Давайте поймем одну простую вещь — ни на что кроме как на пушечное мясо против России нынешняя Украина не годится. Сейчас они получат вооружение, экономика будет лежать и пойдут они, как миленькие, на Россию под одобрительное улюлюкание Запада... Так что все разговоры о мире с хохлами — абсурд ...
Насчет мира с кацапами:
- Чем же это мы тебе так жизнь испортили?
— Не мне. Вы всем жизнь испортили. Вы все время воюете. Когда не воюете — друг друга убиваете. Вы чужое делите.
Диалог майора Кречетова и начальника угрозыска Гоцмана
сериал «Ликвидация»
2007г.
Что изменилось за недолгие дни "перемирия":
У укров появились противотанковые "Рапиры" (одна из них захвачена)
Украинской стороной, в зону вооруженного конфликта переброшены зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 "Шилка". Информация об этом появилась в целом ряде СМИ.
Это совсем не айс.
Слава, морген, бай!
Шел себе по Подкарпатью советский крестьянин.
Шел он по дороге из Нагуевичей в Дрогобыч, а может, шел наоборот — из Дрогобыча в Нагуевичи.
Идет себе и поет себе.
По дороге — лесок, а в лесу кусты, а из-за кустов что-то такое вышло, что и не поймешь сразу: две руки, две ноги, а чтобы на человека похоже — так не очень.
Одежда какая-то на нем непонятная: бутсы американские, штаны английские, мундир из дивизии СС, а на голове из шерсти шлык торчит.
Вышло да и говорит советскому крестьянину:
- Слава, морген, бай!
Крестьянин остановился.
- Что вы сказали? -спрашивает.
- Слава, морген, бай, говорю. Здороваюсь.
- А-а-а! Здоровы были!-ответил крестьянин.-По-какому же это вы здороваетесь?
- Как по-какому? По-украински.
- Что-то не слышал я,- говорит крестьянин,- такого украинского приветствия. По-нашему так, я знаю, здороваются: «Здоровы были» или просто «Здравствуйте». А чтобы говорили у нас, здороваясь: «Слава, морген, бай»,- такого еще не слыхал.
А то, что из-за куста вышло, посмотрело на крестьянина да и говорит:
- По-старому вы здороваетесь. Так здоровались, когда мы еще не были самостийными и ни от кого не зависимыми. Вот тогда так здоровались. А когда Бандера с Мельником нас к фашистской Германии присамостийнили, тогда здоровались так: «Слава, морген». А теперь уже, когда Василь Шмуляк присамостийнил нас к одной из оккупационных зон в Западной Германии, теперь наше самостийное приветствие такое стало: «Слава, морген, бай!» Вот! Чтоб ты знал,- сказало советскому крестьянину то, что из лесу вышло.
- Так теперь, выходит, буду знать, какая-такая у вас самостийность-независимость,- покачал головой советский крестьянин.- Одного только я не понимаю...
- Чего ты не понимаешь?
- Как вы будете здороваться, когда Василь Шмуляк или Василь Дужемудрый присамостийнят вас, например, к Сандвичевым островам?
- Найдем как. На то у нас и мужи такие государственные: они знают, как здороваться, лишь бы только самостийность кто дал. У нас теперь уже в Аугсбургецелый украинский самостийный центр.
- Вот как,- усмехнулся советский крестьянин.
- А ты думал! Уже и план наметили развития нашей самостийной державы. Через пару десятков лет, говорили в оккупационном штабе, дадут державе пишущую машинку. Тогда уже наше очень самостийное
правительстве на машинке печатать будет: «Подайте, Христа ради!» И мы уже лизать будем не только сапоги, но и дальше нам лизать позволят. И платить будут не пенсами, а шиллингами. Вот! Да будет тебе известно.
- Ого, как вы там быстро движетесь. И до чего ж вы дойдете?
- А мы дойдем, что и сюда возвратимся.
У советского крестьянина в руках дубинка была.
- Сюда возвратитесь? -переспросил крестьянин да дубинкой по шлыку хрясь.
То, что из-за кустов вышло, упало и дышать перестало.
- Вот так и всем тем будет, кто с такими мыслями не расстанется,- промолвил советский крестьянин да и пошел себе своей дорогой.
Идет себе и поет себе.
