Все люди, вкусившие власти, в принципе похожи на наркоманов — наркотика власти над себе подобными им требуется всё больше. Исключения из этого правила крайне редки, и они лишь подчёркивают это самое правило.
Мы туту у себя в деревне порешили этих попов попросить на*. И попросили. Оставили одного честного батюшку, дали ему всем городом из общественных 200 т.р. в месяц, он и сам трудится, и дьяка нанял. Дьяк нормальный лично знаю его, т.к. сосед. С правоверными — полная друужба, если что.
Все современные макроэкономические решения принимаются против национальных интересов России. Вот мы говорим об экономическом развитии, инновациях и прочих полезных вещах. Но при этом наша экономика демонетизирована. Попросту говоря, денег в экономике крайне мало, отсюда необычайная дороговизна кредита. В Европе – отрицательная ставка рефинансирования. Это означает, что их правительства просто толкают предпринимателей – предпринимать. Вкладывать деньги в развитие. У нас вкладывать просто нечего. Кредит сегодня бизнес может взять под 15%, если повезёт, а в норме – под 20%. При такой ставке никакая индустриализация невозможна в принципе, чисто технически. По-видимому, западные кураторы Центробанка позаботились о том, чтобы её не было. Центральный Банк – фактор НЕсуверенности России. Он – выразитель зарубежной воли. Это было прямо сказано в докладе С.С. Сулакшина. «Для себя – эмиссионная накачка экономики (на Западе), а для туземцев (т.е. для нас) – запрет на эмиссию», — вторит С.С. Сулакшину А.А. Олейников из Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
Россия – давно втянулась в роль сырьевого придатка Запада. Мы кормимся природной рентой, в то время как в США она на минимуме. В США брутально запрещён вывоз нефти.
В Китае сделан акцент на отрасли с высокой добавленной стоимостью. А у нас – пока дело ограничивается разговорами о каких-то грядущих инновациях. В экспорте у нас нефть занимает 72%. За последние 14 лет сектор сырья вырос в экспорте, а готовых изделий – в импорте. Куда мы идём – совершенно ясно: в сторону третьего мира.
Согласно заветам Вашингтонского консенсуса, государство у нас постепенно, но последовательно уходит из образования и здравоохранения. Эти отрасли должны постепенно стать бизнесом. Одно выражение «образовательные услуги» о многом говорят: образование стало чем-то вроде маникюра или химчистки. Подъём зарплаты вузовским преподавателям произошёл путём их сокращения и увеличения нагрузки на оставшихся. Те, кто работает в высшей школе, приводили впечатлившую меня цифру: 30 часов в неделю надо отработать профессору только в аудитории. Это что же получается – 2 пары в день лекции читать? А когда же, извините, думать? Наверное, это и не требуется.
Следуя иностранным прописям, мы теряем свою национальную идентичность, превращаясь при этом отнюдь не в передовую европейскую державу — предмет интеллигентских мечтаний и помыслов, а в захудалую страну третьего мира, часть капиталистической периферии.
Наша огромная территория ощущается нами самими как пустая, — отмечает В.И. Спиридонова из Института философии РАН. – Она и есть пустая – с точки зрения проекта, смысла существования, идеи. Наше собственное богатство нам словно бы в тягость, оно брошено. А раз брошено – всегда найдётся тот, кому оно не лишнее. Сто лет назад Отто Шпенглер говорил, что народ с такой огромной территорией невозможно победить; наши просторы – это «защитный вал против Европы». Сегодня то, что прежде было благом, становится тягостью и докукой.
В стародавние времена, когда Россия начала собирание народов в лоне истинной веры для противостоянию Антихристу – вот тогда наше пространство не было пустым – оно было идейно наполненным, полным смысла. При Петре Россия стала в духовном смысле подпространством Европы, утратив свою идею. Современный раздрай – дальнее следствие той утраты, — считает А.А. Олейников. Нужна новая точка отсчёта, новая идентичность.
В свое время Иосиф изучал историю и пытался понять, почему и, главное, как закончился золотой век. Все началось с того, что великий князь Владимир решил сменить веру и выбрал религию племени семуту, веривших в Распятого и Вечноживого. Никого это не встревожило, так как происходило не в первый раз, ведь до этого случалось неоднократно, что правитель избирал другого бога в свои личные покровители. Но Распятый оказался очень ревнивым богом, и через двадцать лет все другие религии оказались под запретом. Реки крови потекли по улицам Вечного города, жрецов иных вероисповеданий убивали и топили в водах священной реки Дунар. Легионы в этом не замарались, вся работа легла на наемников из хунов и все тех же семуту. Многие тысячи людей покинули родину, спасая жизнь и ища прибежища у скальтов и россов.
