Зима — ладно ещё. А что с ГСМ? Тоже ведь хрен повоюешь. Но упёртость военных из штаба АТО удивляет. Сколько Украина производит сама и сколько ввозит из России. Транспортный коллапс не за горами.
Если Николаевская 79-й аэромобильная бригада, хочет стоять насмерть, то пусть она скорее сдохнет всем личным составом и чем быстрее тем лучше и нечего сопли лить
Вот уже и лета половина прошла. Скоро зима. В это сейчас трудно поверить, выходя на улицу, но так будет. Так случается каждый год, не станет исключением и этот. Но сначала — осень. Сначала — армия освобождения Украины от собственного народа, препятствующего добыче сланцевого газа, свободному размещению баз НАТО, строительству концлагерей для русских и переграблению недограбленного — сядет в лужи. В самом прямом смысле этого слова.
Сначала лужи будут небольшими, вокруг палаток. Эти лужи будут портить и без того плохое настроение командирам, которые вместо жен и премий вынуждены будут третий, а некоторые уже и четвертый месяц смотреть на грязное сборище солдат, потерявших всякое понимание, что и зачем они тут делают, а главное — когда уже это наконец закончится. Командир будет выходить из палатки, вступать в лужу и его лаконичное "бля!" будет характеризовать всю сложившуюся ситуацию на фронте, сразу и целиком. Потом командир для порядка будет кричать: "дневальный! почему лужа у палатки?!" — но это так, для проформы, чтобы напомнить солдатам, что у них до сих пор есть командир.
Но потом лужи станут побольше и начнут встречаться уже внутри палаток. И тогда у некоторых сбудется давняя мечта о водяном матрасе, но сбудется она не совсем таким образом, который им понравится. Окопы неожиданным образом и к неудовольствию тех, кто вынужден их занимать, наполнятся водой, а произойдет это потому, что окоп — суть углубление в земле, а вовсе не наоборот. И командиры обнаружат, что мокрый и простуженный солдат может и хочет воевать еще меньше, чем то воинское недоразумение, которое прибыло весной из военкоматов. А прибывшее на передовую высокое начальство, в вызывающе чистом камуфляже, бритое и румяное — будет вызывать легкий когнитивный диссонанс, особенно своими распоряжениями.
А потом лужи станут большими. И в больших лужах будут уже свободно помещаться военные грузовики — целиком по длине и в существенной степени по высоте. Танку, как известно, лужа не помеха, но таскать за танками грузовики со снарядами будет медленно и печально. И горючее в ведрах от ближайшего застрявшего заправщика до крайнего заглохшего танка перемещаться по щучьему велению будет едва ли. Но самым плохим сюрпризом станет то, что время от времени из лужи будет подниматься большой комок грязи с глазами и этот комок грязи будет стрелять. И Сильвестр Сталлоне, если бы увидел эту сцену, сразу задался бы вопросом: а не слишком ли чистым я выглядел в роли типа Рембо. И даже Чак Норрис сказал бы — "ага, вот так значит это выглядит взаправду... вставать-то значит правильно не в полный рост".
А вот потом уже — потом будет зима. И зимой будут передавать всем привет старые аккумуляторы. И не в мобильных телефонах, а в грузовиках. Зимой, если вечером заглушить танк или БТР — утром он может уже не завестись без паяльной лампы. А бывает, что не заводится и с ней. А солдат, которые и летом не очень-то хотели воевать — зимой к неприятному удивлению командиров будет крайне сложно убеждать в дальнейшем патриотизме и необходимости сражаться за генеральские дачи. А к неприятному удивлению националистов на солдат перестанет действовать даже угроза расстрела, потому что голодный и обмороженный солдат зимой начинает думать уже не о том, как вернуться домой, а о том, чтобы его поскорее пристрелили и все мучения на этом закончились. И случаи дезертирства постепенно сменятся на случаи самострелов.
Но и это не самое страшное. Самое страшное — это будут ватники. Настоящие русские ватники. В настоящих ватниках. И они уже не покажутся смешными. И доминирующей мыслью в армии освобождения Украины будет уже не польская "эдина краина" и тем более не размышления о европейских ценностях, а простая русская мысль "хера я тут делаю?". И еще будет крайне популярна мысль про ватник, общая для любого замерзающего человека, и мысль эта будет — "хочу такой же".
А в Киеве в это время будут снова прыгать, но только уже с новой кричалкой: "Хто на скаче — той замирз, хто не скаче — той замирз!".
Вот странно получается...выбор-то есть, даёт его и эта бандитская власть: или идти людей убивать, фосфорные бомбы на детей и стариков сбрасывать или на 3 года в тюрьму..! И что-то не слышно ни об одном случаи, когда кто-то выбрал второй вариант. Ни моральных ни прочих сомнений, выбор всегда в пользу людской крови. Ну наверное если бы был массовый выбор не в пользу войны, то и война сама собой как-то и заглохла и матерям на дороги ложится не нужно было бы...как-то так.
