В статье противопоставляется не ццивилизация и отшельничество (как совершенно справедливо отметил Анаркич), в статье — трезвый взгляд на ситуацию. Лыков не захотел попасть в новое рабство (крепостной строй отменили в 1861 году, а здесь крестьян снова закабаляли), это его выбор (колхоз — дело добровольное, хочешь — вступай, не хочешь — расстреляем...). Кто-то стал воевать со строем (белые, зеленые — не суть), кто-то эмигрировал. Каждый сделал свой выбор. Кто-то стал коммунистом и строил свою жизнь, Лыков выбрал отшельничество на своей земле.
Кто осуждает рабочих, погибших или оставивших здоровье на стройках, которые потом забросили? Никто. Зачем же осуждать Лыкова за его выбор? Он никого не убил, даже в отместку за убиного егерями брата, не озлобился на власть.
И тезис о сбежавшем с поля боя — неверен, потому что Лыковы свю свою жизнь бились с природой, сами. И их жизнь была не в пример труднее жизни абсолютного большинства людей, живших в СССР.
Кстати, у меня есть смутное сомнение, что его призывали в 41-м...
В статье противопоставляется "упадочная советская цивилизация" и "высокодуховное отшельничество отдельно взятой семьи" сравнивать политический строй с жизнью отшельника все равно что сравнивать экономическую формацию с преобладающими цветами в живописи. Можно написать много, но бессмысленно.
Автор на основании личных впечатлений и мнения своего знакомого сразу отметает всех советских граждан к рабам своих начальников и системы в целом. Возможность того, что человек может свободно поставить себя в обществе не рассматривается, а зря — примеры есть. Конечно это сложнее. Ведь куда проще уперев по-детски руки в боки заявить "или по-моему или никак" и, получив отказ, сбежать от суровой реальности в лес.
"Человеку, бежавшему с поля боя, придётся сражаться снова" — говорили древние. Это грозит и Лыковым: или вырождение и исчезновение, или новая попытка интеграции в общество и цивилизацию.
Согласен. Представьте — 1941 год, в деревню к Лыковым приходят немцы, их встречают соболями (хлебом солью), а когда оккупанты требуют большего, то "настоящие русские" убегают подальше — чтоб не достали...
Карбышев — отличный образец того, как можно и нужно любить родину, и принимать, и понимать её развитие и сопутствующие этому изменения. Чем он, кстати, и доказал, что можно оставаться собой несмотря на окружающую социальную обстановку. Смена монархии социализмом не выбила его из колеи, он как занимался своим делом, так и продолжил.
Сказать что он был предателем и прибился к революционерам, чтобы сохранить себе жизнь, ни у кого язык не повернётся — его подвиг говорит сам за себя.
Странная статья — любая медаль имеет 2 стороны. Берем Лыковых за образец — разбегаемся по заимкам, ищем Счастье? Это государство разваливается — никто налогов, как Лыковы не платит, приходят, те, кто может объединить и заставить платить и опять большинство собирают до кучи...
Комментарии
Кто осуждает рабочих, погибших или оставивших здоровье на стройках, которые потом забросили? Никто. Зачем же осуждать Лыкова за его выбор? Он никого не убил, даже в отместку за убиного егерями брата, не озлобился на власть.
И тезис о сбежавшем с поля боя — неверен, потому что Лыковы свю свою жизнь бились с природой, сами. И их жизнь была не в пример труднее жизни абсолютного большинства людей, живших в СССР.
Кстати, у меня есть смутное сомнение, что его призывали в 41-м...
Автор на основании личных впечатлений и мнения своего знакомого сразу отметает всех советских граждан к рабам своих начальников и системы в целом. Возможность того, что человек может свободно поставить себя в обществе не рассматривается, а зря — примеры есть. Конечно это сложнее. Ведь куда проще уперев по-детски руки в боки заявить "или по-моему или никак" и, получив отказ, сбежать от суровой реальности в лес.
"Человеку, бежавшему с поля боя, придётся сражаться снова" — говорили древние. Это грозит и Лыковым: или вырождение и исчезновение, или новая попытка интеграции в общество и цивилизацию.
Сказать что он был предателем и прибился к революционерам, чтобы сохранить себе жизнь, ни у кого язык не повернётся — его подвиг говорит сам за себя.