Хм... и в плане творчества, и в плане биографии Лермонтова за пределами устоявшегося официоза есть масса любопытных/интересных вещей... навскидку:
Мистика юбилеев Лермонтова — all-astrology.ru
Пять проклятий Михаила Лермонтова, которые могут сбыться в 2014 году — pro-goroda.ru
Дюбознательные могут погуглить и про Пажеский корпус, и про Мартынова... я не об этом; а о том, что путены и здесь ухитрились подгадить:
"В 200-й день рождения Михаила Лермонтова в Пензенской области, где писатель и поэn провел свое детство, прошел форум Общероссийского народного фронта, который был посвящен образованию. Организаторы, очевидно, решили, что так тесно связанное с именем классика место как никакое другое подойдет для обсуждения проблем и достижений, главным образом, школы — на форум, помимо обычных активистов, были приглашены учителя со всей России.
В среду на форум приехал Владимир Путин..." (polit.ru) -
я в том смысле, что если путены и прочие ЧМОшные говорухины, используя юбилей Лермонтова, вновь закукарекали про школу и образование, наверняка и образованию, и школе надо ждать какого-то очередного дерьма в виде "реформы" или "инновации", то есть уничтожение образования в обозримом будущем выйдет на какой-то новый виток...
При всех несомненных литературных талантах, и абсолютной военной храбрости Михаил Юрьевич имел в быту очень мерзкий характер, что отмечали очень многие современники. Он постоянно находил себе объект для психологического террора, ссора с тем же Мартыновым была не просто случайность, он методично доставал его, в общем "мартышка" это самое мягкое .
Показания Мартынова:
С самого приезда своего в Пятигорск, Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы мог он сказать мне что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки на мой счёт одним словом, все чем только можно досадить человеку, не касаясь до его чести. Я показывал ему, как умел, что не намерен служить мишенью для его ума, но он делал как будто не замечает, как я принимаю его шутки. Недели три тому назад, во время его болезни, я говорил с ним об этом откровенно; просил его перестать, и хотя он не обещал мне ничего, отшучиваясь и предлагая мне, в свою очередь, смеяться над ним, но действительно перестал на несколько дней. Потом, взялся опять за прежнее. На вечере в одном частном доме, за два дня до дуели, он вызвал меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову, на каждом шагу показывая явное желание мне досадить. Я решился положить этому конец. При выходе из этого дома, я удержал его за руку чтобы он шёл рядом со мной; остальные все уже были впереди. Тут, я сказал ему, что я прежде просил его, прекратить эти несносные для меня шутки, но что теперь предупреждаю, что если он ещё раз вздумает выбрать меня предметом для своей остроты, то я заставлю его перестать. Он не давал мне кончить и повторял раз сряду: — что ему тон моей проповеди не нравится; что я не могу запретить ему говорить про меня, то что он хочет, и в довершение сказал мне: «Вместо пустых угроз, ты гораздо бы лучше сделал, если бы действовал. Ты знаешь что я от дуэлей ни когда не отказываюсь, следовательно ты никого этим не испугаешь». В это время мы подошли к его дому. Я сказал ему, что в таком случае пришлю к нему своего Секунданта, — и возвратился к себе. Раздеваясь, я велел человеку, попросить ко мне Глебова, когда он приедет домой. Через четверть часа вошёл ко мне в комнату Глебов я объяснил ему в чём дело; просил его быть моим Секундантом и по получении от него согласия, сказал ему чтобы он на другой же день с рассветом, отправился к Лермонтову. Глебов, попробовал было меня уговаривать, но я решительно объявил ему, что он из слов самого же Лермонтова увидит, что в сущности, не я вызываю, но меня вызывают, — и что потому, мне не возможно сделать первому, шаг к примирению.
По дуэли: данные сильно отличаются, даже секундант Васильчиков в разное время приводил разные версии этой дуэли, но в общем все версии сходятся в том, что Лермонтов собственно не хотел стрелять в Мартынова (как и в перовй дуэли), да и собственно какой-то злобы к нему не питал, но оставался таким же язвительным как всегда.
Это еще не все. Вчера по ящику рассказывали, что Лермонтов часто бывал в имении Мартыновых. И у него сложились непростые отношения с тремя сестрами Мартынова. М.Ю. имел обыкновение поступать со своими женщинами очень жестоко, всегда первый их бросал. Перед ТЕМ отъездом на Кавказ он во время прощания рассмеялся в лицо Наталье — одной из сестер. Что стояло между Мартыновым и Лермонтовым мы вряд ли узнаем, но убивать человека из-за насмешек было тогда не принято, если не было более веских причин. А вот оскорбление женщины (особенно, родственницы) тогда смывалось только кровью. Такое не прощалось даже гениям.
Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.
Быть может, за стеной Кавказа
Сокроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.
НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ!
Дума
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства — Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
Россия бывает трёх видов —
Мытая, немытая и ватники...
— О Мытой писал в основном Максим Горький и Карл Маркс...
— О ватниках в основном Тарас Бульба...
— О немытой написал одно слово Лермонтов...
Но для либералов и этого оказалось достаточно...
Это же надо было так выразиться: "известный русский поэт"...
