Поведение, адекватное авторитарной власти, как правило, возникает, когда народ испытывает дефицит средств к существованию, — эта формула Питирима Сорокина жива как никогда. И возможно, власть «права», когда не спешит улучшать жизнь своих подданных.
Какой хороший папка. Детей не растил, не воспитывал, как откинулся с зоны сразу и забухал. Хороший пример для подражания. Купил детям по сувениру раз в сто лет и сразу хорошим стал. А мамаша вообще шедевр — бухает и шлюхается на глазах у детей. Да, слезливая история, детишек жалко. В кого они потом вырастут? В таких же папок и мамок, которые повторят судьбу родителей. Уж лучше я над томом Му-му буду сокрушаться.
В чем смысл рассказа? Лучше отец уголовник, чем вообще без отца? Типа отец вернулся, прогонит плохого дядю Гришу и все заживут дружной семьёй... К сожалению, так не бывает.... Не успел папаня придти, как уже выдул литряк водки...
******************************
Рассказик похож на переживание девушки, влюблённой по переписке в заключённого. Типа он такой хороший, такие письма шлёт, такие слова говорит, только немножно в тюрьме, потому что кого-то ограбил, кого-то убил, а так он очень хороший...
– Вы должны понимать, что ваша страна не в силах более позаботиться о вас! Что вас ждало на этих диких, охваченных бунтом просторах?! – высокая худая женщина в брючном костюме и с бело-голубой ооновской повязкой на рукаве патетично подняла руку. Несколько сотен детей от четырех до четырнадцати лет, построенных в пять плотных прямоугольников, безмолвно слушали ее. По краям строя замерли с винтовками наперевес солдаты армии США; около трибуны стояли еще несколько международных наблюдателей и трое американских офицеров, возглавляемых майором. – Голод, страдания, гибель в конечном счете! Но международное сообщество не забыло о вас! Вас собрали сюда, вырвав из лап физической и нравственной гибели! О вас всеми силами заботятся! Вас не оставляют вниманием! Теперь, когда России больше нет… – В строю в нескольких местах возникло и тут же улеглось неуловимое движение. Женщина обвела детей взглядом. – Теперь, когда России больше нет– повторила она с нажимом, – у вас есть лишь один выход: как можно скорее покинуть эту территорию! И здесь Организация Объединенных Наций тоже окажет вам – и тысячам таких, как вы! – всю необходимую помощь. Теперь вы будете вывезены отсюда и переданы в руки тех, кто вас ждет! Вас с радостью примут цивилизованные, культурные страны – и вы забудете прошлые годы, как страшный, дикий сон о варварской земле… Я и мои коллеги, – жест вниз, – представляем здесь все человечество, которое позаботится о вас и которому отныне будете служить и вы…
…«Пункт К76», как официально именовалось это заведение в документах, был одним из более чем тысячи подобных «пунктов», созданных под патронажем ООН на оккупированной территории России. Эти заведения решали проблему детской безнадзорности. Если учесть, что, согласно отчетам, на оккупированной – или, как говорили чаще, «подконтрольной» – территории находилось не менее восьми миллионов детей младше шестнадцати лет, то поле деятельности открывалось широчайшее. Русские дети – вопреки тому, что указывалось в отчетах в мирное время – были в массе намного здоровей (особенно если дело касалось генетики, психических и хронических болезней) своих сверстников на Западе. Поэтому восьмимиллионная масса была просто кладом для ООН. С начала боевых действий уже было вывезено не менее двухсот тысяч детей; в «пунктах К» содержалось еще около четырехсот тысяч, и контингент по мере сил пополнялся. Желающих усыновить здорового белого ребенка в мире было множество. Впрочем, это касалось только тех детей, кому еще не исполнилось пяти-семи лет. Но и остальные в демократическом мире не должны были пропасть – их с распростертыми объятиями ждали «студии», «агентства», «клубы», фармакологические, парфюмерные и трансплантологические предприятия… Предоплата со множеством нулей капала на сотни счетов…
Комментарии
Литературной ценности — 5
Кто там по ветке ниже слёзы льёт... начните хотябы с "МУМУ"
******************************
Рассказик похож на переживание девушки, влюблённой по переписке в заключённого. Типа он такой хороший, такие письма шлёт, такие слова говорит, только немножно в тюрьме, потому что кого-то ограбил, кого-то убил, а так он очень хороший...
…«Пункт К76», как официально именовалось это заведение в документах, был одним из более чем тысячи подобных «пунктов», созданных под патронажем ООН на оккупированной территории России. Эти заведения решали проблему детской безнадзорности. Если учесть, что, согласно отчетам, на оккупированной – или, как говорили чаще, «подконтрольной» – территории находилось не менее восьми миллионов детей младше шестнадцати лет, то поле деятельности открывалось широчайшее. Русские дети – вопреки тому, что указывалось в отчетах в мирное время – были в массе намного здоровей (особенно если дело касалось генетики, психических и хронических болезней) своих сверстников на Западе. Поэтому восьмимиллионная масса была просто кладом для ООН. С начала боевых действий уже было вывезено не менее двухсот тысяч детей; в «пунктах К» содержалось еще около четырехсот тысяч, и контингент по мере сил пополнялся. Желающих усыновить здорового белого ребенка в мире было множество. Впрочем, это касалось только тех детей, кому еще не исполнилось пяти-семи лет. Но и остальные в демократическом мире не должны были пропасть – их с распростертыми объятиями ждали «студии», «агентства», «клубы», фармакологические, парфюмерные и трансплантологические предприятия… Предоплата со множеством нулей капала на сотни счетов…
Разговевшиеся свободой
Мы, как-будто на кайф подсевшие,
Безразличнее год от года.
Наши мысли в формате «ё-моё»,
Наши хаты обычно с краю.
А над нами кружит вороньё
Оголодавшей стаей.
Как же грамотно нас "отъюзали",
Что теперь мы тащимся сами
В бутиково-колхозном мюзикле,
Под джинсовыми небесами.
Наши принципы колют шприцами
Дети выброшенных на свалку.
Где-то в Ницце вспотев над пиццею.
Нам их всё же немного жалко.
Ах, как быстренько мы наладились
Совмещать нашу совесть с выгодой
Подавая у паперти на жизнь,
За которую нам не стыдно…
Мародёрствуя в собственной стране
Нам уже ничего не страшно.
Наблюдатели на войне,
Где убивают наших..."