да ты не ссы... чет мы пока их не видим — нету потому что. А вот на Украине кошмар какой-то творится. Может, вам перестать своих же валить? Не пора ли поговорить по-человечески? и откуда в Мариуполе столько людей, говорящих по-польски и по-английски? Это не телевизор сказал, это жительница Мариуполя мне сказала.
В ДАП вагон дохлого укропа, в Дебальцево котёл, по сравнению с которым Иловайский покажется детскими играми в песочнице. За год ВСУ потеряли больше людей, чем СССР за десять лет в Афганистане. Причём реального подтверждения участия России нет.
— А почему тогда ты не можешь купить мне велосипед?
— Потому что у нас нет денег.
— А почему же мы так бедно живем?
— Понимаешь, сынок, мы жили хорошо, но другим странам не понравилось то, как мы живем. И они договорились и сделали так, чтобы мы жили плохо.
— А что им не понравилось?
— Ну, мы вернули себе Крым и хотели вернуть Донбасс...
— А их у нас отобрали?
— Ну, сынок, это сложно. Формально, повторяю — формально, они принадлежали Украине...
— А формально — это как, по закону, да?
— Ну, как-бы да. Но мы считали иначе. Они, вроде как, когда-то давно были наши, но мы их отдали. А потом передумали и забрали обратно, потому что мы решили, что отдали неправильно.
— Значит, я могу забрать обратно пистолет, который я подарил Диме в прошлом году?
— Нет, сынок, это другое...
— Но почему?
— Ты еще маленький.
— А вот те фотографии, где я маленький на море, это Крым?
— Да, сынок.
— Когда мы его забрали?
— Нет, это было потом. А тогда он еще был украинский и мы там каждый год отдыхали.
— А почему мы теперь не ездим в Крым?
— Потому, что у нас нет денег, да и Крыму гостиницы теперь только для очень богатых, а простых туда не пускают, потому что там очень важная военная база.
— А Донбасс не смогли отобрать?
— Не смогли.
— А мы туда можем поехать, ты говорил у нас там бабушка с дедушкой живут? Мама рассказывала, вы туда ездили по дороге в Крым.
— Не можем, сынок. Ну во-первых тоже дорого, у нас же уже нет машины, а во-вторых опасно — там все заминировано еще, ну и я не уверен, что там нас хотят видеть.
(молчание)
— Папа, а ты кем работал, когда все это было?
— Я работал в интернете, в Ольгино, агитировал за русский Крым и за русский Донбасс.
— Папа, но получается так, что раньше мы ездили к дедушке с бабушкой и в Крым. На своей машине. А теперь Крым наш, но мы туда поехать не можем? И еще из-за этого всего у тебя больше нет машины, а у меня — велосипеда?
Комментарии
Ще не вмерла Украина,
Ще сжимает дупу
Ще порадует Ляшко
В ней свою за*упу
Ще нам вафельку с вареньем
Притулят за щеку
И на лучшие панели в Эуропу
И дадут нам забесплатно
Совести и чести
Торговать мы Богом будем
С Эуропой вместе
Ще не вмерла Украина
Но вот-вот загнется
Пусть рекою кровь невинных
До Майдана льется
Без проклятых москалив
Скачем мы на воле
Путь нам в ад подскажет Дьявол
На Дэржавной мове.
Нет мультиков — нет перемоги.
— Папа, а правда, что россия — великая страна?
— Правда, сынок.
— А почему тогда ты не можешь купить мне велосипед?
— Потому что у нас нет денег.
— А почему же мы так бедно живем?
— Понимаешь, сынок, мы жили хорошо, но другим странам не понравилось то, как мы живем. И они договорились и сделали так, чтобы мы жили плохо.
— А что им не понравилось?
— Ну, мы вернули себе Крым и хотели вернуть Донбасс...
— А их у нас отобрали?
— Ну, сынок, это сложно. Формально, повторяю — формально, они принадлежали Украине...
— А формально — это как, по закону, да?
— Ну, как-бы да. Но мы считали иначе. Они, вроде как, когда-то давно были наши, но мы их отдали. А потом передумали и забрали обратно, потому что мы решили, что отдали неправильно.
— Значит, я могу забрать обратно пистолет, который я подарил Диме в прошлом году?
— Нет, сынок, это другое...
— Но почему?
— Ты еще маленький.
— А вот те фотографии, где я маленький на море, это Крым?
— Да, сынок.
— Когда мы его забрали?
— Нет, это было потом. А тогда он еще был украинский и мы там каждый год отдыхали.
— А почему мы теперь не ездим в Крым?
— Потому, что у нас нет денег, да и Крыму гостиницы теперь только для очень богатых, а простых туда не пускают, потому что там очень важная военная база.
— А Донбасс не смогли отобрать?
— Не смогли.
— А мы туда можем поехать, ты говорил у нас там бабушка с дедушкой живут? Мама рассказывала, вы туда ездили по дороге в Крым.
— Не можем, сынок. Ну во-первых тоже дорого, у нас же уже нет машины, а во-вторых опасно — там все заминировано еще, ну и я не уверен, что там нас хотят видеть.
(молчание)
— Папа, а ты кем работал, когда все это было?
— Я работал в интернете, в Ольгино, агитировал за русский Крым и за русский Донбасс.
— Папа, но получается так, что раньше мы ездили к дедушке с бабушкой и в Крым. На своей машине. А теперь Крым наш, но мы туда поехать не можем? И еще из-за этого всего у тебя больше нет машины, а у меня — велосипеда?
(вздох)
— Да, сынок, выходит так...
— И ты за это агитировал в интернете?
(Еще один вздох)
— Ну, да...
(пауза)
— Папа, знаешь, мне кажется ты мудак...