Первая партия запрещенной в России продукции уничтожается в Самаре

Россияне, вы действительно думаете, что товары на границе будут сжигаться? А вы бы сжигали по настоящему то, что можно сжечь на бумаге? Я думаю, что и мобильные крематории — это тоже чушь. Идея с крематориями создана, чтобы отпала надобность контролировать "вещдок". После сжигания (естественно на бумаге) владельцем (естественно не растаможенного) дефицитного товара становиться начальник таможни.
ЭВРИКА! Снова богатеют спекулянты, а владельцев дефицитного товара снова рады видеть в любом доме.
СССР 2.0 — mission complete

"Жандармы показывают на фонарь, под которым им будет лучше видно. Один из них следит, чтобы никто не удрал, другой проверяет мешочников. А мешочники почти сплошь женщины, дети и старики; большинство стоит молча и покорно: они привыкли к такому обращению, да никто, в сущности, и не надеется по-настоящему, что удастся хоть раз беспрепятственно довезти полфунта масла домой. Я разглядываю жандармов. Они стоят с сознанием собственного достоинства, спесивые, красномордые, в зеленых мундирах, с шашками и кобурами, – точно такие же, как их собратья на фронте. Власть, думаю я; всегда, всегда одно и то же: одного грамма ее достаточно, чтобы сделать человека жестоким.
У одной женщины жандармы отбирают несколько яиц. Когда она, крадучись, уже отходит прочь, ее подзывает толстый жандарм.
– Стой! А здесь что? – Он показывает на юбку. – Выкладывай!
Женщина остолбенела. Силы покидают ее.
– Ну, живей!
Она вытаскивает из-под юбки кусок сала. Жандарм откладывает его в сторону:
– Думала, сойдет, а?
Женщина все еще не понимает, что происходит, и хочет взять обратно отобранное у нее сало:
– Но ведь я уплатила за него… Я отдала за него последние гроши…
Он отталкивает ее руку и уже вытаскивает из блузки у другой женщины колбасу:
– Мешочничать запрещено. Это всем известно.
Женщина готова отказаться от яиц, но она молит вернуть ей сало:
– По крайней мере сало отдайте. Что я скажу дома? Ведь это для детей!
– Обратитесь в министерство продовольствия с ходатайством о получении добавочных карточек, – скрипучим голосом говорит жандарм. – Нас это не касается. Следующий!
Женщина спотыкается, падает, ее рвет, и она кричит:
– За это умирал мой муж, чтобы дети наши голодали?!
Девушка, до которой дошла очередь, глотает, давится, торопится запихать в себя масло; рот у нее весь в жиру, глаза вылезают на лоб, а она все давится и глотает, глотает, – пусть хоть что-нибудь достанется ей, прежде чем жандарм отберет все. Достанется ей, впрочем, очень мало: ее стошнит, и понос ей, конечно, обеспечен.
– Следующий!
Никто не шевелится. Жандарм, который стоит нагнувшись, повторяет:
– Следующий! – Обозлившись, он выпрямляется во весь рост и встречается глазами с Вилли. – Вы следующий? – говорит он уже гораздо спокойнее.
– Я никакой, – недружелюбно отвечает Вилли.
– Что у вас под мышкой?
– Половина свиной головы, – откровенно заявляет Вилли.
– Вы обязаны ее отдать.
Вилл» не: трогается с места. Жандарм колеблется и бросает взгляд на своего коллегу. Тот становится рядом, Это грубая ошибка. Видно, у них мало опыта в таких делах, они не привыкли к сопротивлению. Будь они опытнее, они сразу бы заметили, что мы – одна компания, хотя и не разговариваем друг с другом. Второму жандарму следовало бы стать сбоку и держать нас под угрозой наведенного револьвера. Правда, нас бы это не особенно обеспокоило: велика важность – револьвер! Вместо этого жандарм становится рядом с коллегой на случай, если бы Вилли вздумал погорячиться.
Последствия тактической ошибки жандармов сказываются тотчас же. Вилли отдает свиную голову. Изумленный жандарм берет ее и тем самым лишает себя возможности защищаться, так как теперь обе руки у него заняты. В то же мгновение Вилли с полным спокойствием наносит ему такой удар по зубам, что жандарм падает. Прежде чем второй успевает шевельнуться, Козоле головой ударяет его под подбородок, а Валентин, подскочив сзади, так сжимает ему зоб, что жандарм широко разевает рот, и Козоле живо запихивает туда газету. Оба жандарма хрипят, глотают и плюются, но все напрасно, – рты у них заткнуты бумагой, руки скручены за спину и крепко-накрепко связаны их же собственными ремнями" (с) Э.М.Ремарк "Возвращение"

