жизнеспособные представители исламского мира погибнут в русских снегах и не дадут потомства, а те, кто останется жив, сломаются навсегда от ужаса увиденного, и проклянут и войну и джихад, и разуверятся в Аллахе, и станут пропагандистами мира любой ценой и несмотря ни на что – как их общества стали после двух войн. И уже в этом случае с исламским миром можно будет работать, как работали с Советским Союзом. Из Второй мировой он вышел почти победителем, но это была пиррова победа. Родилось поколение, пропитанное смертельным ужасом войны, и оно передавало этот ужас детям, а дети – внукам. Мир любой ценой! Мир, несмотря ни на что! Мир, даже несмотря на то, что на твоих глазах у тебя отнимают то, что принадлежит тебе по праву. В девяносто первом они сами плюнули на Мавзолей – и в исламском мире через четыре десятка лет народится поколение, которое плюнет на Каабу и мечеть Аль-Харам и отречется от Аллаха. А они в этом помогут. А если нет – что ж, американская армия справится с ослабленным бойней противником без особых потерь для себя. И даже если им удастся победить русских – уцелевших ждет трибунал в Гааге или просто безымянная могила. Или адская топка, в которую помещение превращает выпущенный с беспилотника Hellfire. А если русские найдут в себе силы и мужество нанести атомный удар по всем мусульманским городам, испепеляя в адском огне цивилизационные центры чуждой и враждебной им цивилизации – что ж, Америка будет к этому непричастна, все будет сделано руками русских. Америка будет судить уцелевших…

Это был поистине эпический план, план, достойный великого Рима. Но проблемы… проблемы были.

Демократия – удел капиталистических государств. Германия была демократическим, либеральным государством, главной ценностью в нём были деньги и вполне закономерно, что она пришла к фашизму, то есть к решению обогащаться за счёт уничтожения других народов, в основном «недоразвитых» славян. В традиционном социалистическом государстве никак не может возникнуть фашизм, потому что для его возникновения в нём нет почвы.

Фашизм может возникнуть только в либеральном государстве, в котором высшей ценностью являются деньги, обогащение. Те, кто ставит на одно место фашистскую Германию и коммунистическую Россию совершают подлог.

Извините, но Вам не мешало бы иногда пользоваться запятыми. В первом предложении запятая меняет смысл.