110 лет назад была разыграна чудовищная провокация, получившая в истории название «Кровавого воскресенья».
Но все же на первом этапе успехи были мизерными. Либералы захлебывались речами, тонули в спорах из-за программ. Вспышки стачек оставались разрозненными. А главной задачей было добиться массовости выступлений, настоящего взрыва. В Петрограде эмиссаром закулисных антироссийских сил являлся Пинхус Рутенберг. Он действовал по различным каналам, имел целую сеть агентуры. В частности, священник Гапон обратился к полиции – предложил создавать патриотические рабочие организации якобы в противовес революционным. На самом же деле, Гапоном руководил и направлял его Рутенберг. Исследователи обратили внимание, что подыгрывали и либералы-предприниматели, помогали создавать поводу для недовольства.
Наверное, в советских фильмах многим запомнились кадры, как манифестанты и солдаты стояли напротив друг друга на Дворцовой площади. А потом грохнули залпы по людям… Но это ложь. Грубая ложь. Войска приказ выполнили, на Дворцовую площадь шествия не допустили. Четыре многотысячных колонны были остановлены оцеплениями в четырех местах – на Обводном канале, Васильевском острове, Выборгской стороне и Шлиссельбургском тракте. Но везде события развивались примерно по одному сценарию. Люди стояли на месте, не в силах пройти дальше. Обратно тоже идти не могли, сзади улицы запрудили манифестанты. А провокаторы подзуживали, подталкивали. Дескать, мы с добрыми намерениями, а нас, надо же, к государю не пускают.
Народ возмущался. В задних рядах не видели, что впереди, напирали. Соответственно, передние напирали на солдат. По команде офицеров они стреляли в воздух. Но в них летели камни. Из толпы, прячась за спины рабочих и их жен, экстремисты стреляли и из револьверов. Цепи солдат видели, что вот-вот будут смяты, раздавлены и растерзаны лезущей на них возбужденной массой, и стреляли уже по людям. После этого во всех четырех эпицентрах столкновений началась паника. Толпы в ужасе обращались прочь. Сминали и топтали друг друга. Не столько людей пало от пуль, сколько погибло и перекалечилось в давке. Всего же в день “кровавого воскресенья” было убито и умерло от ран и травм 130 человек, 299 получили ранения. Это число пострадавших включало и солдат, полицейских.
Ну а революция, начавшаяся «Кровавым воскресеньем», набирала силу. Охватила города, перекинулась в деревню. В Польше, Прибалтике, Закавказье ее усугубили разжиганием межнациональных конфликтов. А зарубежные политические и деловые круги внесли в бедствие новую лепту. В начале войны, в мае 1904 года, царское правительство, предложив высокие ставки процентов, добилось займов во Франции. Теперь же, якобы в связи с революцией, зарубежные банки отозвали из России свои капиталы. К войне и политическому кризису добавился финансовый. Революция парализовала пути сообщения, закупорила очагами мятежа и забастовками Транссибирскую магистраль, от которой целиком зависела армия в Маньчжурии. Удар, готовый обрушиться на врага, был сорван.
Что касается Гапона, сыгравшего столь незавидную роль, то он бежал в Швейцарию. Поначалу пользовался в эмиграции бешеной популярностью. Лондонская «Таймс» платила ему огромные гонорары за каждую строчку воспоминаний. Кстати, при этом выяснилось, что российские социалистические партии еще ничего толком не сделали для развития революции! Делал “кто-то” другой – за них. Зато теперь эсеры и социал-демократы принялись перетягивать Гапона к себе. Каждая партия желала представить его «своим» человеком. В этом случае они смогли бы приписать себе массовое рабочее движение в Питере. Гапона обхаживали и Ленин, и другие лидеры. Он зазнался, попытался играть самостоятельную роль. Но через некоторое время на него был состряпан компромат и подброшен эсеровским боевикам. Его и прикончили — он слишком много знал. Рутенберг в скандалах не светился и сделал куда более успешную карьеру. Впоследствии он уехал на Ближний Восток, стал председателем “Национального комитета” еврейских поселений в Палестине – первого фактического правительства еще не провозглашенного Израиля.
СШП к войне не готовы. Не надо путать "туризм с эмиграцией" как говорится. То что там они ролики крутят и рассказывают про крутость своих ВС — это не совсем всё так на самом деле. Как показывают точечные контакты — они СОВСЕМ не готовы...
В общем, Закон о промышленной политике по существу никакой политики-то и не содержит – политики в старинном, аристотелевском, смысле – искусства управления полисом. Управлять – в смысле организовывать и возглавлять – никто пока не готов. Да и невозможно это. Почему? Да потому что есть ряд мер, без которых ничего не получится, никакой новой индустриализации не случится. Вот эти меры:
— монополия внешней торговли,
— запрет трансграничного движения капитала,
— единый государственный банк и
— наличие народнохозяйственного плана.
