в париже был не раз и каждое посещение запоминалось тем или иным случаем связанным с арабами, хотя надо признать сами французы 3.14дарасы еще те — не важно на каком языке говоришь, немецком или английском, стараются или проигнорировать или даже послать нахер, причем это касается даже чиновников, иногда официантов...
-первый раз поразился в 98-м когда во время концерта жан мишель жаре под эйфелевой башней тем, как они продавали с лотков напитки и "покурить" совершенно открыто и ничего не опасаясь
-в другой раз пару недель жили в гостинице на елисейских полях(самый центр!) и в очередной вечер возвращаясь "домой" наткнулись на жуткое количество молящихся арабов возле какогото молельного дома(раньше не обращали внимания, тк выглядел не как мечеть, без минарета). места всем не хватало и те занимали даже проезжую часть и чтото типа парка на разделительной полосе. была жуткая пробка, но машины стояли молча, а перед этим еще обратили внимание, что местные за несколько улиц исчезали с главной улицы сворачивая в переулки. объяснить не могу, но запомнил, что молиться туда приходили не каждый день а типа раз в неделю. тогда еще было полное ощущение, что если бы не молитва, нас бы разорвали
Потому как если страна или человек перестают элементарно, что называется, "соблюдать приличия" — это, как правило, симптоматика серьёзного, прежде всего психического заболевания. Об этом ещё великий испанский писатель Мигель де Сервантес Сааведра писал, когда констатировал, что "ничто не ценится так дорого и не стоит так дёшево": если держава перестаёт соблюдать нормы поведения, то она вполне себе добровольно начинает подпадать под определение "изгоя". А учитывая размеры и мощь "цитадели демократии", ситуация всё больше и больше напоминать грустный анекдот про то, как главврачом в сумасшедшем доме назначили самого креативного шизофреника. И если вы, к примеру, думаете, что это реально только анекдот, — рекомендую задуматься о следующем: ещё совсем недавно злобный клоун Маккейн был не только сенатором от Аризоны, но и основным кандидатом от республиканцев на выборах президента США. А когда "красная кнопка" попадает в руки вот такого вот сбитого лётчика, да ещё и не связанного никакими международными обязательствами, потому как их никто не собирается выполнять уже и на уровне, скажем так, "идеологической установки", — ожидать можно, простите, совершенно любой фигни.
Судите сами: о "принципе нерушимости границ" официально забыть можно было уже после Югославии. О любых "принципах презумпции невиновности" — после Гуантанамо. О "священном праве собственности — после Кипра. О "неприменении принципа избирательного правосудия" (в чём сейчас обвиняют Януковича "по делу Тимошенко") — после абсолютно судебной расправы над Саддамом Хуссейном и абсолютно внесудебной над Каддафи. Ну, а после разного рода забавных историй с российскими и индийскими дипломатами, а также всякими боливийскими президентами в "странах свободного мира" — можно теперь ещё и смело забывать о "дипломатической неприкосновенности". Да и после канкана высокопоставленных западных дипломатов на киевском Майдане — как-то глупо помнить о статусе и задачах дипломатических работников.
Через десятки лет туристы приезжали посмотреть на место, где когда то, по слухам, расстилался город, осмелившийся противостоять могучим свободным странам. Город, бывший рассадником тлена и мерзости, невообразимой каждому нормальному человеку. CARTHAGO DELENDA EST. Карфаген должен быть разрушен. Никто никогда не узнает того, что произошло в эти трое суток ни с Парижем, ни с его жителями. Солдаты вошли в город. Через три дня вышли. Затем на бывшую столицу Франции двинулись сапёрные подразделения. Облака дыма и пыли заволокли когда то синее небо, которое воспевали тысячи поэтов и писателей. Говорят, что ещё долгое время после этого на грудах кирпичей выли потерявшие хозяев собаки и с жутким шипением и мяуканием над трупами жителей дрались одичавшие кошки… А ещё ходил слух, что через десять лет после Судного Дня при расчистке территории нашли ЖИВОГО парижанина. Во время уничтожения он спрятался в городской канализации и умудрился спастись. Чем он питался все эти годы — так и осталось неизвестным. Правда, поговаривали, что неподалёку от его логовища нашли груду костей: крысиных, разных домашних животных, и человечьих… Его торжественно поместили в клетку в зоопарке Берлина и повесили надпись: Последний парижанин. Долго он не прожил. Отвыкший от человеческих глаз, при виде толп, собиравшихся вокруг него, француз сошёл с ума и перегрыз себе вены, покончив самоубийством. Фактом осталось ли то, что от когда то цветущего города остались только груды кирпичей и камня, на которых так ничего и не выросло. Сена быстро обмелела, заросла кустарником и водорослями, и уже ничто никогда не напомнит никому, что на том проклятом месте стоял цветущий город. Лишь ржавые обломки нелепого сооружения исполинских размеров, неизвестно почему не пущенные в переплавку напоминают многочисленным туристам о том, что здесь когда то был город…
Комментарии
-первый раз поразился в 98-м когда во время концерта жан мишель жаре под эйфелевой башней тем, как они продавали с лотков напитки и "покурить" совершенно открыто и ничего не опасаясь
-в другой раз пару недель жили в гостинице на елисейских полях(самый центр!) и в очередной вечер возвращаясь "домой" наткнулись на жуткое количество молящихся арабов возле какогото молельного дома(раньше не обращали внимания, тк выглядел не как мечеть, без минарета). места всем не хватало и те занимали даже проезжую часть и чтото типа парка на разделительной полосе. была жуткая пробка, но машины стояли молча, а перед этим еще обратили внимание, что местные за несколько улиц исчезали с главной улицы сворачивая в переулки. объяснить не могу, но запомнил, что молиться туда приходили не каждый день а типа раз в неделю. тогда еще было полное ощущение, что если бы не молитва, нас бы разорвали
На границе Франции и Испании, такие прямо на земле спали.
Сквозь Лион проехали и ни одной белой физиономии не видели.
Прав был Нострадамус что чёрные из Африки завоюют Европу.
Абсолютно любой.
На самом деле — это очень плохой признак.
Прям так все и ползают на коленях перед Парижем.