зависть наши консервы вызывают ? ну уж извини :)) я про консервы нонеймовские говорил — тут иногда раскупоривают таких. Слушай, а ты где русскому то научился, открой секрет
да нидайбох. я даж те завидую где-то в чем-то — живешь в истинной димакратии, работаешь правд ненормативно — зато айфоны роллс-ройсы и все такое. А мы вот тут дрожим в неизвестности
Елена ЯМПОЛЬСКАЯ, главный редактор газеты "Культура"
Этот номер, приуроченный к 60-летию кончины крупнейшего лидера ХХ века, мы адресуем не сталинистам. И не антисталинистам. Он для тех, у кого шесть букв С Т А Л И Н вызывают в душе тревожный резонанс. Кому мало интересен монохромный мир: черное-белое. Кто хочет разобраться: не в Сталине — в собственной жизни.
Мужчины, бывшие младенцами в год смерти Сталина, сейчас выходят на пенсию. Женщины — уже лет пять как там (на пенсии в смысле), нянчат внуков. Но имя это поминается большинством российского населения чуть ли не ежедневно.
«Сталина на вас нет!» — говорит народ, наткнувшись на канал ТНТ или какой-нибудь «Дом-2 в Мексике».
«Сталина на вас нет!» — получая очередную платежку ЖКХ.
«Сталина на вас нет!» — адресовано шальным водителям, продажным чиновникам, авиахулиганам, фанатской шпане, «светским львицам» и пра-ааативным стилистам...
Сакральным проклятием оперируют даже те, на кого явно стоило бы напустить Сталина.
И, уж конечно, «Сталина на тебя нет!!» — ревет вся страна при виде Сердюкова.
Сталина на нас нет? Одного на всех? Не многовато ли ему будет?
Трудно быть богом со строчной буквы — идолом. Трудно, когда тебя то с почетом водружают, то опрокидывают бронзовыми усами в грязь. Особенно если ты уже шесть десятков лет как лежишь в могиле.
Означает ли взыскующее: «Сталина на вас нет!», что из всего наследия эпохи востребованы только репрессии (от латинского repressio — подавление, угнетение)? Наступит ли всенародное счастье, если те, кто заслуживает быть подавленным и угнетенным, будут хоть отчасти подавлены, прижучены и морально угнетены? Вряд ли. Справедливое возмездие — стимул сильный, но все-таки со знаком минус. Так можно умирить гнев, приостановить общественную эрозию, однако осчастливить нельзя. Счастье — оно исключительно в позитиве.
На мой взгляд, в наследии сталинской эпохи нас манит, прежде всего, само понятие «эпоха». Не всякий временной перегон — пусть и растянутый на десятилетия — удостаивается подобного титула. Нам с вами, например, пока не грозит. О безвременье, слава Богу, уже говорить не приходится, но и претензии на эпоху мы предъявим не скоро. Кишка потолще нужна для таких претензий.
Сталин вызывает огромный интерес в современной России. Если не шарахаться в ужасе, а взглянуть на причины трезво, мы обнаружим, что привлекает людей не столько Сталин — Иосиф Виссарионович Джугашвили собственной персоной, сколько память о большой стране и больших делах. Обаяние масштаба — вещь, с которой трудно (и не нужно) бороться. Страна хочет побеждать. Страна хочет снова почувствовать себя великой. Она измучилась, как пловец, который пытается ставить рекорды в луже: вымокнет, простудится, засалится не хуже борова, но плыть не сможет.
Чудовищно пошлыми по текущим временам выглядят призывы «выйти из тени Сталина». «Тень» предполагает, что нас готовы вывести на свет. При этом единственный реальный свет — возвращение в Россию религиозного сознания — встречает со стороны антисталинистов яростный отпор. Даже маргинальные сталинисты не визжат столь пронзительно. Может, потому что Сталин — это тоже вопрос веры. Выбирая символ, можно заблуждаться, но, в принципе не умея верить, к истине не придешь.
Что касается «света», предлагавшегося взамен сталинской «тени», он, извините, бесславно потух. То ли спираль перегорела, то ли электричество кончилось.
Преимущество ворюг перед кровопийцами оказалось поэтической метафорой. Эффектной, но при ближайшем рассмотрении недобросовестной. Ибо ворюги, как выяснилось, пьют кровь мегалитрами. И, что самое унизительное для доноров, — как-то буднично пьют. Цедят через трубочку — беспафосно. Отсутствие пафоса — главный тренд затянувшегося сезона. Отвампирили и выбросили. За безработным ученым, оскорбленным офицером, нищим пенсионером «воронок» присылать не надо. Сами перемрут, застрелятся, свалят за бугор. А бензин нынче дорог.
