Но уж чего-чего, а приобщения к западной цивилизации — только не воображаемой, а действительной — в предреволюционной России было более чем достаточно. В октябре 1917 г. мы потеряли одну из самых зависимых стран Европы. Потеряли страну, где минимум половина банковского капитала была во французских, английских, немецких руках. Если же взять крупнейшие банки, которые и были в российской экономике настоящими хозяевами, то иностранный контроль окажется почти полным. Капиталы их были вложены в крупнейшие промышленные синдикаты, такие, как Продамет и Продуголь; правление последнего даже находилось в Париже, а устав был написан по-французски. Иностранным монополиям больше чем наполовину принадлежали донецкий уголь, бакинская нефть, ленское золото.
Мы потеряли страну, где при самом многонациональном — не только в Европе, но, пожалуй, и в мире — составе населения ни один народ, ни одна национальная область, кроме Финляндии, не имели никакого самоуправления. Страну, едва ли не самую поликонфессиональную, где самодержавие упрямо сохраняло за православием положение государственной религии. Такой, с позволения сказать, политикой десятилетиями сеялись семена раздора везде, где только можно, — в Польше и Литве, на Украине и в Средней Азии, в Адыгее и Абхазии, в Дагестане и Чечне,- а кровавую жатву народы России пожинают до сих пор. Любимые нашими патриотами Александр III и Николай II прославили свою империю на весь мир чертой оседлости, ложными обвинениями мултанских удмуртов и еврея Бейлиса в человеческих жертвоприношениях, стравливанием армян и азербайджанцев. Наши патриоты ссылаются на то, что самодержавие все-таки посылало войска для прекращения еврейских и армянских погромов. Надо же, какая заслуга — “мы” все же чем-то отличались от султана Абдул Хамида и младотурецких временщиков! Как это похоже на старых и новых “хозяев земли русской”: сначала создать все условия для погромов, а потом хвататься за голову и посылать армию расхлебывать кашу. Разве что те хозяева не говорили: “Хотели как лучше, а получилось как всегда”. Везде и во всем господствующий класс словно нарочно превращал страну в пороховой погреб, не желая прислушаться не то что к доводам морали, но даже к элементарному инстинкту самосохранения. Все тем же злодеям-большевикам пришлось собирать почти вконец распавшуюся страну — и ведь в основном собрали за какие-то пять лет.
Для господ демократов, теперь тоже подавшихся в оппозицию режиму, ими же установленному, Октябрь плох уже тем, что совлек Россию с "естественного", "нормального", "общечеловеческого" пути развития; другими словами, из-за него "эта страна" выпала из мировой цивилизации непонятно куда и вот только теперь — ура! — в нее возвращается.
Для господ национал-патриотов, кои на дух не переносят господ демократов, все обстоит вроде бы наоборот: не было на свете страны счастливее матушки Руси, покуда она шла собственным, исконно-посконным, путем православия, самодержавия и народности; все беды оттого, что ее с этого пути сбили сперва западники-либералы в феврале 1917 г., а потом интернационалисты-большевики, принесшие ее счастие в жертву молоху мировой революции.
Наконец, некоторые из левых в России и за ее пределами вслед за Каутским и Плехановым одобряют Февраль, но что касается Октября, — они не то чтобы "против", но и не совсем "за". Что поделаешь, не созрела Россия до настоящего социализма, не успела она до 1917 г. развить у себя капитализм, как в цивилизованных странах, отсюда и все последующие беды.
Что же мы в действительности потеряли и что приобрели в октябре 1917 года? Имея дело с полярными позициями, подкрепленными силой авторитетов, власти и денег, попытаемся не поддаваться манипулированию, не воспринимать готовых установок, а вырабатывать собственную позицию. Для этого надо, во-первых, избавиться от необъятного и неопределенного "мы", которым явно злоупотребляют политики и публицисты всех направлений. Употребляя для краткости это местоимение, условимся, что будем понимать под ним трудящийся и эксплуатируемый народ России, а не тех немногих, "кому на Руси жить хорошо". Во-вторых, надо опираться не на романтические легенды, а на исторические факты, в том числе те, которые уже не один год, а то и не одно десятилетие, намеренно предают забвению.
