Герои ее — твои сверстники. Если бы они жили сейчас, они были бы твоими друзьями.
Береги эту книгу, ее написал хороший человек — для тебя.И все равно, как ты получил ее: в подарок от школы или от родителей, или сам заработал деньги и купил на свою первую получку, — пусть она будет всегда с тобой. Она поможет тебе вырасти настоящим гражданином нашей великой Родины.
...Куда бы ни передвигалось, какое бы движение руками или ногами ни совершало длинное тело человека с узкой головой, в старомодном картузе, с глазами, как у питона, запрятанными среди многочисленных складок кожи, человек этот уже был мертв. Месть шла за ним по пятам, днем и ночью, по дежурствам и облавам, она наблюдала за ним через окно, когда он рассматривал с женой вещи и тряпки, отобранные в семье у только что убитого человека; месть знала каждое его преступление и вела им счет.
Фомин был мертв потому, что во всех его деяниях и поступках им руководили теперь даже не жажда наживы и не чувство мести, а скрытое под маской чинности и благообразия чувство беспредельной и всеобъемлющей злобы — на свою жизнь, на всех людей, даже на немцев. Эта злоба исподволь опустошала душу Фомина, но никогда она не была столь страшной и безнадежной, как теперь, потому что рухнула последняя, хотя и подлая, но все же духовная опора его существования. Как ни велики были преступления, какие он совершил, он надеялся на то, что придет к положению власти, когда все люди будут его бояться, а из боязни будут уважать его и преклоняться перед ним. И, окруженный уважением людей, как это бывало в старину в жизни людей богатых, он придет к пристанищу довольства и самостоятельности.
А оказалось, что он не только не обрел, но и не имел никакой надежды обрести признанную имущественную опору в жизни. Он крал вещи людей, которых арестовывал и убивал, и немцы, смотревшие на это сквозь пальцы, презирали его как наемного, зависимого, темного негодяя и вора. Он знал, что нужен немцам только до тех пор, пока он будет делать это для них, для утверждения их господства, а когда это господство будет утверждено и придет законный порядок — Ordnung, они прогонят или попросту уничтожат его. Многие люди, правда, боялись его, но и эти люди и все другие презирали и сторонились его. А без утверждения себя в жизни, без уважения людей даже вещи и тряпки, которые доставались жене, не приносили ему никакого удовлетворения. Они жили с женой хуже зверей: звери все же имеют свои радости от солнца и пищи и продолжают в жизни самих себя. Кроме арестов и облав, в которых он участвовал, Игнат Фомин, как и все полицейские, нес караульную службу — дозорным по улицам или на посту при учреждениях.
Когда он очнулся, он лежал со связанными руками и ногами на спине под деревянной аркой ворот, и над ним, точно разрезанное темной дугой, свисало мутное небо с этим рассеянным, растворившимся не светом, а туманом. Маленький худенький мальчик, ловко снуя острыми локтями и коленками, взобрался на арку, некоторое время повозился на самой ее середине, и вдруг Фомин увидел высоко над собой толстую веревочную петлю, раскачивавшуюся в рассеянном мутном свете неба.
— Именем Союза Советских Социалистических Республик...
Фомин мгновенно притих и поднял глаза к небу и снова увидел над собой толстую веревочную петлю в рассеянном свете неба и худенького мальчика, который тихо сидел на арке ворот, обняв ее ногами, и смотрел вниз. Но вот голос с армянским акцентом перестал звучать. Фоминым овладел такой ужас, что он снова начал дико извиваться на земле. Несколько человек схватили его сильными руками и подняли в стоячем положении, а худенький мальчик на перекладине сорвал полотенце, стягивавшее ему челюсти, и надел ему на шею петлю. Фомин попытался вытолкнуть кляп изо рта, сделал в воздухе несколько судорожных движений и повис, едва не доставая ногами земли, в черном длинном пальто, застегнутом на все пуговицы. Ваня Туркенич повернул его лицом к Садовой улице и английской булавкой прикрепил на груди бумажку, объяснявшую, за какое преступление казнен Игнат Фомин. Потом они разошлись, каждый своим путем, только маленький Радик Юркин отправился ночевать к Жоре на выселки....
