Историческая мелодрама в стихах с элементами фантастики, боевика, мистики, триллера и вестерна.
В ГОРКАХ знал его любой: старики на водку звали, дети — попросту, гурьбой метко в лысину стреляли. Был он болен, выпивал кварту спирта ежедневно… С кем ни встретится, любил матернуться вдохновенно. За версту, как шел в обком, мог узнать вождя бы каждый. Только случай с печником вышел вот какой однажды.
ВИДИТ издали печник. Видит: очень вероломно по лугу по заливному разъезжает броневик. А печник и рад отчасти, достает он пулемет. Ведь при прежней царской власти пострелять он разве мог?! Грядка луку в огороде, домик небольшой в селе… Эх: печниковых сих угодий вдруг не стало на земле. Но печник в живых остался и совсем не растерялся: «Что за лысый ездит лугом? Вот какой, однако, пес, не возьмешь меня испугом, отстрелю тебе я нос». Разошелся. А разбойник матернулся, каску снял: «Хорошо ругаться можешь», — уважительно сказал. Постоял еще немного: дескать, щас пришью, отец. Задолбал ты меня в корень. Тут бы деду и конец. Но печник — душа живая, — знай меня, не «Шиком» брит, — припугнуть вождя желая: «Как фамилия?» — кричит. Тот рыгнул (видать, от чая), лысый, чмошный, в общем — большевик. Влез обратно в броневик. «Ленин», — просто отвечает. Ленин… Тут и сел старик. День за днем проходит лето, а печник из пистолета упражняется в стрельбе. Бодр он. Готов к борьбе. И вот по свежей по пороше вдруг к избушке печника на коне в возке хорошем два военных м-м-м-чудака. Но печник не растерялся — лишь проверил арсенал. От гостей тогда остался лишь дымок да ордена…
Но вот снова по пороше, вновь к избушке печника — взвод солдат в возке хорошем. Да уж. Сила велика. Но печник — чувак не промах, улыбнулся он слегка: «Превосходна бомба с толом… больше нет теперь возка». Снова, снова по пороше, снова к дому печника, в бронепоезде хорошем полк спецназовцев. Короче, захватили старика. Скрылась хата за пригорком, мчатся сани прямиком. Поворот, усадьба, Горки, сад, подворье, белый дом. Печника прямым ударом вождь радушно повстречал. «Проходи, мерзавец старый», — отхлебнув с горла, сказал. И вдобавок ни словечка, словно все, что было, прочь. «Слышь, козел, починишь печку, а то холодно — невмочь. Если ж нет, тебя я, падла, век свободы не видать, расстреляю же сегодня. Все понятно, твою мать?» Отчего же не понять? Сделаем неукоснительно, раз уж просит сам Ильич, да еще так убедительно. Все нашлось: песок, кирпич. И все спорится, как надо — тут печник, а там — Ильич, за стеной бухает рядом. И привычна, и легка печнику работа. Отличиться хочет он: жить-то ведь охота. «Хоть бы ты, Ильич, подох, лысая горилла, чтоб, когда ты сделал вдох, выдоха не б`ыло! Чтоб ты больше не писал все свои бумаги. Те, с которыми всем нам много лет не сладить. Ты живее всех живых… Это поправимо! Стрельнуть нужно поточней, друг ты наш любимый!» Так он думает, кладет кирпичи по струнке ровно. Материт вождя любовно, словно песенку поет. Печь исправлена. Под вечер в ней защелкали дрова. Тут и выполз Ленин к печи, прокартавивши слова. Он сказал как можно строже: «Вот что, батенька… Старик… Поживешь еще… Быть может… Будешь личный мой печник». А потом бухнули круто: по-простому — без проблем. Нагрузились до бесчувствья — в общем, полный хеппи-энд.
Да, теперь такие книжки вовсе не читают, а напрасно: ведь они юмор развивают.
*Данное произведение ни в коем случае не наездки на Твардовского, это лишь только его трактовка.
Комментарии
Ленин всегда будет символом революций и революции всегда будут происходить пока в мире есть несправедливость.
Вот и 2017 год не за горами.
Мы вышли со двора.
— Я поведу тебя в музей! — Сказала мне сестра.
Вот через площадь мы идем
И входим наконец
В большой, красивый красный дом,
Похожий на дворец.
Из зала в зал переходя,
Здесь движется народ.
Вся жизнь великого вождя
Передо мной встает.
Я вижу дом, где Ленин рос,
И тот похвальный лист,
Что из гимназии принес
Ульянов-гимназист.
Здесь книжки выстроились в ряд — Он в детстве их читал,
Над ними много лет назад
Он думал и мечтал.
Он с детских лет мечтал о том,
Чтоб на родной земле
Жил человек своим трудом
И не был в кабале.
За днями дни, за годом год
Проходят чередой,
Ульянов учится, растет,
На сходку тайную идет
Ульянов молодой.
Семнадцать минуло ему,
Семнадцать лет всего,
Но он — борец! И потому
Боится царь его!
Летит в полицию приказ:
«Ульянова схватить!»
И вот он выслан в первый раз,
В деревне должен жить.
