Хиджаб как неизбежность

Вот мне интересно — уж сколько мусолят эту тему — нигде не встретил ответа на один вопрос: а как они на уроке физкультуры занимаются? Тоже в платочках?

Тогда-то они и увидели то, что увидели. В Хамадане была гимназия, да не простая – а техническая, чтобы одаренные дети уже с самого детства готовились стать инженерами, уважаемыми в обществе людьми. Гимназия эта – большое четырехэтажное просторное здание – стояла на одной из главных улиц Хамадана, и как раз около нее собралась толпа, чтобы насладиться зрелищем. Учителя – кого нашли – уже висели вниз головами, подвешенные за ноги на вторых-третьих этажах школы, некоторым вдобавок выпустили кишки. А детей решили наказать иначе, за то, что они учились в гимназии, а не в медресе – они бы и сами рады были не видеть этого, да так получилось что увидели. Перед школой, на крыльцо вытащили парту, поставили ее, чтобы видно было всем. К этой парте подводили детей, видимо кого смогли найти и схватить из учеников, и палач отрубал каждому ребенку кисть правой руки – чтобы не смели идти против Аллаха и брать в руки учебник – а не Коран.

Чего хотят эти люди? Как можно оправдать горку детских рук на пороге школы, чем это можно оправдать? Но Араба больше всего изумляла не жестокость прячущегося под черной маской палача – с ним все понятно, исправит лишь виселица – а те люди, которые стояли и смотрели на все это. Неужели они полагали это нормальным? Неужели они полагали, что есть в этой жизни нечто такое, что оправдает лишение ребенка кисти руки? Неужели Коран может служить этому оправданием?

Предлагаю компромисс. Разрешить носить хиджаб, но в сумке.

А на дворе тем временем полным ходом шёл 21(!), мля, век...

дома — верь. никто не посягает ни на веру ни на твою индивидуальность. но на улице и тем более в госучреждениях — никакой религиозной тематики, никакой агитации. в этой стране вам не рады абсолютное большинство.

Настоящий рай никогда тебе не надоест, — сказал на следующий день Алаудин. — Сражаясь, считай тела поверженных врагов. За каждого из них Аллах пошлет тебе десять прекрасных гурий. И вместе с ними, как я уже говорил, силу любить их всех. А за убитого тобой латинского маркиза Аллах пошлет тебе гурию такой величины, что надо будет скакать на лошади от заката до рассвета, чтобы добраться от пальцев ее ног до ее головы. Наслаждение от такой гурии поистине ни с чем нельзя сравнить.

Али уже слышал про таких гурий. Слова Алаудина насчет новых способностей, которые появятся у него в раю, тоже звучали правдоподобно (хотя в случае с гигантской гурией было сложно представить сам механизм наслаждения). Однако одной вещи он не понимал.

— Господин, а как быть, если я сам не захочу любить эту огромную гурию? — спросил он.

— Аллах пошлет тебе и желание! — немедленно ответил Алаудин.

Запрет платков — это оскорбление чувств верующих.

Человек шёл по так хорошо знакомой дороге. По ней он шагал в детстве в школу, расположенному в соседнем посёлке. По этому же пути бегал на свои первые свидания… Потом армия, Третья Кавказская война, революция, и вот он спешит домой, где не был почти десять лет… Внезапно пахнуло палёным. Резкий тошнотворный запах ударил по ноздрям, заставив остановиться и замереть на месте. Слишком знакомый аромат горелой человеческой плоти… Мгновенно автомат перекочевал в руки, лязгнул взведённый затвор, и усталая походка сменилась на бесшумный шаг охотника за головами… Он опоздал. На один день. Его деревни не было. Уже чуть чадили груды обгоревших домов, уже стервятники успели выклевать глаза у груды отрезанных голов, а волки или собаки обгрызли ноги распятых на воротах стариков. От большого склада, где когда то хранилось колхозное зерно, несло горелым. Те, кого бывший солдат не нашёл распятыми или без снятой заживо с тела кожи были там… Под грудой развалин. Он долго стоял возле жуткого белесого пепелища, затем аккуратно снял автомат с боевого взвода и пошёл дальше. Живых в деревне не осталось. Всех вырезали новые мюриды. Не в первый раз солдат натыкался на подобное, но в глубине души надеялся, что его дом минует жуткая участь. Он ошибся. Что-то белело чуть в стороне от дороги. Человек подкрался поближе и замер — на траве лежало обнажённое женское тело. Убитая была беременной. Примерно на шестом-седьмом месяце. Уже большой живот выдавался вверх над грудью. Точнее, над кровавыми ямами на месте отрезанных грудей. А ещё выше красовался кол, вбитый прямо в не рождённого ещё ребёнка… Солдат долго стоял над телами, потом выдернул предмет убийства… Он похоронил их в выкопанной ножом яме. Это была единственная могила, которая осталась в стёртой с лица земли деревне…

