Кому обязан? Где в тексте или на фотографиях хоть один намек на обязаловку? Наоборот написано, что многие хотели, но воздержались, а одна девочка не хотела, но согласилась из желания помочь. Убогие вы какие-то, все вам нужно опошлить, переврать, спровоцировать какую-нибудь гадость.
Нет, я зарабатываю на работе, а тут подонков на место ставлю бесплатно, в свободное от работы время. Надеюсь, должность посольского SMA с зарплатой в 55 000 рублей предусматривает комментарии после 18:00 или в таком случае психиатр страховкой не покрывается?
Крупнейший кредитор банкротящегося алмазного завода Никиты Михалкова требует отстранить от должности временного управляющего предприятием — See more at: nakanune.ru
Утром 21 сентября 2013 года журналист Николай Карлович проснулся в превосходном настроении. Он по привычке включил "Радио России". Там выступал президент. В его голосе Николаю Карловичу сразу послышалось что-то недоброе. Николай Карлович вслушался и остолбенел. Вот что говорил президент:
-Дорогие друзья! 20 лет назад произошло одно из самых трагических событий новейшей истории России. Тогдашний президент Ельцин, не имея на то никаких прав, разогнал, а затем варварски расстрелял русский парламент. Тогда погибли сотни людей. А страна была ввергнута в эпоху небывалого произвола, беззакония и мародерства. Миллионы людей вдруг ощутили, что они в своей родной стране-никто и звать их-никак. Последствия этого ужасного преступления мы расхлебываем до сих пор. Десятки миллионов русских вдруг оказались за пределами России. Промышленность была разгромлена. И сейчас наши спутники и ракеты падают, так как мы вынуждены использовать электронику нашего стратегического противника. Страшный урон понесла русская культура. Информационное и духовное пространство России захватили извращенцы, пошляки, матерщинники и содомиты. Русскому народу стало буквально нечем дышать. Особый цинизм организаторов госпереворота 21 сентября состоял в том, что переворот произошел в славную годовщину Куликовской битвы. Но сколько веревочке ни виться, а придет время отвечать за преступления. Я отдал распоряжение Генеральной прокуратуре и Следственному комитету привлечь к уголовной ответственности ныне здравствующих организаторов того варварского...
-Нет!! Не хочу!!!-закричал Николай Карлович и... проснулся теперь уже по-настоящему. За окном моросил унылый дождь. Никакой президент не выступал. По радио шла реклама очередного колдуна-целителя. Николай Карлович налил себе чаю, но почему-то по ошибке вместо сахара бухнул в стакан соль. Взяв себя в руки, журналист начал собираться. Предстояло ехать на заседание Общественной Палаты, а потом на запись "Воскресного вечера" к Соловьеву.
— Именно это они и говорили три года назад. Но финансовый рынок если и двигался вперед, то примерно так же бодро, как парализованный ветеран иракской войны. А в экономике — которая неравнозначна финансовому рынку — дела идут еще хуже. Разве нет? Нет? Мелкий бизнес облагается такими налогами, что перестает существовать. Безработица снова растет. Да, черт побери, в этой стране снова существует постоянная прослойка безработных — впервые с тридцатых годов прошлого века. И все это оборачивается инфляцией, которая каждый день делает людей беднее. Посетители магазинов не тратят денег. Покупатели ничего не покупают. Банки не выдают ссуд. А Китай, который все еще держит большую часть наших бумаг, распадается на части. Их экономика — экономическое чудо, ежегодный восьмипроцентный рост! — оказалась еще большим мыльным пузырем, чем наша. «Восемь процентов роста» достигались благодаря планированию, которое вела группа старых коммунистов, финансируя его из государственных фондов. Это как если бы ритейлер считал товары у себя на полках прибылью.
Леонард не постиг всех этих рассуждений. Но он следил за новостями из Китая и теми, что как-то касались Китая. Новости были пугающими.
— Вокруг президента много умных людей, — сказал Леонард, вставая, чтобы закончить разговор с идиотом пенсионером.
— Да какого там хера, поздно уже для умных людей, — пробурчал экономист, глаза которого снова смотрели вкривь и вкось.
Он созерцал свой пустой стакан и корчил недовольную гримасу, словно его обокрали.