Годы шли, и чуждая всему живому вера, прикрываясь красивыми словами о благополучии и благолепии, медленно, но верно подтачивала силы романского народа. Были запрещены школы, закрыты университеты, уничтожены многие научные труды и большинство светских книг. Дошло до того, что специальным эдиктом церкви Врата Перехода были объявлены искусом Сатаны и запечатаны. Как-то так получилось, что все ключевые места в государстве заняли иноземцы семуту и священники, а на улицах Вечного города появились нищие и вспыхивали голодные бунты бедноты. Доблестные легионы превратились в полубандитские наемные отряды под командованием столичных фаворитов, радеющих только о толщине своего кошелька.
От полного распада и превращения остатков державы в теократическое государство, как ни странно, княжество спасла беда — вторжение империи Хун. В то время полстраны оказалось под пятой захватчиков, и казалось, что это конец славной истории. Со стен Вечного города можно было видеть ярко-желтые стяги хунов с красным драконом в центре и орды желтолицых коротышек, готовых ринуться на штурм. Практически все церковные иерархи, во главе с патриархом, и государственные деятели, прихватив казну и нажитое добро, бежали на Черный континент, уведя при этом все корабли Флота Срединных морей. Крах был неминуем, но тут произошло чудо — умер хунский правитель, и его многочисленные родственники сцепились в кровавой грызне за власть. Армия вторжения, оставшись без поддержки, испытывая голод и нужду, потерпела поражение.
Прошло несколько лет, и жизнь стала возвращаться в свое русло. Вот тут и вернулись церковники, но при дворе великого князя место святош уже было занято. За минувшие годы образовалась сильная партия дворян, прошедших сквозь всю войну и не боявшихся ни бога ни черта, а не то что каких-то церковников с их инквизиторами.
С тех пор среди дворянства гуляла история про трактир Бахуса. А дело было так. Пятеро аристократов третий год подряд отмечали победу в одном из припортовых кабаков. Так как пили эти герои давно, то денежные средства у них закончились, а трактирщик в долг с утра не наливал. Тогда один из них вышел на улицу освежиться и начал призывать старороманского бога винопития Бахуса. Прокричав просьбу сему богу о наполнении своей кружки, а заодно опорожнив мочевой пузырь, доблестный защитник Родины вернулся обратно в кабак. Надо же было такому случиться, что в порту как раз причалил корабль с очередной партией церковников под охраной инквизиторов из ордена Изи Сладкоголосого. Инквизиторы это услыхали, стерпеть не смогли и со всем своим рвением побежали в заведение искоренять ересь. Вломились они туда в количестве пятнадцати человек, и ровно через час городские мортусы вытащили из кабака пятнадцать трупов. Что характерно, кошельки на поясах блюстителей веры отсутствовали. Бог Бахус услышал обращенную к нему просьбу и послал своим верным почитателям толику денег на опохмеление.
С тех пор, а прошло без малого двести лет, заведение это называется трактир Бахуса. Ну, а каждый дворянин, приехавший в столицу, считает своим долгом посетить это место, дабы крепко выпить и вспомнить героев. Кроме того, возник обычай давать детям при рождении два имени: одно церковное, а второе родовое. Со временем исчезла инквизиция, точнее сказать, затаилась в недрах церкви, которая все же уцелела. Хотя церковь и не играла больше такой роли в жизни государства, как прежде, но память людская о тех временах была жива.
Комментарии
В общем, решаются эти вопросы, была бы воля.
Россия – давно втянулась в роль сырьевого придатка Запада. Мы кормимся природной рентой, в то время как в США она на минимуме. В США брутально запрещён вывоз нефти.
В Китае сделан акцент на отрасли с высокой добавленной стоимостью. А у нас – пока дело ограничивается разговорами о каких-то грядущих инновациях. В экспорте у нас нефть занимает 72%. За последние 14 лет сектор сырья вырос в экспорте, а готовых изделий – в импорте. Куда мы идём – совершенно ясно: в сторону третьего мира.
Согласно заветам Вашингтонского консенсуса, государство у нас постепенно, но последовательно уходит из образования и здравоохранения. Эти отрасли должны постепенно стать бизнесом. Одно выражение «образовательные услуги» о многом говорят: образование стало чем-то вроде маникюра или химчистки. Подъём зарплаты вузовским преподавателям произошёл путём их сокращения и увеличения нагрузки на оставшихся. Те, кто работает в высшей школе, приводили впечатлившую меня цифру: 30 часов в неделю надо отработать профессору только в аудитории. Это что же получается – 2 пары в день лекции читать? А когда же, извините, думать? Наверное, это и не требуется.