Почувствуйте разницу: тогда страна была дорога, отдельный человек — не очень. Теперь дорог бензин.
Вообще обесценивание жизни в сталинские времена сильным аргументом, увы, более не является. Ибо такой инфляции бытия и небытия, как в постсоветский период, мы прежде не знали. Убийство стало событием заурядным, пошлым, в сериалах — даже светским. Судя по нашему ТВ, нейтральным термином «убрать» вместо «убить» теперь пользуются не палачи, а рядовые обыватели.
Когда Сталин, вежливо, но твердо оттесняемый с лидерской строчки, занял третье место в проекте «Имя Россия», мне как журналисту показалось необходимым высказать следующее: «Можно, конечно, заклеймить голосовавших как покорное стадо, безмозглое быдло, вертухайское семя. Однако время детского максимализма в России прошло. Радикальные оценки и однозначные суждения за последние двадцать лет привели страну к новой диктатуре — диктатуре либерализма. С террором политкорректности, правящей идеологией личной выгоды и тоталитарной властью денег. Голосование за Сталина — ответ, который был неизбежен. Не «Сталин — наше имя», — сказала Россия. Он
Никогда, ни до, ни после, русский человек — труженник (не бродяга) не жил так хорошо, как при Сталине. Это пример того, как воля только одного человека способна из руин вывести страну в мировые лидеры. Сейчас ситуация в стране лишь на чуть чуть лучше, чем в 20-х годах ХХ века, но, к сожалению, Сталины перевелись.
Да. В детстве и юности постоянно смотрел в глаза своей бабушке, которая меня воспитывала (родителям приходилось много работать, чтобы хорошо жить, отец-шахтёр, мать воспитатель д/с). Дед погиб на войне, бабушка одна поднимала 8 детей, работая заправщицей карбидных фонарей на шахте (все мои дядьки и тётки прекрасные люди). Представь ситуацию: мать-одиночка с 5 несовершеннолетними детьми после страшнейшей в истории войны. Ни о каких репрессиях она слыхом не слыхивала и всегда о Сталине говорила с теплотой, хотя при Брежневе это было не принято.
Комментарии
Он "живет" в их сердцах...
Ан нет... не заводятся.
Видать, весь свой пыл на гомосексуалистов истратили. Борются...
Полновесную.
Интересно, они за такую "идею" воевать будут?
P.S. Вот оно, ключевое слово! "Мудаки" ))
Я его, гадину, всеми силами разваливал.
Матросы, помнится, бунт поднимали...
Это педерастия какая то с некрофилией...)))Ну, действительно. Человек, плохой или хороший дал дуба больше 60 лет назад.
Ну, откопайте его, набейте соломой, посадите в Кремль и чо? Он все проблемы решит что ли?
Своей головой надо думать, а не дрочить на льстивые фотки портретики в духе курортного китча.
Доцеловали совкодрочеры...
Судя по твоим воплям, тебе кегебешники и оторвали, и вставили.
Про железную лапу не забывай...
Железная лапа сжимает твои яйца, одно движение — и ты контртенором петь будешь.
Вот это выход!
У вас была, сейчас немного попустило, а в перспективе...
Найдется какой-нибудь доморощенный стален, закрутит вам болт.
Да так, что с вытаращенными глазами даже спать будете.
Потому как только про прошествии десятилетий, многие, и я в том числе, начали понимать уровень личности Сталина.
P.S. У деда на стене висел портрет Сталина, и теперь я понимаю, почему. Дед про него никогда плохого слова не сказал.
Маразм — не оргазм...
Этот номер, приуроченный к 60-летию кончины крупнейшего лидера ХХ века, мы адресуем не сталинистам. И не антисталинистам. Он для тех, у кого шесть букв С Т А Л И Н вызывают в душе тревожный резонанс. Кому мало интересен монохромный мир: черное-белое. Кто хочет разобраться: не в Сталине — в собственной жизни.
Мужчины, бывшие младенцами в год смерти Сталина, сейчас выходят на пенсию. Женщины — уже лет пять как там (на пенсии в смысле), нянчат внуков. Но имя это поминается большинством российского населения чуть ли не ежедневно.
«Сталина на вас нет!» — говорит народ, наткнувшись на канал ТНТ или какой-нибудь «Дом-2 в Мексике».
«Сталина на вас нет!» — получая очередную платежку ЖКХ.