И спокойное «Мы пришли на суд» сменили раскаты людского грома несогласных: «Мусора – позор России!». Довольно неорганизованные в прошлый раз люди сомкнулись в сцепку, благо улица была перекрыта для движения. Омоновцы цепями врубались в толпу, вырывали одного-двух оппозиционеров и волокли в «тыл», где их поджидали автозаки. Быстрее всего ломали сцепы, где стояли женщины; националистку Елену Рохлину избили и разорвали ей куртку (nazaccent.ru). Снесли с забора растяжку «Всех не пересажаете». Робокопы, при лишней полноте красные от напряжения, – после 6 мая 2012 личный состав московского ОМОН заметно прибавил в теле. В глазах – злость. «Стыдно быть ментом», – внушали им люди.
Ближе к часу дня омоновцы, встречаемые эпитетами «ублюдки» и «беркуты», все-таки прорвали оборону активистов и оттеснили народ на тротуар. До этого, оценив ситуацию, отошла часть сочувствующих политзэкам людей, а полиция возвела позади активистов дополнительное ограждение, оставив их в западне. «Куда пошел? Выход только для женщин, всех сейчас проверим по базе преступников!» – исторгал из себя какой-то важный чин. Ходили слухи, что и журналистов задержат.
Манежная пока имеет репутацию места, где единственная массовая акция неожиданно вышла в 2010 году у националистов и футбольных хулиганов. Для либералов Манежка – что-то вроде олицетворения «ксенофобского погрома», так как там «нацисты» лупили кавказцев.
Отныне окопаться на площади полиция никому не дает. Так и вышло в понедельник: сход, может тысячи, подсчет затруднителен, наткнулся на десятки машин спецтехники, парочку бронеавтомобилей и на роты ОМОНа с оперативниками ФСО и ЦПЭ. Принимали прямо на выходе из метро, узнавая активистов по значкам «Свободу героям 6 мая» и белым ленточкам. До 10 вечера на Тверской улице продолжалась облава, в автозаки гнали даже журналистов и туристов. Омоновцы периодически развлекались – били шлемами людям по лицу.
Как в анекдоте — признать виновным обоих: полицейского за изнасилование, а жертву — за сопротивление представителю власти во время исполнения служебных обязанностей...
В нашем положении, сам знаешь, сгодиться может всякая Хрень , а значит, и брать надо всё, что гвоздями к полу не приколочено. А что приколочено – отдирать и тоже брать.
Комментарии
Пусть эта книга будет твоим верным товарищем.
Герои ее — твои сверстники. Если бы они жили сейчас, они были бы твоими друзьями.
Береги эту книгу, ее написал хороший человек — для тебя.И все равно, как ты получил ее: в подарок от школы или от родителей, или сам заработал деньги и купил на свою первую получку, — пусть она будет всегда с тобой. Она поможет тебе вырасти настоящим гражданином нашей великой Родины.
...Куда бы ни передвигалось, какое бы движение руками или ногами ни совершало длинное тело человека с узкой головой, в старомодном картузе, с глазами, как у питона, запрятанными среди многочисленных складок кожи, человек этот уже был мертв. Месть шла за ним по пятам, днем и ночью, по дежурствам и облавам, она наблюдала за ним через окно, когда он рассматривал с женой вещи и тряпки, отобранные в семье у только что убитого человека; месть знала каждое его преступление и вела им счет.
Фомин был мертв потому, что во всех его деяниях и поступках им руководили теперь даже не жажда наживы и не чувство мести, а скрытое под маской чинности и благообразия чувство беспредельной и всеобъемлющей злобы — на свою жизнь, на всех людей, даже на немцев. Эта злоба исподволь опустошала душу Фомина, но никогда она не была столь страшной и безнадежной, как теперь, потому что рухнула последняя, хотя и подлая, но все же духовная опора его существования. Как ни велики были преступления, какие он совершил, он надеялся на то, что придет к положению власти, когда все люди будут его бояться, а из боязни будут уважать его и преклоняться перед ним. И, окруженный уважением людей, как это бывало в старину в жизни людей богатых, он придет к пристанищу довольства и самостоятельности.