Тогда, месяц назад ему казалось, что всё кончилось. Все эти ужасы, те кошмары, которые он находил на своём длинном пути. Эти вырезанные до последнего человека деревни, сожжённые дотла города… ЭТИ словно взбесились — они не щадили никого. Ни детей, ни стариков. Женщин умерщвляли с особой жестокостью. Практически ни одной он не встречал, чтобы несчастная не прошла все муки ада. Почему? Вначале не мог понять, потом поймал одного из бандитов, отставшего от своих по причине переизбытка гашиша в организме. После короткого упрямства пленный признался, что так повелел их духовный вождь. Мол, эти гяуры уже совсем слабли, так зачем истинным воинам щадить их самок? Нельзя смешивать чистую горскую кровь с той жижей, что течёт у жителей равнин. И надо уничтожить равнинных всех, до единого. Не щадить никого и ничего, разрушать и жечь всё, то только можно. Тогда, через обновление восстанет их род, и горные племена вновь займут своё место и положение под солнцем…

Попы всех мастей! ВОН ИЗ ШКОЛ, УРОДЫ!!!

Зато Русских уничтожает Власть.

Социальные проблемы являются лакмусовой бумажкой любого общества. Отношение к старикам и детям может быть одним из кондовых кусков картинки жизни в каждой стране, и Россия тут не исключение. Резонансный случай как раз из области отношения к детям произошел не так давно в Ноябрьске (ЯНАО). У женщины отняли ребенка. Все бы ничего, в конце концов, на просторах нашей необъятной Родины семейные споры не редкость, но тут случай претендует на то, чтобы стать прецедентным — многое в этой истории указывает на изъятие по "западному образцу". К тому же, один из главных фигурантов этой истории – Оксана Мартиенко – ответственный секретарь антинаркотической комиссии при городской мэрии, и "маргинальной" ее семью никак не назовешь. По мнению общественников, обративших внимание на этот случай, он характеризуется "особым фанатизмом", с которым одни чиновники отнимали ребенка у другого чиновника. Как отмечают активисты Родительского всероссийского сопротивления (РВС), которые следят за ситуацией, с подачи бывшего супруга органы опеки и попечительства насильно отобрали у женщины шестилетнюю дочь и передали ее отцу.

Корреспонденту Накануне.RU удалось связаться с самой Оксаной Мартиенко и узнать ее мнение о случившемся. "С одной стороны, моему бывшему супругу нужны деньги и квартира, — рассказала в разговоре Мартиенко. — С другой стороны, осознавая все произошедшее и видя, с какой яростной хваткой действовали представители органов опеки и попечительства и то, как быстро я лишилась ребенка – фактически, за две недели – дает мне основания полагать, что здесь есть нечто большее, в том числе превышение должностных полномочий отдельных чиновников. Сводить все произошедшее только лишь к претензиям бывшего супруга, который выше механика и водителя не поднимался по служебной лестнице, я уже не могу". Она добавила, что сегодня привлечь внимание к проблемам в конкретной семье со стороны работников органов опеки и попечительства несложно. Ювенальные технологии проникли уже достаточно глубоко в нашу законодательную базу, несмотря на, казалось бы, заявленную федеральной властью позицию, что ювенальная юстиция не должна насаждаться в России по западному образцу. По одному из последних законов, вступивших в силу, — №442-ФЗ "О социальном сопровождении" (принят Госдумой 23.12.2013, одобрен Советом Федерации 25.12.2013, вступил в силу 1.01.2015, прим.ред) — для того, чтобы органы опеки обратили внимание на семью и смогли вмешиваться, достаточно чего угодно. Закон позволяет чуть ли не обычную словесную перепалку между родителем и ребенком сделать поводом для изъятия чада из семьи. Что и говорить, если вдруг появятся какие-то более веские причины. Фактически, ребенка можно будет изымать чуть ли не по лжедоносу. Едва ли принятый закон мог повлиять на ситуацию в Ноябрьске, однако, насколько можно судить, органы опеки "уловили тренд". — See more at: nakanune.ru