«Мы напечатаем орган. И мы это сделаем к 15 марта»

Сегодня его звали Лереида, и тело его было женским. Хоть пол он менял далеко не впервые, но свыкнуться с новшеством еще не успел. Вместо задуманной хищной грации он пока что мог похвастаться лишь постоянно проявляющейся сутулостью и неровной походкой человека, сражающегося с острым приступом диареи. Можно, конечно, отказаться от обуви со столь высоким каблуком, но он решил раз и навсегда заставить себя к ней привыкнуть. В прошлые разы ни разу больше трех дней не смог ее проносить, но на этот терпит уже пятый. Своего рода рекорд, но все равно недостаточно — надо терпеть дальше.
Скоро изящная обувь станет естественным продолжением ноги, и походка обретет долгожданную грациозность.
И еще надо перестать говорить о себе и думать, как о мужчине. Какой смысл изменяться, если мыслишь по-прежнему? Может, стоит усилить амнез-эффект еще на пару пунктов, чтобы не бороться с собой? Заодно и вестибулярки прибавить, вдруг это окажется той недостающей каплей, после которой он освоит обувь на радикально высоких каблуках? Но там уже и так все на максимуме, с давно сорванными ограничителями.
Проклятие! Почему разогнанным такая несправедливость?! Спортсмены, не обладая ничем, кроме простенькой биометки, демонстрировали чудеса физических достижений, а он, имея десятки сложнейших дополнений, не может освоить какие-то каблуки и перестать говорить о себе в мужском роде! Он ведь многократно совершеннее обычных! В нем столько всего, сколько им не снилось в самом прекрасном сне. Надо срочно развивать свою ученую школу, чтобы изобрели что-то помогающее ему справиться с досадными мелочами! Хотя для этого нужны, как минимум, ученые, а где их взять?
Как быстро идет время в рассуждениях о себе. Одиннадцать боевых дронов, оказывается, успели переправиться, а он все еще ни на шаг не приблизился к решению проблемы обуви на высоком каблуке. Без нее образ Лереиды не обретет запланированную полноту. Это должна быть женщина-хищница, сгусток агрессивной сексуальности, привыкшая повелевать и нагло брать свое даже в тех областях, где главенство по традиции отводится мужчинам. Но разве имеют к ней отношение какие-то замшелые традиции? Все будет иначе — она станет сенсацией общины, а затем и мира. Женщина-вызов; женщина-успех; самка-победительница; та, у ног которой лежит сама Вселенная.
А что мы наблюдаем в данный момент? Высоченная дылда с выпученными от постоянных усилий по сохранению равновесия глазами. Губы, ярко-красные, выглядят уродливой раной на неравномерно бледном лице. Что-то он опять напутал с пигментацией и реакцией на ультрафиолет. А эти отвратительные тени под глазами? Вид, будто у покойницы. Хроническая проблема, не может на этом сосредоточиться, планируя замысел, а в итоге не доходят руки.
Что толку от эффектной внешности и идеальной фигуры, если не получается это подать? Даже дикарь смотрит без капли вожделения, будто видит перед собой не обворожительную соблазнительницу Лереиду, а мускулистого парня с квадратной челюстью — его прежнюю ипостась. С нею он расстался из-за проблемы с глазами: при столь мужественном облике взгляд его был суетливый, будто совершил что-то донельзя постыдное и попался на этом. А поправить это никак не получалось, вот и стер в припадке бешенства, порожденного отчаянием.
У этой ипостаси взгляд тоже не очень. Будто у жвачного животного. Таким попытаешься разбить мужское сердце, а тебе в ответ предложат охапку сена.
Менять! Менять! Менять полностью! Все по новой! Абсолютно все! И плевать, что на это скажут остальные. Мы для того и пришли в этот мир, чтобы здесь нам никто не мог указывать. Полная свобода во всем, что касается личных потребностей и всего, что с ними связано. Только этим мы и живем. Так что не смейте высчитывать, сколько изменений в год считается допустимым.
Тем более, он заслуживает награды. Не сейчас, конечно, а после того, как покончит с целью. База или иной объект, осуществляющий запуски в космос и прочую деятельность, право на которую имеется лишь у последних судей. Он ее уничтожит.
Судьям не нужны конкуренты в новом мире. Это их вселенная. Целиком. Они не поделятся ни с кем даже малой частью.