Светлана Медведева, будучи перво лЭди высосала из пальца (?) патриотичный прзднег Петра и Февроньи. Типа чтоб отвлечь детей от Валентина. Дак эта Хавронья, тварь, князя болезнями морила и ставила условия: хочешь жить — женись на мне.
Вчера, 8 февраля, наша великая держава отмечала День российской науки,
А всего за неделю до столь знаменательного дня в Москве сгорел Институт Научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН, который многие "ученые мужи", от президента Академии наук господина В.Е.Фортова до беглого профессора МГИМО господина А.Б.Зубова, высокопарно назвали и "нашей Александрийской библиотекой", и "хранилищем, подобным Библиотеке Конгресса США", и другими аналогичными эпитетами. Затем, как по команде, весь цвет российской исторической, да и не только исторической, науки прислал на имя господина Ю.С.Пивоварова, многолетнего директора того самого ИНИОН РАН, различные письма горячей поддержки в адрес погорельцев.
При этом никто из этих академиков, заметьте – никто (!), даже не заикнулся о личной персональной ответственности господина Ю.С.Пивоварова за эту катастрофу поистине национального масштаба. Ведь первое лицо в организации всегда должно отвечать за форс-мажоры, какова бы ни была их причина. Но нет. Вместе с президентом Академии наук, этот известный персонаж многочисленных политических телешоу, околонаучных тусовок и заграничных конгрессов, как ни в чем ни бывало, гордо восседал перед десятками телекамер и, жестикулируя в стиле "аля-парошенко", вещал по поводу того, что его любимый и родной ИНИОН подожгли петардой дворовые детишки, что только под его чутким руководством все и вся будет восстановлено, что не надо паниковать, что мы, мол, все восстановим и усугим, и углубим и что во всем виноваты все, но только не он — рыцарь россйиской науки.
— Я никогда не был в КПСС. Никогда. В 38 лет я стал заведующим отделом и к этому моменту стал думать, что может быть, наука что-нибудь для меня значит. Я никогда не думал о себе (и сейчас не думаю), что я ученый. Я считаю себя аутсайдером. Меня наука в чистом виде мало интересует, скорее, интересовали какие-то другие вещи, и думаю, что лет до 45 ничего такого особенного я не написал. Хотя писал много, разные вещи, наверное, много чего знал, потому что ИНИОН — такая научная организация, где ты работаешь с разными литературными языками, разными темами, что-то сродни журналистике, — все суетятся. Собственно говоря, и все. Потом стал думать, что я что-то такое в науке могу сделать. Я не преподавал сначала, нельзя было, поскольку был беспартийным, потом заставили и я преподаю с 1992 года, но не чувствую себя преподавателем. Я могу читать лекцию, но не умею вести семинары, не знаю, как вся эта работа организовывается. Собственно говоря, в некотором смысле, наукой я тоже никогда не занимался, потому что, например, историк не считает меня историком, потому что я не сижу в архивах, каких-то вещей я просто не знаю, поскольку в МГИМО не учили. Но я избран в Академию наук по отделению "История" и по специальности "Российская история", сначала членом-корреспондентом, потом академиком. Но не думаю, что я что-то такое классически историческое написал. А при этом я доктор политических наук, кандидат исторических, но доктор политических наук. И политологи меня тоже своим не считают, то есть, я для политологов историк, для историков политолог. Хотя я несколько лет был президентом Российской ассоциации политических наук — это профессиональная организация, как союз кинематографистов или писателей. Я несколько лет был ее президентом, сейчас — почетный президент. —
— Я никогда не чувствовал себя в своей тарелке ни с политологами, ни с историками, и меня никогда не интересовали все их узкопрофессиональные вещи, а многих вещей я просто не знаю, и в этом большая моя слабость, огромная. Но, с другой стороны, это позволяет мне безответственно дерзать, так сказать, и летать по облакам и на облаках. В этом, может быть, есть какая-то сила, потому что такое конкретное многознание очень часто человека порабощает. Я скорее размышляю по поводу истории и политики, нежели конкретно ее анализирую". — See more at: nakanune.ru
Вот и я думаю о том же. Пусть этих праздников не будет на бумаге, но отмечать их не перестанут. А день энергетика празднуется в самую длинную ночь в году а не третье воскресенье декабря.
Про день железнодорожника это они зря,что всего 725т справляют.Я на практике,учась в институте был в Ельце,так там в этот день гулял весь город,куча ярморок,представлений,словно день города.Для местных это лучший праздник.Уверен и в других городах не меньше людей его справляют,а Елец имеет население больше 100 тысяч.Про БАМ вообще молчу,был там в стройотряде от МИИТа в 87 и 88 г. Да и в других городах,кто живет ЖД это большой праздник.Да для Москвы это просто воскресенье.