А напевая, думает о том, как за пять лет расцветет и окрепнет его Родина.
Он думает о двухстах пятидесяти миллионах тонн угля, о десятках миллионов тонн чугуна и стали, о миллиардах киловатт-часов электроэнергии.
В народных элеваторах и зернохранилищах сто двадцать семь миллионов тонн зерна.
На его Родине тысячи школ, театров, кинотеатров, музеев, библиотек, сельских клубов...
Фабрики и заводы вырабатывают все, что для его счастливой жизни нужно.
А его покой берегут могучие советские вооруженные силы. И он уверен в своем завтра, так как он знает, что ему помогают Москва, Урал, Сибирь, Минск и Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кавказ, как помогли они ему своей грудью и своей самоотверженной работой в тылу во время немецко-фашистского нашествия.
Он идет и поет.
И каждому встречному говорит приветливо:
- Здоров будь, товарищ!
1947
Министерство финансов (Безусловно, самостийное )
Сидел как-то в своей самостийной державной дырке около села Скваряги, Краснянского района, суверен Бу-дивничий и вздыхал горько.
В голове после вчерашней государственной работы сильно шумело, во рту было так, словно там всю ночь проветривались портянки всего самостийного населения, и очень крепко, кисло и трезубисто икалось.
Разрывало суверена и с головы и с желудка, а не было ни сыровца, ни кислиц, ни даже свекольного кваса.
В углу на гнилой соломе захлебисто храпел помощник суверена, он же и подсуверен, Оверко Блиспятка.
Суверен толкнул носком подсуверена.
Тот замукал и заморгал глазами.
- Му!
- Оверко! Нет ни капельки?
- Все выдули!
- А финансы наши как?
- Одна немецкая марка, да и та разодралась, хлебом склеена.
- А с государственными налогами как? Поступают?
- Вчера давил на картофельном поле одну старую
бабу. Все выдавил, кроме денег.
- Кризис, получается?
- Кризис!
- Слушай, Оверко, государство мы или не государство?
- Государство!
- Заем нужно объявить.
- Какой заем?
- Внутренний. Державный!
- А кто же нам и что одолжит?
- Одолжит. Только напугать нужно.
Темной ночью через подсолнечные поля и огороды продрались суверены в село.
По крайней мере в трех хатах им посчастливилось объявить внутренний государственный заем на строительство самостийной и ни от кого не зависящей державной дырки.
Прицеливаясь из обреза и ободранного немецкого автомата, «сагитировали» в одной хате бабу Евдоху подписаться на облигации этого займа на шестьдесят одну копейку, баба Горпина во второй хате бросила рубль, а дед Яков в третьей хате дал рубль двадцать, пожелав самостийной державе: «Берите! Три черта вам в печенку!»
Государственный фонд был найден.
Основные траты, само собой разумеется, на первачок и на соленые огурцы.
- Надевай, Оверко, юбку да чеши на базар, потому что в штанах не проскочишь!
- Да от той юбки одни обрывки остались. Прошлый раз баба Вивдя узнала, ухватилась за юбку с криком. «Вот он, этот вурдалак из дырки! Держите,- кричит,-добрые люди!» Насилу вырвался.
- А ты осторожно. Ну, иди. Да не задерживайся, потому что нужно государственный бюджет выполнять...
Так мутит, так уж мутит...
Подсуверен Оверко все-таки принес пол-литра: долго торговался, пока незаметно сунул в карман и исчез в толпе.
К вечеру у суверенов не так уж гудело в голове и не так уж их мутило. Выполнив главные статьи государственного самостийного бюджета, суверены запели державный гимн:
Ой, гакнем * из гаковниц И покажем пятки...
А наутро снова думали, в какой хате и у какой бабы еще объявить внутренний государственный заем на восстановление самостийной и ни от кого не зависящей державной дырки.
1946
* Гакнем — выстрелим.
Самостийная экономика
В каждой державе есть государственное и частное имущество, которое составляет так называемое национальное богатство.
Создается оно, как мы знаем, разными способами: и производством, и торговлей, и разработкой земных недр.
Самостийная и ни от кого не зависящая державная дырка — тоже «государство» и тоже имеет свое государственное имущество.
Приобретается это государственное имущество только одним способом — грабежом.
Сперва, значит, это государственное имущество награбят, а потом распределяют.