— Умные люди — те, кто раздербанил эту страну и весь мир, лишив наших внуков будущего, господин Специалист По Литературе, — заключил он. — Запомните мои слова.
Коли ума от родителей не досталось, поясню: речи о праздновании начала войны не шло, в тексте этого нет. Не знаю как в ваших стейтах, а в России принято устраивать дни памяти даже самых горьких событий, чтобы почтить память жертв, чтобы помнить, как это было и стараться не допустить впредь. Только вам же это неведомо, ваши орлы ни разу за короткую 300-летнюю историю не защищали страну, а только нападали на островки да банановые республики, причем за последнее время как по графику раз в несколько лет. Есть много поводов попраздновать начало войны, да?
Комментарии
-Дорогие друзья! 20 лет назад произошло одно из самых трагических событий новейшей истории России. Тогдашний президент Ельцин, не имея на то никаких прав, разогнал, а затем варварски расстрелял русский парламент. Тогда погибли сотни людей. А страна была ввергнута в эпоху небывалого произвола, беззакония и мародерства. Миллионы людей вдруг ощутили, что они в своей родной стране-никто и звать их-никак. Последствия этого ужасного преступления мы расхлебываем до сих пор. Десятки миллионов русских вдруг оказались за пределами России. Промышленность была разгромлена. И сейчас наши спутники и ракеты падают, так как мы вынуждены использовать электронику нашего стратегического противника. Страшный урон понесла русская культура. Информационное и духовное пространство России захватили извращенцы, пошляки, матерщинники и содомиты. Русскому народу стало буквально нечем дышать. Особый цинизм организаторов госпереворота 21 сентября состоял в том, что переворот произошел в славную годовщину Куликовской битвы. Но сколько веревочке ни виться, а придет время отвечать за преступления. Я отдал распоряжение Генеральной прокуратуре и Следственному комитету привлечь к уголовной ответственности ныне здравствующих организаторов того варварского...
-Нет!! Не хочу!!!-закричал Николай Карлович и... проснулся теперь уже по-настоящему. За окном моросил унылый дождь. Никакой президент не выступал. По радио шла реклама очередного колдуна-целителя. Николай Карлович налил себе чаю, но почему-то по ошибке вместо сахара бухнул в стакан соль. Взяв себя в руки, журналист начал собираться. Предстояло ехать на заседание Общественной Палаты, а потом на запись "Воскресного вечера" к Соловьеву.
— Именно это они и говорили три года назад. Но финансовый рынок если и двигался вперед, то примерно так же бодро, как парализованный ветеран иракской войны. А в экономике — которая неравнозначна финансовому рынку — дела идут еще хуже. Разве нет? Нет? Мелкий бизнес облагается такими налогами, что перестает существовать. Безработица снова растет. Да, черт побери, в этой стране снова существует постоянная прослойка безработных — впервые с тридцатых годов прошлого века. И все это оборачивается инфляцией, которая каждый день делает людей беднее. Посетители магазинов не тратят денег. Покупатели ничего не покупают. Банки не выдают ссуд. А Китай, который все еще держит большую часть наших бумаг, распадается на части. Их экономика — экономическое чудо, ежегодный восьмипроцентный рост! — оказалась еще большим мыльным пузырем, чем наша. «Восемь процентов роста» достигались благодаря планированию, которое вела группа старых коммунистов, финансируя его из государственных фондов. Это как если бы ритейлер считал товары у себя на полках прибылью.
Леонард не постиг всех этих рассуждений. Но он следил за новостями из Китая и теми, что как-то касались Китая. Новости были пугающими.
— Вокруг президента много умных людей, — сказал Леонард, вставая, чтобы закончить разговор с идиотом пенсионером.
— Да какого там хера, поздно уже для умных людей, — пробурчал экономист, глаза которого снова смотрели вкривь и вкось.
Он созерцал свой пустой стакан и корчил недовольную гримасу, словно его обокрали.
— Умные люди — те, кто раздербанил эту страну и весь мир, лишив наших внуков будущего, господин Специалист По Литературе, — заключил он. — Запомните мои слова.
И Леонард почему-то запомнил их.
Ну а праздник? Мож и праздник. .. вот только не оч.понятно причем тут празднование начала первой мировой? Или теперь войны — это праздники?