Мы потеряли страну не самую отсталую — если говорить о нескольких городских центрах промышленности, науки и культуры,- но бесспорно самую бедную в Европе. Нигде, кроме Бразилии и азиатских колоний и полуколоний, не было таких массовых, целыми губерниями, и таких регулярных, каждые 6-7 лет, голодовок с миллионами жертв, как в России. Да, она кормила своим хлебом чуть не всю Европу, и об этом с восторгом пишут наши демократы и патриоты. Им и в голову не приходит, что в стране, расположенной почти целиком в зоне рискованного земледелия, зерновой экспорт может быть только голодным. И это даже при передовой агротехнике и высоких урожаях. Дореволюционная же Россия, несмотря на все усилия Докучаева и его школы, славилась оскудением почв опять-таки в целых губерниях, в том числе черноземных; водной и ветровой эрозией по всему югу (лесополосы, рекомендованные тем же Докучаевым, начнут сажать уже при Советской власти); опустошениями полей саранчой, головней, спорыньей и прочим. Да иначе и быть не могло на карликовых крестьянских наделах (у 70 млн. крестьян было почти столько же десятин земли, сколько у 75 тысяч помещиков), и при правящем режиме, не сумевшем даже толком использовать последний шанс, данный природой и историей, — массу свободных земель на востоке России (как известно, за целинные и залежные земли по-настоящему взялись только в середине ХХ века).
Мы потеряли одну из самых безграмотных стран Европы, делившую это незавидное первенство с Румынией и Сербией. Хуже было только в полуколониях и колониях, и то не во всех. Сто лет назад, на исходе просвещенного XIX века, число грамотных в великорусских губерниях колебалось от 15 до 30%. Земские статистики подсчитали, что при тогдашних темпах просвещения народа, например, в Смоленской губернии и к середине ХХ века 42-48 мужчин и 92-94 женщины из 100 были бы неграмотны. Что уж говорить о национальных окраинах, где, по аналогичным подсчетам, на ликвидацию безграмотности понадобилось бы около 2000 лет. Да вот вмешалась революция, и неграмотных не стало за какие-то 20 далеко не мирных лет. Не правда ли, какой страшный удар по "нашей" исконно-посконной духовности нанесли злодеи-большевики? То ли дело Временное правительство, ассигновавшее Святейшему Синоду вдвое больше, чем министерству промышленности...
Мы потеряли самую больную страну Европы. Где еще, кроме опять-таки колоний и полуколоний, в начале ХХ века миллионы людей вымирали от оспы, холеры, тифов, малярии, туберкулеза, дифтерии? Где целые деревни были сплошь поражены сифилисом? Где акушерская помощь оказывалась только двум деревенским роженицам из ста? А проклятые большевики, едва успев прийти к власти, первым делом ввели обязательное оспопрививание — ни война, ни разруха не помешали. За те же 20 не очень мирных лет СССР избавился от оспы, холеры и чумы, а за послевоенные 15-20 лет — от тифов и малярии. Да и дифтерии с туберкулезом и сифилисом было не разгуляться, пока не подоспела демократия. Одно слово, тоталитарно действовали коммунисты, не то что поборники демократии. Вот в Британии за 200 лет после Дженнера оспопрививание так и не стало обязательным. И в ныне
Всегда умиляли такие уловки "По темпам промышленного производства Российская империя к 1914 году вышла на 1-е место."... из разряда того, что если у меня было 10 рублей и я нащел еще 10, то стал в 2 раза богаче... а Билл Гейтс за это время увеличил свое состояние только на 0,001%, лошара он.
Началось, продвижки имперских самозванцев. А в то время геи были, и прочая дребедень? А засилие кавказцев и азиатов? А многомиллионное воровство на высших уровнях? В текущей обстановке империя выйдет курам на смех.
"Да и с земледелием тогда было всё в порядке" — дальше можно не читать. Почитайте лучше серьезные работы по тому как на самом деле обстоял аграрный вопрос. Уже тогда земли крестьянам не хватало, было много безземельных крестьян и масса конфликтов на почве ее передела, огромные землевладения принадлежали иудохристианской церкви, которая сдавая ее нищему народу в аренду гребла барыши. Промышленность была в основной массе во владении западных олигархов, которые вертели безвольным николаем 2 как хотели. Про алкоголь тоже гон, лень разбирать. Сам сдержанно отношусь к октябрьскому перевороту, хотя бы из-за явного засилия в руководстве большевиков соплеменников исуса, но нельзя не признать что как минимум половина вины в двух революциях и гражданской войне лежит именно на царском режиме, который довел страну и народ до того что как это написано в известном письме "смерть выглядит привлекательнее такой жизни".