Как грабят? Очень просто.
Комендант боевки СБ* Петр Иванюк, по кличке Дубрава, делал это очень остроумно, как и полагается каждому коменданту СБ, а именно: он убивал мирных крестьян, а имущество забирал себе, то есть в самостийную и ни от кого не зависящую державную дырку.
Да не только Дубрава так делал, так поступали все коменданты, это, так сказать, типичнейший способ приобретения национального богатства самостийной державой-дыркой.
А как же это богатство распределялось среди самостийно-дырчатого населения? Тоже очень просто.
Когда другие коменданты увидели, что у Дубравы больше награбленного добра, чем у них, они ухайдакали его кольями, а имущество забрали себе.
Это так называемый «кольевой» способ распределения государственного имущества.
Когда при таком распределении добра большую его часть загреб комендант Корова — потому, что у коменданта Коровы был в руках самый большой кол,- тогда ночью задавили поленом коменданта Корову и распределили имущество между еще живыми комендантами.
И при «поленном» способе распределения государственного имущества очень трудно распределить его поровну.
Потому что у какого-нибудь коменданта Задрипанного оказалось в руках самое большое полено, и ему имущества досталось на одни штаны больше.
Но и эта ошибка легко исправима.
В следующую ночь на осиновом суку бьется с предсмертным хрипом комендант Задрипанный, а его имущество делится между теми, кто мастерил петлю для Задрипанного.
Это «петельный» способ распределения.
Вот и имеем типичную для самостийной державной дырки экономику с приобретением-грабежом и с разными способами распределения: кольевым, поленным, петельным...
Способов распределения много: есть еще способ ножа, способ топора, способ обуха, и т. д., и т. д.
А вот для приобретения имущества другого способа, как грабеж, в державной дырке еще не придумали.
Вот такая-то державная самостийно-бандеровская экономика...
Впрочем, и та уже обанкротилась.
Потому что нашлись на опостылых этих самостийников у честных крестьян и колья, и поленья, и топоры.
А у Советской власти — другие способы дератизации **.
И сейчас воздух западных земель Советской Украины стал значительно свежее, так как давно уже не слышно ядовитого хрипения бандеровских крыс.
1946
СБ — бандеровская «служба безопасности».
** Дератизация — борьба с крысами, мышами и другими «самостийника
Комментарии
- Чем же это мы тебе так жизнь испортили?
— Не мне. Вы всем жизнь испортили. Вы все время воюете. Когда не воюете — друг друга убиваете. Вы чужое делите.
Диалог майора Кречетова и начальника угрозыска Гоцмана
сериал «Ликвидация»
2007г.
.
Вна Украине красивую девушку называют "гарна дивчина", а чересчур красивую
— перегарна.
Тоже хитрый план?
"Зачем" — пишется слитно.
У укров появились противотанковые "Рапиры" (одна из них захвачена)
Украинской стороной, в зону вооруженного конфликта переброшены зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 "Шилка". Информация об этом появилась в целом ряде СМИ.
Это совсем не айс.
не растет укроп
Шел себе по Подкарпатью советский крестьянин.
Шел он по дороге из Нагуевичей в Дрогобыч, а может, шел наоборот — из Дрогобыча в Нагуевичи.
Идет себе и поет себе.
По дороге — лесок, а в лесу кусты, а из-за кустов что-то такое вышло, что и не поймешь сразу: две руки, две ноги, а чтобы на человека похоже — так не очень.
Одежда какая-то на нем непонятная: бутсы американские, штаны английские, мундир из дивизии СС, а на голове из шерсти шлык торчит.
Вышло да и говорит советскому крестьянину:
- Слава, морген, бай!
Крестьянин остановился.
- Что вы сказали? -спрашивает.
- Слава, морген, бай, говорю. Здороваюсь.
- А-а-а! Здоровы были!-ответил крестьянин.-По-какому же это вы здороваетесь?
- Как по-какому? По-украински.
- Что-то не слышал я,- говорит крестьянин,- такого украинского приветствия. По-нашему так, я знаю, здороваются: «Здоровы были» или просто «Здравствуйте». А чтобы говорили у нас, здороваясь: «Слава, морген, бай»,- такого еще не слыхал.