«Сталина на вас нет!» — адресовано шальным водителям, продажным чиновникам, авиахулиганам, фанатской шпане, «светским львицам» и пра-ааативным стилистам...
Сакральным проклятием оперируют даже те, на кого явно стоило бы напустить Сталина.
И, уж конечно, «Сталина на тебя нет!!» — ревет вся страна при виде Сердюкова.
Сталина на нас нет? Одного на всех? Не многовато ли ему будет?
Трудно быть богом со строчной буквы — идолом. Трудно, когда тебя то с почетом водружают, то опрокидывают бронзовыми усами в грязь. Особенно если ты уже шесть десятков лет как лежишь в могиле.
Означает ли взыскующее: «Сталина на вас нет!», что из всего наследия эпохи востребованы только репрессии (от латинского repressio — подавление, угнетение)? Наступит ли всенародное счастье, если те, кто заслуживает быть подавленным и угнетенным, будут хоть отчасти подавлены, прижучены и морально угнетены? Вряд ли. Справедливое возмездие — стимул сильный, но все-таки со знаком минус. Так можно умирить гнев, приостановить общественную эрозию, однако осчастливить нельзя. Счастье — оно исключительно в позитиве.
На мой взгляд, в наследии сталинской эпохи нас манит, прежде всего, само понятие «эпоха». Не всякий временной перегон — пусть и растянутый на десятилетия — удостаивается подобного титула. Нам с вами, например, пока не грозит. О безвременье, слава Богу, уже говорить не приходится, но и претензии на эпоху мы предъявим не скоро. Кишка потолще нужна для таких претензий.
Сталин вызывает огромный интерес в современной России. Если не шарахаться в ужасе, а взглянуть на причины трезво, мы обнаружим, что привлекает людей не столько Сталин — Иосиф Виссарионович Джугашвили собственной персоной, сколько память о большой стране и больших делах. Обаяние масштаба — вещь, с которой трудно (и не нужно) бороться. Страна хочет побеждать. Страна хочет снова почувствовать себя великой. Она измучилась, как пловец, который пытается ставить рекорды в луже: вымокнет, простудится, засалится не хуже борова, но плыть не сможет.
Чудовищно пошлыми по текущим временам выглядят призывы «выйти из тени Сталина». «Тень» предполагает, что нас готовы вывести на свет. При этом единственный реальный свет — возвращение в Россию религиозного сознания — встречает со стороны антисталинистов яростный отпор. Даже маргинальные сталинисты не визжат столь пронзительно. Может, потому что Сталин — это тоже вопрос веры. Выбирая символ, можно заблуждаться, но, в принципе не умея верить, к истине не придешь.
Что касается «света», предлагавшегося взамен сталинской «тени», он, извините, бесславно потух. То ли спираль перегорела, то ли электричество кончилось.
Преимущество ворюг перед кровопийцами оказалось поэтической метафорой. Эффектной, но при ближайшем рассмотрении недобросовестной. Ибо ворюги, как выяснилось, пьют кровь мегалитрами. И, что самое унизительное для доноров, — как-то буднично пьют. Цедят через трубочку — беспафосно. Отсутствие пафоса — главный тренд затянувшегося сезона. Отвампирили и выбросили. За безработным ученым, оскорбленным офицером, нищим пенсионером «воронок» присылать не надо. Сами перемрут, застрелятся, свалят за бугор. А бензин нынче дорог.
Почувствуйте разницу: тогда страна была дорога, отдельный человек — не очень. Теперь дорог бензин.
Вообще обесценивание жизни в сталинские времена сильным аргументом, увы, более не является. Ибо такой инфляции бытия и небытия, как в постсоветский период, мы прежде не знали. Убийство стало событием заурядным, пошлым, в сериалах — даже светским. Судя по нашему ТВ, нейтральным термином «убрать» вместо «убить» теперь пользуются не палачи, а рядовые обыватели.
Когда Сталин, вежливо, но твердо оттесняемый с лидерской строчки, занял третье место в проекте «Имя Россия», мне как журналисту показалось необходимым высказать следующее: «Можно, конечно, заклеймить голосовавших как покорное стадо, безмозглое быдло, вертухайское семя. Однако время детского максимализма в России прошло. Радикальные оценки и однозначные суждения за последние двадцать лет привели страну к новой диктатуре — диктатуре либерализма. С террором политкорректности, правящей идеологией личной выгоды и тоталитарной властью денег. Голосование за Сталина — ответ, который был неизбежен. Не «Сталин — наше имя», — сказала Россия. Он
С теплотой.