Кино шедевр не смотрел, но из описания видно, что кровельщик Кахрамонжон Мамасалиев из посёлка Масы Джалал-Абадской области пытается вернуться к нормальной жизни и отправляется в родное село. И где там Россия?
Фильм «Возвращение Эркина» — моя дипломная работа, снятая в рамках обучения на Высших Курсах Сценаристов и Режиссёров.
Замысел фильма появился, когда я занималась ресёрчем и активно общалась с людьми. От своего знакомого я узнала, что его отец сидит в киргизской тюрьме за непреднамеренное убийство. Срок отбывания наказания заканчивался, и у отца были шансы выйти условно-досрочно. Сын зарабатывал в Москве деньги, чтобы в дальнейшем помочь отцу. Я хотела снять историю сына, приехавшего в Москву на заработки, который в финале фильма возвращается домой и встречается с отцом, вышедшим из тюрьмы. Сцену их встречи я хотела снимать документально.
Однако после того как я прожила в Киргизии 3 месяца, я собрала много материала, всё переосмыслила и написала новый сценарий. В новом сценарии главным героем стал отец — человек, вышедший из тюрьмы и пытающийся вернуться в свою прежнюю жизнь.
Выбор мною непрофессиональных исполнителей был связан с желанием создать ощущение документальности происходящего, а также приобрести опыт работы с типажами. Во время съёмок мы старались как можно чаще погружать главного исполнителя в документальную среду. Никто из исполнителей не видел и не читал сценарий. Они узнавали о содержании сцен и о своих задачах непосредственно перед съёмками данных сцен. Это, на мой взгляд, позволило избежать неорганичного заучивания и воспроизведения текста и помогало исполнителям по-настоящему взаимодействовать друг с другом в кадре.
С исполнителем главной роли я познакомилась в Киргизии. Наш кастинг проходил в чайхоне. Кахрамон рассказал мне о том, что в молодости он «отсидел в дизбате от звонка до звонка». Затем я предложила ему пару этюдов, которые сняла на камеру. Кахрамон абсолютно не обращал внимания на камеру и легко погружался в предлагаемые обстоятельства.
На следующий день мы снова встретились, и я попросила его станцевать, чтобы узнать, сможет ли он актёрски справиться со сценой танца. Танец был прекрасен, и Кахрамона абсолютно не смущали смеявшиеся и улыбавшиеся люди, отдыхавшие в чайхоне и не понимавшие, что происходит.
Мы с оператором долго искали визуально-стилистическое решение фильма. В итоге решили, что фильм нужно снимать статичной камерой. Это было связано с желанием создать ощущение статичности жизни героя, его одиночества и невключённости в старую новую жизнь. Хотелось создать ощущение существования Эркина в своём собственном ритме, в том ритме, который не может совпасть с ритмом жизни, в которую герой хочет и пытается вернуться.
Я рада, что у нас получилось кино, и искренне благодарна своим мастерам, съёмочной группе и всем, кто абсолютно бескорыстно нас поддержал.
Участие в конкурсе Cinefondation Каннского фестиваля — то, во что мне до сих пор сложно поверить. Это хороший старт для фестивальной судьбы фильма. Уже сейчас с нами связываются представители различных фестивалей. Я никогда не была в Каннах, поэтому мне сложно говорить о каких-либо ожиданиях. Мне хочется посмотреть хорошее кино, познакомиться и пообщаться с ребятами, чьи фильмы также были отобраны в конкурсную программу, получить новые впечатления и вернуться к работе над следующим замыслом.
2 ram2120 "и в нём скорее служили чем сидели" Тюремный беспредел + устав. Хохолы, чурки всех мастей управляют и опять строевая. Грохнутые на всю головы т.н. охвицеры. Служишь или сидишь?
Комментарии
Братцы да это масоны в Каннах а не режиссеры. Нет ценностей нет морали, есть индивидум и его переживания.
Гуськова получается работала изначально для нудного сюжета.
Такой фильм не для масс, а для ценителей.
Начинаю плакать.
Перец со сменой пола это вообще нечто должно быть и это явно ближе гейропе )
И опять про педиков и как бедные они мучаются...
Наверное крайне интересный фестиваль...
Смотреть явно не стоит!
Хорошему фильму они приз не дадут.
Если эркИн, то одно, а если Эркин -то другое.
Фильм «Возвращение Эркина» — моя дипломная работа, снятая в рамках обучения на Высших Курсах Сценаристов и Режиссёров.
Замысел фильма появился, когда я занималась ресёрчем и активно общалась с людьми. От своего знакомого я узнала, что его отец сидит в киргизской тюрьме за непреднамеренное убийство. Срок отбывания наказания заканчивался, и у отца были шансы выйти условно-досрочно. Сын зарабатывал в Москве деньги, чтобы в дальнейшем помочь отцу. Я хотела снять историю сына, приехавшего в Москву на заработки, который в финале фильма возвращается домой и встречается с отцом, вышедшим из тюрьмы. Сцену их встречи я хотела снимать документально.
Однако после того как я прожила в Киргизии 3 месяца, я собрала много материала, всё переосмыслила и написала новый сценарий. В новом сценарии главным героем стал отец — человек, вышедший из тюрьмы и пытающийся вернуться в свою прежнюю жизнь.
Выбор мною непрофессиональных исполнителей был связан с желанием создать ощущение документальности происходящего, а также приобрести опыт работы с типажами. Во время съёмок мы старались как можно чаще погружать главного исполнителя в документальную среду. Никто из исполнителей не видел и не читал сценарий. Они узнавали о содержании сцен и о своих задачах непосредственно перед съёмками данных сцен. Это, на мой взгляд, позволило избежать неорганичного заучивания и воспроизведения текста и помогало исполнителям по-настоящему взаимодействовать друг с другом в кадре.
С исполнителем главной роли я познакомилась в Киргизии. Наш кастинг проходил в чайхоне. Кахрамон рассказал мне о том, что в молодости он «отсидел в дизбате от звонка до звонка». Затем я предложила ему пару этюдов, которые сняла на камеру. Кахрамон абсолютно не обращал внимания на камеру и легко погружался в предлагаемые обстоятельства.
На следующий день мы снова встретились, и я попросила его станцевать, чтобы узнать, сможет ли он актёрски справиться со сценой танца. Танец был прекрасен, и Кахрамона абсолютно не смущали смеявшиеся и улыбавшиеся люди, отдыхавшие в чайхоне и не понимавшие, что происходит.
Мы с оператором долго искали визуально-стилистическое решение фильма. В итоге решили, что фильм нужно снимать статичной камерой. Это было связано с желанием создать ощущение статичности жизни героя, его одиночества и невключённости в старую новую жизнь. Хотелось создать ощущение существования Эркина в своём собственном ритме, в том ритме, который не может совпасть с ритмом жизни, в которую герой хочет и пытается вернуться.
Я рада, что у нас получилось кино, и искренне благодарна своим мастерам, съёмочной группе и всем, кто абсолютно бескорыстно нас поддержал.
Участие в конкурсе Cinefondation Каннского фестиваля — то, во что мне до сих пор сложно поверить. Это хороший старт для фестивальной судьбы фильма. Уже сейчас с нами связываются представители различных фестивалей. Я никогда не была в Каннах, поэтому мне сложно говорить о каких-либо ожиданиях. Мне хочется посмотреть хорошее кино, познакомиться и пообщаться с ребятами, чьи фильмы также были отобраны в конкурсную программу, получить новые впечатления и вернуться к работе над следующим замыслом.
наверно подумала, что от слова дизель
служили конечно, но рассказывали , кто там был, что на дизеле хуже чем в тюрьме.