А то, что из-за куста вышло, посмотрело на крестьянина да и говорит:
- По-старому вы здороваетесь. Так здоровались, когда мы еще не были самостийными и ни от кого не зависимыми. Вот тогда так здоровались. А когда Бандера с Мельником нас к фашистской Германии присамостийнили, тогда здоровались так: «Слава, морген». А теперь уже, когда Василь Шмуляк присамостийнил нас к одной из оккупационных зон в Западной Германии, теперь наше самостийное приветствие такое стало: «Слава, морген, бай!» Вот! Чтоб ты знал,- сказало советскому крестьянину то, что из лесу вышло.
- Так теперь, выходит, буду знать, какая-такая у вас самостийность-независимость,- покачал головой советский крестьянин.- Одного только я не понимаю...
- Чего ты не понимаешь?
- Как вы будете здороваться, когда Василь Шмуляк или Василь Дужемудрый присамостийнят вас, например, к Сандвичевым островам?
- Найдем как. На то у нас и мужи такие государственные: они знают, как здороваться, лишь бы только самостийность кто дал. У нас теперь уже в Аугсбургецелый украинский самостийный центр.
- Вот как,- усмехнулся советский крестьянин.
- А ты думал! Уже и план наметили развития нашей самостийной державы. Через пару десятков лет, говорили в оккупационном штабе, дадут державе пишущую машинку. Тогда уже наше очень самостийное
правительстве на машинке печатать будет: «Подайте, Христа ради!» И мы уже лизать будем не только сапоги, но и дальше нам лизать позволят. И платить будут не пенсами, а шиллингами. Вот! Да будет тебе известно.
- Ого, как вы там быстро движетесь. И до чего ж вы дойдете?
- А мы дойдем, что и сюда возвратимся.
У советского крестьянина в руках дубинка была.
- Сюда возвратитесь? -переспросил крестьянин да дубинкой по шлыку хрясь.
То, что из-за кустов вышло, упало и дышать перестало.
- Вот так и всем тем будет, кто с такими мыслями не расстанется,- промолвил советский крестьянин да и пошел себе своей дорогой.
Идет себе и поет себе.
А напевая, думает о том, как за пять лет расцветет и окрепнет его Родина.
Он думает о двухстах пятидесяти миллионах тонн угля, о десятках миллионов тонн чугуна и стали, о миллиардах киловатт-часов электроэнергии.
В народных элеваторах и зернохранилищах сто двадцать семь миллионов тонн зерна.
На его Родине тысячи школ, театров, кинотеатров, музеев, библиотек, сельских клубов...
Фабрики и заводы вырабатывают все, что для его счастливой жизни нужно.
А его покой берегут могучие советские вооруженные силы. И он уверен в своем завтра, так как он знает, что ему помогают Москва, Урал, Сибирь, Минск и Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кавказ, как помогли они ему своей грудью и своей самоотверженной работой в тылу во время немецко-фашистского нашествия.
Он идет и поет.
И каждому встречному говорит приветливо:
- Здоров будь, товарищ!
1947
Сидел как-то в своей самостийной державной дырке около села Скваряги, Краснянского района, суверен Бу-дивничий и вздыхал горько.
В голове после вчерашней государственной работы сильно шумело, во рту было так, словно там всю ночь проветривались портянки всего самостийного населения, и очень крепко, кисло и трезубисто икалось.
Разрывало суверена и с головы и с желудка, а не было ни сыровца, ни кислиц, ни даже свекольного кваса.
В углу на гнилой соломе захлебисто храпел помощник суверена, он же и подсуверен, Оверко Блиспятка.
Суверен толкнул носком подсуверена.
Тот замукал и заморгал глазами.
- Му!
- Оверко! Нет ни капельки?
- Все выдули!
- А финансы наши как?
- Одна немецкая марка, да и та разодралась, хлебом склеена.
- А с государственными налогами как? Поступают?
- Вчера давил на картофельном поле одну старую
бабу. Все выдавил, кроме денег.
- Кризис, получается?
- Кризис!
- Слушай, Оверко, государство мы или не государство?
- Государство!
- Заем нужно объявить.
- Какой заем?
- Внутренний. Державный!
- А кто же нам и что одолжит?
- Одолжит. Только напугать нужно.
Темной ночью через подсолнечные поля и огороды продрались суверены в село.