Да уж, формально — правильно, а по существу — издевательство.
Это очень портит статью, в целом неплохую.
Лермонтов — гений, заслуженно занимающий второе место в антологии русских поэтов. Белинский писал, что он имел все зачатки, чтобы превзойти самого Пушкина — настолько мощным было его дарование.
Ну, Белинский тоже любил иногда перегнуть. Солнечная пушкинская универсальность
не дает особых шансов некоторой односторонней лермонтовской мрачности, имхо.
Но вот в чем Лермонтов нисколько не уступает Пушкину, так это своею восхитительной
прозой. И тот, и другой знали какой-то волшебный секрет письма, после них, кажется,
утерянный.
Комментарии
Мистика юбилеев Лермонтова — all-astrology.ru
Пять проклятий Михаила Лермонтова, которые могут сбыться в 2014 году — pro-goroda.ru
Дюбознательные могут погуглить и про Пажеский корпус, и про Мартынова... я не об этом; а о том, что путены и здесь ухитрились подгадить:
"В 200-й день рождения Михаила Лермонтова в Пензенской области, где писатель и поэn провел свое детство, прошел форум Общероссийского народного фронта, который был посвящен образованию. Организаторы, очевидно, решили, что так тесно связанное с именем классика место как никакое другое подойдет для обсуждения проблем и достижений, главным образом, школы — на форум, помимо обычных активистов, были приглашены учителя со всей России.
В среду на форум приехал Владимир Путин..." (polit.ru) -
я в том смысле, что если путены и прочие ЧМОшные говорухины, используя юбилей Лермонтова, вновь закукарекали про школу и образование, наверняка и образованию, и школе надо ждать какого-то очередного дерьма в виде "реформы" или "инновации", то есть уничтожение образования в обозримом будущем выйдет на какой-то новый виток...
Показания Мартынова:
С самого приезда своего в Пятигорск, Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы мог он сказать мне что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки на мой счёт одним словом, все чем только можно досадить человеку, не касаясь до его чести. Я показывал ему, как умел, что не намерен служить мишенью для его ума, но он делал как будто не замечает, как я принимаю его шутки. Недели три тому назад, во время его болезни, я говорил с ним об этом откровенно; просил его перестать, и хотя он не обещал мне ничего, отшучиваясь и предлагая мне, в свою очередь, смеяться над ним, но действительно перестал на несколько дней. Потом, взялся опять за прежнее. На вечере в одном частном доме, за два дня до дуели, он вызвал меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову, на каждом шагу показывая явное желание мне досадить. Я решился положить этому конец. При выходе из этого дома, я удержал его за руку чтобы он шёл рядом со мной; остальные все уже были впереди. Тут, я сказал ему, что я прежде просил его, прекратить эти несносные для меня шутки, но что теперь предупреждаю, что если он ещё раз вздумает выбрать меня предметом для своей остроты, то я заставлю его перестать. Он не давал мне кончить и повторял раз сряду: — что ему тон моей проповеди не нравится; что я не могу запретить ему говорить про меня, то что он хочет, и в довершение сказал мне: «Вместо пустых угроз, ты гораздо бы лучше сделал, если бы действовал. Ты знаешь что я от дуэлей ни когда не отказываюсь, следовательно ты никого этим не испугаешь». В это время мы подошли к его дому. Я сказал ему, что в таком случае пришлю к нему своего Секунданта, — и возвратился к себе. Раздеваясь, я велел человеку, попросить ко мне Глебова, когда он приедет домой. Через четверть часа вошёл ко мне в комнату Глебов я объяснил ему в чём дело; просил его быть моим Секундантом и по получении от него согласия, сказал ему чтобы он на другой же день с рассветом, отправился к Лермонтову. Глебов, попробовал было меня уговаривать, но я решительно объявил ему, что он из слов самого же Лермонтова увидит, что в сущности, не я вызываю, но меня вызывают, — и что потому, мне не возможно сделать первому, шаг к примирению.
По дуэли: данные сильно отличаются, даже секундант Васильчиков в разное время приводил разные версии этой дуэли, но в общем все версии сходятся в том, что Лермонтов собственно не хотел стрелять в Мартынова (как и в перовй дуэли), да и собственно какой-то злобы к нему не питал, но оставался таким же язвительным как всегда.
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.
Быть может, за стеной Кавказа
Сокроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.
НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ!
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства — Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
Мытая, немытая и ватники...
— О Мытой писал в основном Максим Горький и Карл Маркс...
— О ватниках в основном Тарас Бульба...
— О немытой написал одно слово Лермонтов...
Но для либералов и этого оказалось достаточно...
Да уж, формально — правильно, а по существу — издевательство.
Это очень портит статью, в целом неплохую.
Лермонтов — гений, заслуженно занимающий второе место в антологии русских поэтов. Белинский писал, что он имел все зачатки, чтобы превзойти самого Пушкина — настолько мощным было его дарование.
не дает особых шансов некоторой односторонней лермонтовской мрачности, имхо.
Но вот в чем Лермонтов нисколько не уступает Пушкину, так это своею восхитительной
прозой. И тот, и другой знали какой-то волшебный секрет письма, после них, кажется,
утерянный.