17 августа Хамовнический суд Москвы признал виновными в хулиганстве участниц феминистской панк-группы Pussy Riot и приговорил их к двум годам лишения свободы.
Примечательно, что президент РФ Владимир Путин, против которого и была направлена акция панк-феминисток, лишь острожно отметил, что все должно быть по закону.

Обвинение обосновывало свою позицию не только на гражданском и уголовном праве, но и на решениях церковных соборов многовековой давности. Нужно ли говорить, что в современной России подобное как минимум необоснованно, незаконно и противоречит духу конституции страны.
Показательным является тот факт, что ни один из свидетелей обвинения, которые заявляли о том, что им, как христианам, нанесли непоправимый урон в моральном смысле, не смог вспомнить простейшего – символа веры.

Несмотря на то, что мотивом своей деятельности обвиняемые указывали политические, суд решил, что девушки действовали «по мотивам религиозной ненависти и вражды и по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы».
девушки этапированы в дальние колонии, а не определены куда-то поближе. Все это о многом говорит», — уверена Волкова.

Председатель совета правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов отметил, что определением мест отбывания преследуется задача создать барьеры для общения осужденных с родственниками и адвокатами.

«Ближайшая к Москве — Можайская женская колония, до нее всего 100 км и девушек вполне могли бы отправить отбывать срок туда, тем более, что у них есть малолетние дети, это было бы логично. В Потьму же, например (в Мордовию – «Полит.ру») добираться нужно целую ночь поездом, а потом еще по шоссе до колонии.
Кроме того, в той же 14-й колонии отбывает наказание Евгения Хасис (осужденная за убийство адвоката Станислава Маркелова – «Полит.ру»). И вообще эта колония жесткая, предназначенная для отбывания осужденных по значительно более тяжким статьям, таким, как убийство. Толоконникова при этом осуждена всего на 2 года. А ведь даже осужденных за терроризм направляли в прошлом в Можайскую колонию. Все это кажется странным», — рассуждает Черкасов —
«группа колоний в районе станции Потьма – это в прошлом Дубравлаг – старейший лагерь (и старейшее управление ФСИН) для политических заключенных в России. Он был основан в 30-х годах, а с начала 60-х до начала 70-х это вообще было единственное управление, которое занималось «политическими». А в 80-х, к слову, были созданы еще лагеря для политзеков – именно в Пермской области, куда отправилась сейчас Мария Алехина. И это вообще были единственные регионы с 80-х, где находились политзаключенные», — рассказал Черкасов.

Отбывавшая срок заключения как раз в 14-й мордовской колонии юрист «Юкоса» Светлана Бахмина (а она пробыла в здесь до 19 сентября 2008 года), свидетельствует, что в этой
колонии нет даже минимальных условий для поддержания социального статуса женщины.

«…свободного времени как такового минимум, и оно у тебя направлено на выживание, потому что надо стирать, мыться и прочее, а это все сопряжено с довольно серьезными трудностями. Там нет горячей воды, и баня раз в неделю. Когда я пришла, в субботу работали, потом — до обеда в субботу», — рассказывает Бахмина в интервью журналу «The New Times»

«А, простите, унитазы — они как бы существуют, но носят декоративную роль. Канализации нет…»

23 ноября Алехина была переведена в одиночную камеру колонии из-за напряженных отношений с другими осужденными. Одиночная камера благоустроена, в ней есть все необходимое для нормального пребывания заключенной. Находиться там Алехина сможет, пока сама не пожелает выйти или администрация учреждения не посчитает, что в общем отряде ей ничего уже не угрожает.

«Песня на два года»

Как домашний арест стал пыткой

Комментарии