Проходит время. И опять
Он там, где жизнь кипит:
К рабочим едет выступать,
На сходках говорит.
Идет ли он к своим родным,
Идет ли на завод — Везде полиция за ним
Следит, не отстает...
Опять донос, опять тюрьма
И высылка в Сибирь...
Долга на севере зима,
Тайга и вдаль и вширь.
В избе мерцает огонек,
Всю ночь горит свеча.
Исписан не один листок
Рукою Ильича.
А как умел он говорить,
Как верили ему!
Какой простор он мог открыть
И сердцу и уму!
Не мало смелых эта речь
На жизненном пути
Смогла увлечь, смогла зажечь,
Поднять и повести.
И те, кто слушали вождя,
Те шли за ним вперед,
Ни сил, ни жизни не щадя
За правду, за народ!..
Мы переходим в новый зал,
И громко, в тишине:
— Смотри, Светлана, — я сказал, — Картина на стене!
И на картине — тот шалаш
У финских берегов,
В котором вождь любимый наш
Скрывался от врагов.
Коса, и грабли, и топор,
И старое весло...
Как много лет прошло с тех пор,
Как много зим прошло!
Уж в этом чайнике нельзя,
Должно быть, воду греть,
Но как нам хочется, друзья,
На чайник тот смотреть!
Мы видим город Петроград
В семнадцатом году:
Бежит матрос, бежит солдат,
Стреляют на ходу.
Рабочий тащит пулемет.
Сейчас он вступит в бой.
Висит плакат: «Долой господ!
Помещиков долой!»
Несут отряды и полки
Полотна кумача,
И впереди — большевики,
Гвардейцы Ильича.
Октябрь! Навеки свергли
власть
Буржуев и дворян.
Так в Октябре мечта сбылась
Рабочих и крестьян.
Далась победа нелегко,
Но Ленин вел народ,
И Ленин видел далеко,
На много лет вперед.
И правотой своих идей — Великий человек — Он всех трудящихся людей
Объединил навек.
Как дорог нам любой предмет,
Хранимый под стеклом!
Предмет, который был согрет
Его руки теплом!
Подарок земляков своих,
Красноармейцев дар — Шинель и шлем. Он принял их
Как первый комиссар.
Перо. Его он в руки брал
Подписывать декрет.
Часы. По ним он узнавал,
Когда идти в Совет.
Мы видим кресло Ильича
И лампу на столе.
При этой лампе по ночам
Работал он в Кремле.
Здесь не один рассвет встречал,
Читал, мечтал, творил,
На письма с фронта отвечал,
С друзьями говорил.
Крестьяне из далеких сел
Сюда за правдой шли,
Садились с Лениным за стол,
Беседу с ним вели.
И вдруг встречаем мы ребят
И узнаем друзей.
То юных ленинцев отряд
Пришел на сбор в музей.
Под знамя Ленина они
Торжественно встают,
И клятву Партии они
Торжественно дают:
«Клянемся так на свете жить,
Как вождь великий жил,
И так же Родине служить,
Как Ленин ей служил!
Клянемся ленинским путем — Прямее нет пути! — За мудрым и родным вождем — За Партией идти!» © С.Михалков
Историческая мелодрама в стихах с элементами фантастики, боевика, мистики, триллера и вестерна.
В ГОРКАХ знал его любой: старики на водку звали, дети — попросту, гурьбой метко в лысину стреляли. Был он болен, выпивал кварту спирта ежедневно… С кем ни встретится, любил матернуться вдохновенно. За версту, как шел в обком, мог узнать вождя бы каждый. Только случай с печником вышел вот какой однажды.
ВИДИТ издали печник. Видит: очень вероломно по лугу по заливному разъезжает броневик. А печник и рад отчасти, достает он пулемет. Ведь при прежней царской власти пострелять он разве мог?! Грядка луку в огороде, домик небольшой в селе… Эх: печниковых сих угодий вдруг не стало на земле. Но печник в живых остался и совсем не растерялся: «Что за лысый ездит лугом? Вот какой, однако, пес, не возьмешь меня испугом, отстрелю тебе я нос». Разошелся. А разбойник матернулся, каску снял: «Хорошо ругаться можешь», — уважительно сказал. Постоял еще немного: дескать, щас пришью, отец. Задолбал ты меня в корень. Тут бы деду и конец. Но печник — душа живая, — знай меня, не «Шиком» брит, — припугнуть вождя желая: «Как фамилия?» — кричит. Тот рыгнул (видать, от чая), лысый, чмошный, в общем — большевик. Влез обратно в броневик. «Ленин», — просто отвечает. Ленин… Тут и сел старик. День за днем проходит лето, а печник из пистолета упражняется в стрельбе. Бодр он. Готов к борьбе. И вот по свежей по пороше вдруг к избушке печника на коне в возке хорошем два военных м-м-м-чудака. Но печник не растерялся — лишь проверил арсенал. От гостей тогда остался лишь дымок да ордена…
Да, теперь такие книжки вовсе не читают, а напрасно: ведь они юмор развивают.
*Данное произведение ни в коем случае не наездки на Твардовского, это лишь только его трактовка.