А оказалось, что он не только не обрел, но и не имел никакой надежды обрести признанную имущественную опору в жизни. Он крал вещи людей, которых арестовывал и убивал, и немцы, смотревшие на это сквозь пальцы, презирали его как наемного, зависимого, темного негодяя и вора. Он знал, что нужен немцам только до тех пор, пока он будет делать это для них, для утверждения их господства, а когда это господство будет утверждено и придет законный порядок — Ordnung, они прогонят или попросту уничтожат его. Многие люди, правда, боялись его, но и эти люди и все другие презирали и сторонились его. А без утверждения себя в жизни, без уважения людей даже вещи и тряпки, которые доставались жене, не приносили ему никакого удовлетворения. Они жили с женой хуже зверей: звери все же имеют свои радости от солнца и пищи и продолжают в жизни самих себя. Кроме арестов и облав, в которых он участвовал, Игнат Фомин, как и все полицейские, нес караульную службу — дозорным по улицам или на посту при учреждениях.
Когда он очнулся, он лежал со связанными руками и ногами на спине под деревянной аркой ворот, и над ним, точно разрезанное темной дугой, свисало мутное небо с этим рассеянным, растворившимся не светом, а туманом. Маленький худенький мальчик, ловко снуя острыми локтями и коленками, взобрался на арку, некоторое время повозился на самой ее середине, и вдруг Фомин увидел высоко над собой толстую веревочную петлю, раскачивавшуюся в рассеянном мутном свете неба.
— Именем Союза Советских Социалистических Республик...
Фомин мгновенно притих и поднял глаза к небу и снова увидел над собой толстую веревочную петлю в рассеянном свете неба и худенького мальчика, который тихо сидел на арке ворот, обняв ее ногами, и смотрел вниз. Но вот голос с армянским акцентом перестал звучать. Фоминым овладел такой ужас, что он снова начал дико извиваться на земле. Несколько человек схватили его сильными руками и подняли в стоячем положении, а худенький мальчик на перекладине сорвал полотенце, стягивавшее ему челюсти, и надел ему на шею петлю. Фомин попытался вытолкнуть кляп изо рта, сделал в воздухе несколько судорожных движений и повис, едва не доставая ногами земли, в черном длинном пальто, застегнутом на все пуговицы. Ваня Туркенич повернул его лицом к Садовой улице и английской булавкой прикрепил на груди бумажку, объяснявшую, за какое преступление казнен Игнат Фомин. Потом они разошлись, каждый своим путем, только маленький Радик Юркин отправился ночевать к Жоре на выселки....
Ближе к часу дня омоновцы, встречаемые эпитетами «ублюдки» и «беркуты», все-таки прорвали оборону активистов и оттеснили народ на тротуар. До этого, оценив ситуацию, отошла часть сочувствующих политзэкам людей, а полиция возвела позади активистов дополнительное ограждение, оставив их в западне. «Куда пошел? Выход только для женщин, всех сейчас проверим по базе преступников!» – исторгал из себя какой-то важный чин. Ходили слухи, что и журналистов задержат.
Манежная пока имеет репутацию места, где единственная массовая акция неожиданно вышла в 2010 году у националистов и футбольных хулиганов. Для либералов Манежка – что-то вроде олицетворения «ксенофобского погрома», так как там «нацисты» лупили кавказцев.
Отныне окопаться на площади полиция никому не дает. Так и вышло в понедельник: сход, может тысячи, подсчет затруднителен, наткнулся на десятки машин спецтехники, парочку бронеавтомобилей и на роты ОМОНа с оперативниками ФСО и ЦПЭ. Принимали прямо на выходе из метро, узнавая активистов по значкам «Свободу героям 6 мая» и белым ленточкам. До 10 вечера на Тверской улице продолжалась облава, в автозаки гнали даже журналистов и туристов. Омоновцы периодически развлекались – били шлемами людям по лицу.
Либо виноваты, либо оговор. Если виноваты — нехрен условно давать. Если оговор — значит невиновны.
А так, прямо Пушкин:
Глухой глухого звал к суду судьи глухого,
Глухой кричал: «Моя им сведена корова!» —
«Помилуй,— возопил глухой тому в ответ, —
Сей пустошью владел еще покойный дед».
Судья решил: «Чтоб не было разврата,
Жените молодца, хоть девка виновата».
России русские не нужны . нужны только те . кто будет стрелять в русских .
Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов предложил дать бойцам «Беркута» работу в российском МВД.
Через полгода, по его мнению, им можно будет предоставить и российское гражданство.
Так же рассматриваются заявки Дагестанского омона о переезде в российские регионы . планируется льготное выделение жилья .