По крайней мере в трех хатах им посчастливилось объявить внутренний государственный заем на строительство самостийной и ни от кого не зависящей державной дырки.
Прицеливаясь из обреза и ободранного немецкого автомата, «сагитировали» в одной хате бабу Евдоху подписаться на облигации этого займа на шестьдесят одну копейку, баба Горпина во второй хате бросила рубль, а дед Яков в третьей хате дал рубль двадцать, пожелав самостийной державе: «Берите! Три черта вам в печенку!»
Государственный фонд был найден.
Основные траты, само собой разумеется, на первачок и на соленые огурцы.
- Надевай, Оверко, юбку да чеши на базар, потому что в штанах не проскочишь!
- Да от той юбки одни обрывки остались. Прошлый раз баба Вивдя узнала, ухватилась за юбку с криком. «Вот он, этот вурдалак из дырки! Держите,- кричит,-добрые люди!» Насилу вырвался.
- А ты осторожно. Ну, иди. Да не задерживайся, потому что нужно государственный бюджет выполнять...
Так мутит, так уж мутит...
Подсуверен Оверко все-таки принес пол-литра: долго торговался, пока незаметно сунул в карман и исчез в толпе.
К вечеру у суверенов не так уж гудело в голове и не так уж их мутило. Выполнив главные статьи государственного самостийного бюджета, суверены запели державный гимн:
Ой, гакнем * из гаковниц И покажем пятки...
А наутро снова думали, в какой хате и у какой бабы еще объявить внутренний государственный заем на восстановление самостийной и ни от кого не зависящей державной дырки.
1946
* Гакнем — выстрелим.
В каждой державе есть государственное и частное имущество, которое составляет так называемое национальное богатство.
Создается оно, как мы знаем, разными способами: и производством, и торговлей, и разработкой земных недр.
Самостийная и ни от кого не зависящая державная дырка — тоже «государство» и тоже имеет свое государственное имущество.
Приобретается это государственное имущество только одним способом — грабежом.
Сперва, значит, это государственное имущество награбят, а потом распределяют.
Как грабят? Очень просто.
Комендант боевки СБ* Петр Иванюк, по кличке Дубрава, делал это очень остроумно, как и полагается каждому коменданту СБ, а именно: он убивал мирных крестьян, а имущество забирал себе, то есть в самостийную и ни от кого не зависящую державную дырку.
Да не только Дубрава так делал, так поступали все коменданты, это, так сказать, типичнейший способ приобретения национального богатства самостийной державой-дыркой.
А как же это богатство распределялось среди самостийно-дырчатого населения? Тоже очень просто.
Когда другие коменданты увидели, что у Дубравы больше награбленного добра, чем у них, они ухайдакали его кольями, а имущество забрали себе.
Это так называемый «кольевой» способ распределения государственного имущества.
Когда при таком распределении добра большую его часть загреб комендант Корова — потому, что у коменданта Коровы был в руках самый большой кол,- тогда ночью задавили поленом коменданта Корову и распределили имущество между еще живыми комендантами.
И при «поленном» способе распределения государственного имущества очень трудно распределить его поровну.
Потому что у какого-нибудь коменданта Задрипанного оказалось в руках самое большое полено, и ему имущества досталось на одни штаны больше.
Но и эта ошибка легко исправима.
В следующую ночь на осиновом суку бьется с предсмертным хрипом комендант Задрипанный, а его имущество делится между теми, кто мастерил петлю для Задрипанного.
Это «петельный» способ распределения.
Вот и имеем типичную для самостийной державной дырки экономику с приобретением-грабежом и с разными способами распределения: кольевым, поленным, петельным...
Способов распределения много: есть еще способ ножа, способ топора, способ обуха, и т. д., и т. д.
А вот для приобретения имущества другого способа, как грабеж, в державной дырке еще не придумали.
Вот такая-то державная самостийно-бандеровская экономика...
Впрочем, и та уже обанкротилась.
Потому что нашлись на опостылых этих самостийников у честных крестьян и колья, и поленья, и топоры.
А у Советской власти — другие способы дератизации **.
И сейчас воздух западных земель Советской Украины стал значительно свежее, так как давно уже не слышно ядовитого хрипения бандеровских крыс.
1946
СБ — бандеровская «служба безопасности».
** Дератизация — борьба с крысами, мышами и другими «самостийника