земли не хватало? ) ну насмешил ) в стране, занимающей практически весь материк и все климатические зоны не хватало земли только лентяям и дармоедам, привыкшим сидеть на чужой шее.
Ну тут трудно так сказать. Действительно были питейные заведения. И действительно бухали, но вот допустим дед рассказывал мне, как отдыхали во время его молодости (он 1912 года рождения был, Липецк.). Молодежь отдыхала вообще не употребляя алкоголь. Более старшие по разному, но на 1 забулдыгу приходилось 20-30 либо вообще не пьющих либо очень и очень умеренно. Сейчас такое в деревне сложно представить.
Вообще аграрное дело было поставлено таким образом, что в среднем за 100 лет было 8 голодных (ну когда крестьяне голодали в масштабе империи). Любые два неурожайных года — голод. При этом экспорт уменьшался только незначительно, т.к. во-первых крестьянские общества должны были платить, помещику за пользование "отрезами" тоже, а поскольку своей промышленности почитай что и не было ( ну начала таки в 20 веке появляться чуток) то экспорт хлеба был стратегически важен, без него никак. Голод 33 года ничем не отличался от голодов, которые были до этого в РИ, большевики поступали на первых порах так же.
Вообще крестьянское население в традиционной сельской среде росло стремительно, земля остовалась. Ту землю, которую перед революцией освобожденные в 1861 году крестьяне всеж выкупили уже была им маловата. Освоение целинных земель было не по плечу государству с таким уровнем механизации и самое главное способом хозяйства.
Комментарии
Для господ национал-патриотов, кои на дух не переносят господ демократов, все обстоит вроде бы наоборот: не было на свете страны счастливее матушки Руси, покуда она шла собственным, исконно-посконным, путем православия, самодержавия и народности; все беды оттого, что ее с этого пути сбили сперва западники-либералы в феврале 1917 г., а потом интернационалисты-большевики, принесшие ее счастие в жертву молоху мировой революции.
Наконец, некоторые из левых в России и за ее пределами вслед за Каутским и Плехановым одобряют Февраль, но что касается Октября, — они не то чтобы "против", но и не совсем "за". Что поделаешь, не созрела Россия до настоящего социализма, не успела она до 1917 г. развить у себя капитализм, как в цивилизованных странах, отсюда и все последующие беды.
Что же мы в действительности потеряли и что приобрели в октябре 1917 года? Имея дело с полярными позициями, подкрепленными силой авторитетов, власти и денег, попытаемся не поддаваться манипулированию, не воспринимать готовых установок, а вырабатывать собственную позицию. Для этого надо, во-первых, избавиться от необъятного и неопределенного "мы", которым явно злоупотребляют политики и публицисты всех направлений. Употребляя для краткости это местоимение, условимся, что будем понимать под ним трудящийся и эксплуатируемый народ России, а не тех немногих, "кому на Руси жить хорошо". Во-вторых, надо опираться не на романтические легенды, а на исторические факты, в том числе те, которые уже не один год, а то и не одно десятилетие, намеренно предают забвению.
Мы потеряли страну не самую отсталую — если говорить о нескольких городских центрах промышленности, науки и культуры,- но бесспорно самую бедную в Европе. Нигде, кроме Бразилии и азиатских колоний и полуколоний, не было таких массовых, целыми губерниями, и таких регулярных, каждые 6-7 лет, голодовок с миллионами жертв, как в России. Да, она кормила своим хлебом чуть не всю Европу, и об этом с восторгом пишут наши демократы и патриоты. Им и в голову не приходит, что в стране, расположенной почти целиком в зоне рискованного земледелия, зерновой экспорт может быть только голодным. И это даже при передовой агротехнике и высоких урожаях. Дореволюционная же Россия, несмотря на все усилия Докучаева и его школы, славилась оскудением почв опять-таки в целых губерниях, в том числе черноземных; водной и ветровой эрозией по всему югу (лесополосы, рекомендованные тем же Докучаевым, начнут сажать уже при Советской власти); опустошениями полей саранчой, головней, спорыньей и прочим. Да иначе и быть не могло на карликовых крестьянских наделах (у 70 млн. крестьян было почти столько же десятин земли, сколько у 75 тысяч помещиков), и при правящем режиме, не сумевшем даже толком использовать последний шанс, данный природой и историей, — массу свободных земель на востоке России (как известно, за целинные и залежные земли по-настоящему взялись только в середине ХХ века).