Комментарии
В США, например, в год только официальных 36(!) праздников (нехило так люди живут). А еще в каждом штате свои праздники.
А чем мы хуже хуже америкосов? Мы тоже люди! Мы тоже хотим праздников! Кто-то считает, что мы много гуляем? Хай идут на хутор бабочек ловить!
1/ New Year’s Day
2/ Birthday of Martin Luther King, Jr.
3/ Presidents' Day (Washington’s Birthday)
4/ Memorial Day
5/ Independence Day
6/ Labor Day
7/ Columbus Day
8/ Veterans Day
9/ Thanksgiving Day
10/ Christmas Day
Подробно здесь — opm.gov (это государственный сайт).
Вот такая суровая сука-любофь
А всего за неделю до столь знаменательного дня в Москве сгорел Институт Научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН, который многие "ученые мужи", от президента Академии наук господина В.Е.Фортова до беглого профессора МГИМО господина А.Б.Зубова, высокопарно назвали и "нашей Александрийской библиотекой", и "хранилищем, подобным Библиотеке Конгресса США", и другими аналогичными эпитетами. Затем, как по команде, весь цвет российской исторической, да и не только исторической, науки прислал на имя господина Ю.С.Пивоварова, многолетнего директора того самого ИНИОН РАН, различные письма горячей поддержки в адрес погорельцев.
При этом никто из этих академиков, заметьте – никто (!), даже не заикнулся о личной персональной ответственности господина Ю.С.Пивоварова за эту катастрофу поистине национального масштаба. Ведь первое лицо в организации всегда должно отвечать за форс-мажоры, какова бы ни была их причина. Но нет. Вместе с президентом Академии наук, этот известный персонаж многочисленных политических телешоу, околонаучных тусовок и заграничных конгрессов, как ни в чем ни бывало, гордо восседал перед десятками телекамер и, жестикулируя в стиле "аля-парошенко", вещал по поводу того, что его любимый и родной ИНИОН подожгли петардой дворовые детишки, что только под его чутким руководством все и вся будет восстановлено, что не надо паниковать, что мы, мол, все восстановим и усугим, и углубим и что во всем виноваты все, но только не он — рыцарь россйиской науки.
— Я никогда не был в КПСС. Никогда. В 38 лет я стал заведующим отделом и к этому моменту стал думать, что может быть, наука что-нибудь для меня значит. Я никогда не думал о себе (и сейчас не думаю), что я ученый. Я считаю себя аутсайдером. Меня наука в чистом виде мало интересует, скорее, интересовали какие-то другие вещи, и думаю, что лет до 45 ничего такого особенного я не написал. Хотя писал много, разные вещи, наверное, много чего знал, потому что ИНИОН — такая научная организация, где ты работаешь с разными литературными языками, разными темами, что-то сродни журналистике, — все суетятся. Собственно говоря, и все. Потом стал думать, что я что-то такое в науке могу сделать. Я не преподавал сначала, нельзя было, поскольку был беспартийным, потом заставили и я преподаю с 1992 года, но не чувствую себя преподавателем. Я могу читать лекцию, но не умею вести семинары, не знаю, как вся эта работа организовывается. Собственно говоря, в некотором смысле, наукой я тоже никогда не занимался, потому что, например, историк не считает меня историком, потому что я не сижу в архивах, каких-то вещей я просто не знаю, поскольку в МГИМО не учили. Но я избран в Академию наук по отделению "История" и по специальности "Российская история", сначала членом-корреспондентом, потом академиком. Но не думаю, что я что-то такое классически историческое написал. А при этом я доктор политических наук, кандидат исторических, но доктор политических наук. И политологи меня тоже своим не считают, то есть, я для политологов историк, для историков политолог. Хотя я несколько лет был президентом Российской ассоциации политических наук — это профессиональная организация, как союз кинематографистов или писателей. Я несколько лет был ее президентом, сейчас — почетный президент. —
— Я никогда не чувствовал себя в своей тарелке ни с политологами, ни с историками, и меня никогда не интересовали все их узкопрофессиональные вещи, а многих вещей я просто не знаю, и в этом большая моя слабость, огромная. Но, с другой стороны, это позволяет мне безответственно дерзать, так сказать, и летать по облакам и на облаках. В этом, может быть, есть какая-то сила, потому что такое конкретное многознание очень часто человека порабощает. Я скорее размышляю по поводу истории и политики, нежели конкретно ее анализирую". — See more at: nakanune.ru