Роскомнадзор уничтожает в деревне запасы Хамона !! pbs.twimg.com
Лучше творчество Саши Слезнева, картину "За мясом" с подписью ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЕ В ДЕЙСТВИЕЗдесь когда-то было изображение.

Грех это ! То, что родилось, и то, что было убито ради еды, не съесть. Сам бог накажет, за такое оскорбление самой жизни !

Что главнее вполне исторически обоснованное сакральное отношение русских к еде или политические амбиции отдельных не совсем русских не совсем человеков? Отдайте еду пенсионерам и бездомным детям, но мля, это же барская еда, она обычному люду не положена. Так и помрут дорогие ветераны попробовав вкусных баварских сосисок один раз, в 1945. Но зато на иномарках у нас "спасибо деду". И все с часами за полмиллиона скорорухнувших.

Булгаков — Мастер и Маргарита
– Осетрину прислали второй свежести, – сообщил буфетчик.
– Голубчик, это вздор!
– Чего вздор?
– Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

Интересно, чтобы на это сказали родители Пути, брат которого умер от голода в Ленинграде? Они были бы рады за сыночка наверное

До поры их сдерживало государство. Империя была вещью в себе, и они не могли толком развернуться. Можно было украсть, органы в конце концов, не всесильны, но нельзя было украденным воспользоваться. И приходилось им скрипя зубами ездить на тех же машинах, жить в тех же домах и питаться теми же продуктами, что и прочие. Довольствие высокого чиновника было весьма велико, все было задумано так, чтобы он не отвлекался на бытовые проблемы, а имел все, что нужно здоровому человеку, и мог полностью отдаваться делам государственным. Но им было мало. Дача? Что дача, когда нужен дворец. Машина с мигалкой? Она государственная, не своя, не личная, ее по наследству не передашь. Служивые отдают честь, бросают руку к виску? А должны ползать у ног, лизать ботинки! Всего этого должно быть побольше, а главное — больше, чем у другого!
В существах этих часто голос крови слышался особенно громко, они ценили кровное родство, очень любили потомков — своих, конечно же. Темное, глубинное, звериное начало давало им силу и волю, ярость и злобу, а человеческие разум и хитрость делали еще опаснее. Из-за того, что в них преобладало хтоническое, божественная искра была почти потушена. Возвыситься среди прочих за счет собственных созидательных способностей они не могли, ввиду отсутствия таковых, и приходилось поэтому отбирать, присваивать себе плоды созидания других. Нужно было, чтобы кто-то сделал для них, а они распоряжались этим по своему усмотрению — складывали поверх ноги или плевали, а то и просто ломали и сжигали.

Вот с жиру бесятся :) А у нас в Люберцах неликвид и просрочкой только так в кризис торгуют и ничего все довольны.

Полковник Утин привирает о целях Запада по нашему уничтожению. Специалисты говорят, что им достаточно не продавать нам семена, чтобы мы тут околели. Но они этого не делают. Вместо этого
на днях в обожаемом российскими туристами хорватском Дубровнике 15 европейских стран подписали соглашение об ОТКАЗЕ ОТ РОССИЙСКОГО ГАЗА. Более подробно об этой шокирующей новости можно прочесть здесь и здесь