По-видимому, нужны будут какие-то специальные инвестиционные деньги, которые нельзя обналичить. В Советском Союзе до последних лет его существования существовало два контура денежного обращения – наличный и безналичный. Они не смешивались. Инвестиции осуществлялись только с помощью безналичного обращения, предприятия расплачивались друг с другом – тоже. Безналичные деньги нельзя было обналичить и использовать на потребление. Когда стало возможным (в конце 80-х) это внесло решающий вклад в общий разлад экономики.
Не приняв, притом разом, одновременно, всех перечисленных мер, мы будем всегда носить воду в решете. Если по каким-то политическим причинам этого сделать нельзя – ну, тогда и индустриализации не будет. Ну а Закон о промышленной политике пополнит гигантский компендиум юридической беллетристики: всё вроде правильно, но к жизни не приложишь.
Почему так? Неужели там, наверху, не понимают, что индустриализация при 22% годовых – слабо представима. Что она вообще невозможна, когда Центробанк эмитирует деньги строго под количество поступающей от экспорта валюты. Что при отсутствии народнохозяйственного плана вообще неясно, что делать. Думаю, что это понимают.
Почему же ничего не делают, коли понимают? Вероятно, Россия по факту является не вполне суверенной страной. Колонией-не колонией, но неким протекторатом. А колонии промышленность не полагается: ей полагается производить сырьё, а «фабрикаты» закупать в метрополии. Англия в XVIII-XIX веке брутально запрещала промышленную деятельность в своих колониях – за исключением производства канатов и дёгтя, необходимых ей для её мореплавания. В Бразилии мне рассказывали, что точно так же поступала Португалия. Красивые чугунные решётки, которые сохранились кое-где в Рио-де-Жанейро, привозили морем из Португалии, и стоили они буквально на вес золота.
Собственно, потрясающее озлобление хозяев мира против России, которое мы наблюдаем в последнее время, вполне объяснимо, если принять такую гипотезу. Внешняя политика России (которая, надо сказать, абсолютно не согласована с внутренней) ощущается Западом как бунт колонии. Начни мы настоящую, а не разговорную, индустриализацию – то ли ещё будет. Нынешние санкции покажутся дружеским похлопыванием по плечу. Вот этого, возможно, и боятся власти. И понять их можно. Оттого и Закон такой пустой. Он не просто пустой – он политкорректный. Чтобы не дразнить гусей – нынешних хозяев мира.
он не предатель ... он ЛОХ ! я уверен он не хотел чтобы было так! он был честный добрый парень! его поимели хитрые твари и бросили как использованный гандон вещать миру о демократии намного хуже падаль ельцин.. тот знал что продает державу!
Да ладно тебе! Это из серии что вор не вор, его общество заставило. Если он не отдавал себе отчёт в своих действиях и поступках (а особенно в из последствиях) — то не хер было в кресло лезть. Он виновен в том, что показал как можно БЕЗНАКАЗАННО разбазаривать свою страну и ставить ее на колени перед всем миром. Всё остальное — закономерное следствие.
Комментарии
одной жидвой стане меньше
Но все же на первом этапе успехи были мизерными. Либералы захлебывались речами, тонули в спорах из-за программ. Вспышки стачек оставались разрозненными. А главной задачей было добиться массовости выступлений, настоящего взрыва. В Петрограде эмиссаром закулисных антироссийских сил являлся Пинхус Рутенберг. Он действовал по различным каналам, имел целую сеть агентуры. В частности, священник Гапон обратился к полиции – предложил создавать патриотические рабочие организации якобы в противовес революционным. На самом же деле, Гапоном руководил и направлял его Рутенберг. Исследователи обратили внимание, что подыгрывали и либералы-предприниматели, помогали создавать поводу для недовольства.
Наверное, в советских фильмах многим запомнились кадры, как манифестанты и солдаты стояли напротив друг друга на Дворцовой площади. А потом грохнули залпы по людям… Но это ложь. Грубая ложь. Войска приказ выполнили, на Дворцовую площадь шествия не допустили. Четыре многотысячных колонны были остановлены оцеплениями в четырех местах – на Обводном канале, Васильевском острове, Выборгской стороне и Шлиссельбургском тракте. Но везде события развивались примерно по одному сценарию. Люди стояли на месте, не в силах пройти дальше. Обратно тоже идти не могли, сзади улицы запрудили манифестанты. А провокаторы подзуживали, подталкивали. Дескать, мы с добрыми намерениями, а нас, надо же, к государю не пускают.
Народ возмущался. В задних рядах не видели, что впереди, напирали. Соответственно, передние напирали на солдат. По команде офицеров они стреляли в воздух. Но в них летели камни. Из толпы, прячась за спины рабочих и их жен, экстремисты стреляли и из револьверов. Цепи солдат видели, что вот-вот будут смяты, раздавлены и растерзаны лезущей на них возбужденной массой, и стреляли уже по людям. После этого во всех четырех эпицентрах столкновений началась паника. Толпы в ужасе обращались прочь. Сминали и топтали друг друга. Не столько людей пало от пуль, сколько погибло и перекалечилось в давке. Всего же в день “кровавого воскресенья” было убито и умерло от ран и травм 130 человек, 299 получили ранения. Это число пострадавших включало и солдат, полицейских.
