Умелая пропаганда BBC. Тонко американцы попрыгали на костях Льва Дурова. Не забыли воспользоваться его смертью и его авторитетом и нужными фразами о политике...
Когда-то в давние времена у меня раздаётся звонок: "Звонят из "Совинфильма". С вами хочет встретиться Питер Устинов..." Я решил, что меня разыгрывает Ширвиндт или Никулин.
Перебиваю: "У меня к вам предложение!" — "Какое же?" — "Не пойти ли вам вместе с Питером Устиновым..." — и уточняю куда. Дядька не отступает. Я адресую его еще длиннее. Тогда трубку берёт женщина. Ну я, конечно, опомнился. "Простите, — говорю, — я думал: меня разыгрывают..." Она там упала сразу — все вычислила — и говорит: "Вас на самом деле хочет видеть Питер Устинов!" Значит, приезжаю. Питер такой огромный, как баобаб, здоровый и бородища на всю грудь. Увидел меня и как заорет: "Ле-в!!!" Тогда и я заорал: "Пи-и-тер!!!" К его пупку прижался, орем. Все обалдели, думают — озверели совсем. Думают, откуда у Дурова такие связи с Англией? Кто-то смутился. Ну сели, и я спрашиваю: "Чего тебе нужно, Питер?" Оказалось, он собирался снимать по своей книжке "Моя Россия" многосерийный фильм. "Я, — говорит,- буду играть самого себя, Питера Устинова. А ты будешь Львом Толстым". — "Ты, что, обалдел? — спрашиваю. — Какой из меня Лев Толстой?" — "Ты вылитый Толстой!" — говорит... Деваться было некуда, и повезли меня сниматься в Ясную Поляну.
Я, конечно, при бороде. И Питер со мной. А ехали мы на "Чайке", списанной машине начальства. На той самой, которую у нас прозвали "членовозом". Выехали мы ра-а-но! И тут посреди дороги жутко жрать захотелось. Смотрю — слева сельмаг, справа пост ГАИ. Я говорю водителю: "Притормози". Он притормозил, а на посту — милиционер. Он как увидел... Конечно, поду-мал, что какую-то правительственную машину пропускает, а его не предупредили. И он ссы-пается по лесенке и несется к нам. А я забыл, что я — Лев Николаевич-то... Открываю дверцу и вылезаю. Господи, что тут с бедным милиционером сделалось! У него судорогой лицо свело, вот клянусь! И слово не может сказать, только: "Ва!.. Э!.." — и отмахивается, как от пчел. Я решил подыграть и говорю: "Подожди, милейший, граф есть хочет. В сельмаге есть что-нибудь?" Он трясется как осиновый лист и ртом воздух хватает. И как дунул через дорогу. Питер трясется от смеха, а я ему говорю: "Ты молчи! Ты мой слуга из Англии". А в сельмаге — одни сушки. И на том спасибо, моему "слуге" понравилось.
Потом мне рассказывали, что, когда Питер улетал в Англию, он увез с собой целый чемодан этих сушек... Возвращаемся в Москву. Глядим, на том же посту пять милиционеров стоят. "Питер, — говорю, — это нас ждут!" Притормаживаем, я вылезаю из машины, и гаишники начинают хохотать. "Дуров, — говорят, — твой на бюллетене" — "Кто это?" — спрашиваю. — "Утренний. Он пришел к начальству и говорит: "С ума сошли! Толстой без охраны едет! А вы — ничего! Не приняли никаких мер!" Начальник спрашивает: "Вася, какой Толстой?" А он: "Писатель! Знать надо!" Началь-ник говорит: "Спокойно, Вася, сними портупею, сдай оружие..." Разоружили его на всякий случай, позвонили домой: "Клава, твой — плохой, едет домой, вызывай врача!" Выяснилось, что у него нервный шок. Дали ему бюллетень на десять дней... Когда Питер Устинов был уже в Англии, в журнале "Иностранная литература" вышел его рассказ "Лев Толстой и милиционер". Рублей семь, наверное, получил за него...
Комментарии
Когда-то в давние времена у меня раздаётся звонок: "Звонят из "Совинфильма". С вами хочет встретиться Питер Устинов..." Я решил, что меня разыгрывает Ширвиндт или Никулин.
