"Разве могу осуждать мух за то, что ебутся? Однако когда на моей голове, злит. Так же и пидарасы. Когда в тихом уединении делают то, к чему лежат их души, кто возразит? Но они устраивают факельные шествия и приковывают себя к фонарям на набережной, дудят в дудки, бьют в барабаны и кричат, чтобы все знали про их нрав — что-де лупятся в очко и долбятся в жопу. Истинно, они хуже мух, ибо мухи только изредка согрешают на моей голове, пидарасы же изо дня в день пытаются совокупиться в самом ее центре. Мухи по недомыслию, пидарасы же хладнокровно и сознательно.
И через то постигаю, что пялить они хотят не друг друга, а всех, причем насильно, и взаимный содомус для них только предлог и повод."
просвещу, чего уж: — Доктор я гей... — Батенька, простите, вы, наверное артист больших и малых театров? — Нет, доктор, что вы... — Ну тогда, вы наверное художник? — Да, нет же, доктор! — Может вы деятель балета? — Нет, доктор, нет, я биндюжник! — Ха, не смешите мои тапочки, уважаемый! Какой
Комментарии
А петр первый был геем или пидаром?
Пелевин отделил мух от котлет. Геев от пидарасов.
"Разве могу осуждать мух за то, что ебутся? Однако когда на моей голове, злит. Так же и пидарасы. Когда в тихом уединении делают то, к чему лежат их души, кто возразит? Но они устраивают факельные шествия и приковывают себя к фонарям на набережной, дудят в дудки, бьют в барабаны и кричат, чтобы все знали про их нрав — что-де лупятся в очко и долбятся в жопу. Истинно, они хуже мух, ибо мухи только изредка согрешают на моей голове, пидарасы же изо дня в день пытаются совокупиться в самом ее центре. Мухи по недомыслию, пидарасы же хладнокровно и сознательно.
И через то постигаю, что пялить они хотят не друг друга, а всех, причем насильно, и взаимный содомус для них только предлог и повод."
ПравослаБные на всю голову, "дедываивальные" русские поцреоты дрочат на ЛГБТ-пидорасов.
Да еще и с каким остервенением!
Душераздирающее зрелище...
— Это гей-парад, сэр.
- И чего же они требуют, Бэрримор?
— Однополой любви, сэр.
— Им разве кто-то запрещает?
— Нет, сэр.
— Так почему же всё-таки они шумят?
— Пидарасы, сэр.