Ну а революция, начавшаяся «Кровавым воскресеньем», набирала силу. Охватила города, перекинулась в деревню. В Польше, Прибалтике, Закавказье ее усугубили разжиганием межнациональных конфликтов. А зарубежные политические и деловые круги внесли в бедствие новую лепту. В начале войны, в мае 1904 года, царское правительство, предложив высокие ставки процентов, добилось займов во Франции. Теперь же, якобы в связи с революцией, зарубежные банки отозвали из России свои капиталы. К войне и политическому кризису добавился финансовый. Революция парализовала пути сообщения, закупорила очагами мятежа и забастовками Транссибирскую магистраль, от которой целиком зависела армия в Маньчжурии. Удар, готовый обрушиться на врага, был сорван.
Что касается Гапона, сыгравшего столь незавидную роль, то он бежал в Швейцарию. Поначалу пользовался в эмиграции бешеной популярностью. Лондонская «Таймс» платила ему огромные гонорары за каждую строчку воспоминаний. Кстати, при этом выяснилось, что российские социалистические партии еще ничего толком не сделали для развития революции! Делал “кто-то” другой – за них. Зато теперь эсеры и социал-демократы принялись перетягивать Гапона к себе. Каждая партия желала представить его «своим» человеком. В этом случае они смогли бы приписать себе массовое рабочее движение в Питере. Гапона обхаживали и Ленин, и другие лидеры. Он зазнался, попытался играть самостоятельную роль. Но через некоторое время на него был состряпан компромат и подброшен эсеровским боевикам. Его и прикончили — он слишком много знал. Рутенберг в скандалах не светился и сделал куда более успешную карьеру. Впоследствии он уехал на Ближний Восток, стал председателем “Национального комитета” еврейских поселений в Палестине – первого фактического правительства еще не провозглашенного Израиля.
— монополия внешней торговли,
— запрет трансграничного движения капитала,
— единый государственный банк и
— наличие народнохозяйственного плана.
По-видимому, нужны будут какие-то специальные инвестиционные деньги, которые нельзя обналичить. В Советском Союзе до последних лет его существования существовало два контура денежного обращения – наличный и безналичный. Они не смешивались. Инвестиции осуществлялись только с помощью безналичного обращения, предприятия расплачивались друг с другом – тоже. Безналичные деньги нельзя было обналичить и использовать на потребление. Когда стало возможным (в конце 80-х) это внесло решающий вклад в общий разлад экономики.
Не приняв, притом разом, одновременно, всех перечисленных мер, мы будем всегда носить воду в решете. Если по каким-то политическим причинам этого сделать нельзя – ну, тогда и индустриализации не будет. Ну а Закон о промышленной политике пополнит гигантский компендиум юридической беллетристики: всё вроде правильно, но к жизни не приложишь.
Почему так? Неужели там, наверху, не понимают, что индустриализация при 22% годовых – слабо представима. Что она вообще невозможна, когда Центробанк эмитирует деньги строго под количество поступающей от экспорта валюты. Что при отсутствии народнохозяйственного плана вообще неясно, что делать. Думаю, что это понимают.
Почему же ничего не делают, коли понимают? Вероятно, Россия по факту является не вполне суверенной страной. Колонией-не колонией, но неким протекторатом. А колонии промышленность не полагается: ей полагается производить сырьё, а «фабрикаты» закупать в метрополии. Англия в XVIII-XIX веке брутально запрещала промышленную деятельность в своих колониях – за исключением производства канатов и дёгтя, необходимых ей для её мореплавания. В Бразилии мне рассказывали, что точно так же поступала Португалия. Красивые чугунные решётки, которые сохранились кое-где в Рио-де-Жанейро, привозили морем из Португалии, и стоили они буквально на вес золота.
Собственно, потрясающее озлобление хозяев мира против России, которое мы наблюдаем в последнее время, вполне объяснимо, если принять такую гипотезу. Внешняя политика России (которая, надо сказать, абсолютно не согласована с внутренней) ощущается Западом как бунт колонии. Начни мы настоящую, а не разговорную, индустриализацию – то ли ещё будет. Нынешние санкции покажутся дружеским похлопыванием по плечу. Вот этого, возможно, и боятся власти. И понять их можно. Оттого и Закон такой пустой. Он не просто пустой – он политкорректный. Чтобы не дразнить гусей – нынешних хозяев мира.
zavtra.ru
Не нужно бы ему рот открывать. Силенок не хватит следующие несколько лет пережить.
про ельцина воопще молчу