Мы потеряли одну из самых безграмотных стран Европы, делившую это незавидное первенство с Румынией и Сербией. Хуже было только в полуколониях и колониях, и то не во всех. Сто лет назад, на исходе просвещенного XIX века, число грамотных в великорусских губерниях колебалось от 15 до 30%. Земские статистики подсчитали, что при тогдашних темпах просвещения народа, например, в Смоленской губернии и к середине ХХ века 42-48 мужчин и 92-94 женщины из 100 были бы неграмотны. Что уж говорить о национальных окраинах, где, по аналогичным подсчетам, на ликвидацию безграмотности понадобилось бы около 2000 лет. Да вот вмешалась революция, и неграмотных не стало за какие-то 20 далеко не мирных лет. Не правда ли, какой страшный удар по "нашей" исконно-посконной духовности нанесли злодеи-большевики? То ли дело Временное правительство, ассигновавшее Святейшему Синоду вдвое больше, чем министерству промышленности...
Мы потеряли самую больную страну Европы. Где еще, кроме опять-таки колоний и полуколоний, в начале ХХ века миллионы людей вымирали от оспы, холеры, тифов, малярии, туберкулеза, дифтерии? Где целые деревни были сплошь поражены сифилисом? Где акушерская помощь оказывалась только двум деревенским роженицам из ста? А проклятые большевики, едва успев прийти к власти, первым делом ввели обязательное оспопрививание — ни война, ни разруха не помешали. За те же 20 не очень мирных лет СССР избавился от оспы, холеры и чумы, а за послевоенные 15-20 лет — от тифов и малярии. Да и дифтерии с туберкулезом и сифилисом было не разгуляться, пока не подоспела демократия. Одно слово, тоталитарно действовали коммунисты, не то что поборники демократии. Вот в Британии за 200 лет после Дженнера оспопрививание так и не стало обязательным. И в ныне
Румяная гимназистка, хрустя французской булкой,
В институт девиц благородных шагала по переулку.
А за нею поручик Голицын, с усами и портупеей,
Шёл с достоинством, шаг чеканя, улыбаясь и честь имея.
Под ручку с красивой дамой в дорогом заграничном платье,
На поводке болонка, ухоженная под стать ей.
Солнце светило в небе, на деревьях пели птицы,
Распускались цветы на газонах, и у всех была радость на лицах.
Только вдруг на Финском вокзале высадились на перроне
Большевики, прибывшие тайно в опломбированном вагоне.
Сгустились на небе тучи, и солнце за ними скрылось,
Поднялся холодный ветер, на город тьма опустилась.
Всякое пьяное быдло в лаптях и тулупах грязных,
Вылезло из трактиров, подвалов и заводов разных:
Стреляют в небо солдаты, крестьяне граблями машут,
А на палубе Авроры матросы яблочко пляшут.
Гимназистка, выронив булку, истошно звала маму.
Помяв кружева на платье, упала в обморок дама.
Болонку подвёл кишечник, сверху ей вторили птицы,
Не испугался только храбрый поручик Голицын.
Он вере, царю и отечеству присягу давал не зря,
От большевистской нечисти защитить поклялся царя,
Он велел подать бокалы и гордо расправил плечи,
Надел ордена и смело шагнул пьяному быдлу навстречу.
Только силы были неравные — он один, а народа много.
И позвал он друзей иностранных – интервентов себе на подмогу.
Храбро бились друзья–союзники – все как один господа благородные,
Но большевики пропагандой своей одурманили массы народные.
И не стало жизни в России: ночью репрессии – днём демострации.
Пришлось уехать поручику с женой и брахлом в эмиграцию.
Поселился в Париже далёком, и писал мемуары про то, как
Все лучшие люди России репрессированы были жестоко.
Этот великий труд напечатали его друзья из числа интервентов
И распространили средь русских (и не очень) интеллигентов.
Тут открылись глаза у народа, еслиб не он – никогда б не узнали,
Как жилось людям до революции в России, которую мы потеряли.
++++++++++++
В России не хватает земли ?????????? Это на шестой части суши планеты Земля ??? Так сколько её надо ???? Двух третей всех континентов хватит ?????
Вообще крестьянское население в традиционной сельской среде росло стремительно, земля остовалась. Ту землю, которую перед революцией освобожденные в 1861 году крестьяне всеж выкупили уже была им маловата. Освоение целинных земель было не по плечу государству с таким уровнем механизации и самое главное способом хозяйства.