Перебиваю: "У меня к вам предложение!" — "Какое же?" — "Не пойти ли вам вместе с Питером Устиновым..." — и уточняю куда. Дядька не отступает. Я адресую его еще длиннее. Тогда трубку берёт женщина. Ну я, конечно, опомнился. "Простите, — говорю, — я думал: меня разыгрывают..." Она там упала сразу — все вычислила — и говорит: "Вас на самом деле хочет видеть Питер Устинов!" Значит, приезжаю. Питер такой огромный, как баобаб, здоровый и бородища на всю грудь. Увидел меня и как заорет: "Ле-в!!!" Тогда и я заорал: "Пи-и-тер!!!" К его пупку прижался, орем. Все обалдели, думают — озверели совсем. Думают, откуда у Дурова такие связи с Англией? Кто-то смутился. Ну сели, и я спрашиваю: "Чего тебе нужно, Питер?" Оказалось, он собирался снимать по своей книжке "Моя Россия" многосерийный фильм. "Я, — говорит,- буду играть самого себя, Питера Устинова. А ты будешь Львом Толстым". — "Ты, что, обалдел? — спрашиваю. — Какой из меня Лев Толстой?" — "Ты вылитый Толстой!" — говорит... Деваться было некуда, и повезли меня сниматься в Ясную Поляну.
Я, конечно, при бороде. И Питер со мной. А ехали мы на "Чайке", списанной машине начальства. На той самой, которую у нас прозвали "членовозом". Выехали мы ра-а-но! И тут посреди дороги жутко жрать захотелось. Смотрю — слева сельмаг, справа пост ГАИ. Я говорю водителю: "Притормози". Он притормозил, а на посту — милиционер. Он как увидел... Конечно, поду-мал, что какую-то правительственную машину пропускает, а его не предупредили. И он ссы-пается по лесенке и несется к нам. А я забыл, что я — Лев Николаевич-то... Открываю дверцу и вылезаю. Господи, что тут с бедным милиционером сделалось! У него судорогой лицо свело, вот клянусь! И слово не может сказать, только: "Ва!.. Э!.." — и отмахивается, как от пчел. Я решил подыграть и говорю: "Подожди, милейший, граф есть хочет. В сельмаге есть что-нибудь?" Он трясется как осиновый лист и ртом воздух хватает. И как дунул через дорогу. Питер трясется от смеха, а я ему говорю: "Ты молчи! Ты мой слуга из Англии". А в сельмаге — одни сушки. И на том спасибо, моему "слуге" понравилось.
Потом мне рассказывали, что, когда Питер улетал в Англию, он увез с собой целый чемодан этих сушек... Возвращаемся в Москву. Глядим, на том же посту пять милиционеров стоят. "Питер, — говорю, — это нас ждут!" Притормаживаем, я вылезаю из машины, и гаишники начинают хохотать. "Дуров, — говорят, — твой на бюллетене" — "Кто это?" — спрашиваю. — "Утренний. Он пришел к начальству и говорит: "С ума сошли! Толстой без охраны едет! А вы — ничего! Не приняли никаких мер!" Начальник спрашивает: "Вася, какой Толстой?" А он: "Писатель! Знать надо!" Началь-ник говорит: "Спокойно, Вася, сними портупею, сдай оружие..." Разоружили его на всякий случай, позвонили домой: "Клава, твой — плохой, едет домой, вызывай врача!" Выяснилось, что у него нервный шок. Дали ему бюллетень на десять дней... Когда Питер Устинов был уже в Англии, в журнале "Иностранная литература" вышел его рассказ "Лев Толстой и милиционер". Рублей семь, наверное, получил за него...
levdurov.ru
Скорбим.
И лёгкости ему в том, другом мире.
А запомнилось на всю жизнь. Он (Лев Дуров) предлагает маститому режиссёру:
— Давай я вот тут сделаю вот так, и вот так. Пробегусь нервно перед камерой, общий план всё-таки.
Задумчиво подержусь за подбородок, прищурюсь, на секунду задумаюсь...
И только потом (крупный план) отвечу: — Нет!
Режиссёр молчал больше минуты, опосля вымолвил:
— Ах, Лёва, Лёва... Идея — то что надо. Вот только метраж кинокартины не позволяет.
Не впишемся в сюжет. Тьфу, то бишь в бюджет. А сама идея хорошая.