О! Русские ребята всё таки успели отметиться — на фонаре посреди города болтается на телефонном проводе толстая туша кого-то из местных буржуа. Фон Шрам прищурился, и буквы на табличке, висящей на груди висельника сложились в уже знакомое слово: «Демократ». ну это, конечно, вряд ли. Скорее всего — либо мэр, или кто-то из его помощников. Но когда только успели орлы? Впрочем, ребята они шустрые,
Комментарии
"Кто не скачет — тот замерзнет зимой нахрен"
Массированные БШУ по спальным районам и ковровые зачистки сел бронетанковыми частями кардинально меняют восприятие действительности.
Нов том и психология селюка. Он вытянет из слабой власти все, что можно.
Но идти за нее воевать??? Он что дебил?
Вот уже и лета половина прошла. Скоро зима. В это сейчас трудно поверить, выходя на улицу, но так будет. Так случается каждый год, не станет исключением и этот. Но сначала — осень. Сначала — армия освобождения Украины от собственного народа, препятствующего добыче сланцевого газа, свободному размещению баз НАТО, строительству концлагерей для русских и переграблению недограбленного — сядет в лужи. В самом прямом смысле этого слова.
Сначала лужи будут небольшими, вокруг палаток. Эти лужи будут портить и без того плохое настроение командирам, которые вместо жен и премий вынуждены будут третий, а некоторые уже и четвертый месяц смотреть на грязное сборище солдат, потерявших всякое понимание, что и зачем они тут делают, а главное — когда уже это наконец закончится. Командир будет выходить из палатки, вступать в лужу и его лаконичное "бля!" будет характеризовать всю сложившуюся ситуацию на фронте, сразу и целиком. Потом командир для порядка будет кричать: "дневальный! почему лужа у палатки?!" — но это так, для проформы, чтобы напомнить солдатам, что у них до сих пор есть командир.
Но потом лужи станут побольше и начнут встречаться уже внутри палаток. И тогда у некоторых сбудется давняя мечта о водяном матрасе, но сбудется она не совсем таким образом, который им понравится. Окопы неожиданным образом и к неудовольствию тех, кто вынужден их занимать, наполнятся водой, а произойдет это потому, что окоп — суть углубление в земле, а вовсе не наоборот. И командиры обнаружат, что мокрый и простуженный солдат может и хочет воевать еще меньше, чем то воинское недоразумение, которое прибыло весной из военкоматов. А прибывшее на передовую высокое начальство, в вызывающе чистом камуфляже, бритое и румяное — будет вызывать легкий когнитивный диссонанс, особенно своими распоряжениями.
А потом лужи станут большими. И в больших лужах будут уже свободно помещаться военные грузовики — целиком по длине и в существенной степени по высоте. Танку, как известно, лужа не помеха, но таскать за танками грузовики со снарядами будет медленно и печально. И горючее в ведрах от ближайшего застрявшего заправщика до крайнего заглохшего танка перемещаться по щучьему велению будет едва ли. Но самым плохим сюрпризом станет то, что время от времени из лужи будет подниматься большой комок грязи с глазами и этот комок грязи будет стрелять. И Сильвестр Сталлоне, если бы увидел эту сцену, сразу задался бы вопросом: а не слишком ли чистым я выглядел в роли типа Рембо. И даже Чак Норрис сказал бы — "ага, вот так значит это выглядит взаправду... вставать-то значит правильно не в полный рост".
А вот потом уже — потом будет зима. И зимой будут передавать всем привет старые аккумуляторы. И не в мобильных телефонах, а в грузовиках. Зимой, если вечером заглушить танк или БТР — утром он может уже не завестись без паяльной лампы. А бывает, что не заводится и с ней. А солдат, которые и летом не очень-то хотели воевать — зимой к неприятному удивлению командиров будет крайне сложно убеждать в дальнейшем патриотизме и необходимости сражаться за генеральские дачи. А к неприятному удивлению националистов на солдат перестанет действовать даже угроза расстрела, потому что голодный и обмороженный солдат зимой начинает думать уже не о том, как вернуться домой, а о том, чтобы его поскорее пристрелили и все мучения на этом закончились. И случаи дезертирства постепенно сменятся на случаи самострелов.
Но и это не самое страшное. Самое страшное — это будут ватники. Настоящие русские ватники. В настоящих ватниках. И они уже не покажутся смешными. И доминирующей мыслью в армии освобождения Украины будет уже не польская "эдина краина" и тем более не размышления о европейских ценностях, а простая русская мысль "хера я тут делаю?". И еще будет крайне популярна мысль про ватник, общая для любого замерзающего человека, и мысль эта будет — "хочу такой же".
А в Киеве в это время будут снова прыгать, но только уже с новой кричалкой: "Хто на скаче — той замирз, хто не скаче — той замирз!".
Бачите, хлопцы? Зима придэ — порядок навидэ! Слава Деду Морозу! Ватникам слава!