Следуя иностранным прописям, мы теряем свою национальную идентичность, превращаясь при этом отнюдь не в передовую европейскую державу — предмет интеллигентских мечтаний и помыслов, а в захудалую страну третьего мира, часть капиталистической периферии.
Наша огромная территория ощущается нами самими как пустая, — отмечает В.И. Спиридонова из Института философии РАН. – Она и есть пустая – с точки зрения проекта, смысла существования, идеи. Наше собственное богатство нам словно бы в тягость, оно брошено. А раз брошено – всегда найдётся тот, кому оно не лишнее. Сто лет назад Отто Шпенглер говорил, что народ с такой огромной территорией невозможно победить; наши просторы – это «защитный вал против Европы». Сегодня то, что прежде было благом, становится тягостью и докукой.
В стародавние времена, когда Россия начала собирание народов в лоне истинной веры для противостоянию Антихристу – вот тогда наше пространство не было пустым – оно было идейно наполненным, полным смысла. При Петре Россия стала в духовном смысле подпространством Европы, утратив свою идею. Современный раздрай – дальнее следствие той утраты, — считает А.А. Олейников. Нужна новая точка отсчёта, новая идентичность.
Годы шли, и чуждая всему живому вера, прикрываясь красивыми словами о благополучии и благолепии, медленно, но верно подтачивала силы романского народа. Были запрещены школы, закрыты университеты, уничтожены многие научные труды и большинство светских книг. Дошло до того, что специальным эдиктом церкви Врата Перехода были объявлены искусом Сатаны и запечатаны. Как-то так получилось, что все ключевые места в государстве заняли иноземцы семуту и священники, а на улицах Вечного города появились нищие и вспыхивали голодные бунты бедноты. Доблестные легионы превратились в полубандитские наемные отряды под командованием столичных фаворитов, радеющих только о толщине своего кошелька.
От полного распада и превращения остатков державы в теократическое государство, как ни странно, княжество спасла беда — вторжение империи Хун. В то время полстраны оказалось под пятой захватчиков, и казалось, что это конец славной истории. Со стен Вечного города можно было видеть ярко-желтые стяги хунов с красным драконом в центре и орды желтолицых коротышек, готовых ринуться на штурм. Практически все церковные иерархи, во главе с патриархом, и государственные деятели, прихватив казну и нажитое добро, бежали на Черный континент, уведя при этом все корабли Флота Срединных морей. Крах был неминуем, но тут произошло чудо — умер хунский правитель, и его многочисленные родственники сцепились в кровавой грызне за власть. Армия вторжения, оставшись без поддержки, испытывая голод и нужду, потерпела поражение.
Прошло несколько лет, и жизнь стала возвращаться в свое русло. Вот тут и вернулись церковники, но при дворе великого князя место святош уже было занято. За минувшие годы образовалась сильная партия дворян, прошедших сквозь всю войну и не боявшихся ни бога ни черта, а не то что каких-то церковников с их инквизиторами.
С тех пор среди дворянства гуляла история про трактир Бахуса. А дело было так. Пятеро аристократов третий год подряд отмечали победу в одном из припортовых кабаков. Так как пили эти герои давно, то денежные средства у них закончились, а трактирщик в долг с утра не наливал. Тогда один из них вышел на улицу освежиться и начал призывать старороманского бога винопития Бахуса. Прокричав просьбу сему богу о наполнении своей кружки, а заодно опорожнив мочевой пузырь, доблестный защитник Родины вернулся обратно в кабак. Надо же было такому случиться, что в порту как раз причалил корабль с очередной партией церковников под охраной инквизиторов из ордена Изи Сладкоголосого. Инквизиторы это услыхали, стерпеть не смогли и со всем своим рвением побежали в заведение искоренять ересь. Вломились они туда в количестве пятнадцати человек, и ровно через час городские мортусы вытащили из кабака пятнадцать трупов. Что характерно, кошельки на поясах блюстителей веры отсутствовали. Бог Бахус услышал обращенную к нему просьбу и послал своим верным почитателям толику денег на опохмеление.
С тех пор, а прошло без малого двести лет, заведение это называется трактир Бахуса. Ну, а каждый дворянин, приехавший в столицу, считает своим долгом посетить это место, дабы крепко выпить и вспомнить героев. Кроме того, возник обычай давать детям при рождении два имени: одно церковное, а второе родовое. Со временем исчезла инквизиция, точнее сказать, затаилась в недрах церкви, которая все же уцелела. Хотя церковь и не играла больше такой роли в жизни государства, как прежде, но память людская о тех временах была жива.