В 90-е, помнится, судорожно искали «национальную идею», но не нашли. Идеология как система ценностей, осознанная или нет, так и так всегда присутствует. Но декретированная (как та же триада графа Уварова или большевистское «расстрелять, как бешеных псов»), превращает людей в камни, а кристаллизующаяся в самом обществе — побуждает к самосовершенствованию. Реальной идеологией девяностых и нулевых было насытиться, насмотреться на мир, отреставрировать, построить, навести красоту. Кому позволяла совесть — наворовать и купаться в золоте, отчего бандитизм всех мастей, легальный и нелегальный, часто с «патриотическими» наколками и титулами вроде «православный банкир», так искривил пространство. «Хозяев» ничто не останавливало ни в рэкете, ни в рейдерстве, ни в коррупции, но само общество стало «исправляться»: появились волонтеры, благотворители, люди стали помогать бедным, слабым, больным, утопающим в наводнениях, горящим в лесных пожарах. И никому из этих людей не придет в голову называть это ни идеологией, ни патриотизмом.
Принуждение к чему бы то ни было вызывает сопротивление, попытка все превратить в «патриотический акт» — к конфузу и стыду за государство, которому нечего предложить, кроме фанфар.
Комментарии
Принуждение к чему бы то ни было вызывает сопротивление, попытка все превратить в «патриотический акт» — к конфузу и стыду за государство, которому нечего предложить, кроме фанфар.