Афтар, а сам бы хотел попарится на нарах? Сколько бы ты выдержал в "тепличных" условиях, которые тебе ангелы-ВОХРовцы устроили бы? Отсидев 5-6 лет ты бы заразился туберкулезом — это 100%, вышел бы на свободу с чистой совестью и тяжело больным человеком, от которого бы все шарахались как от прокаженного. Даже если бы ты действительно был виноват, допустим попался когда прорывал тоннель Пекин Берлин. Или за анекдот, рассказанный другу-стукачу по пьянке. Другу твоя супружница приглянулась и твой костюмчик. Ты же добрейший мужик, тебе с такими же как ты весельчаками-ВОХРОВцами было бы весело на зоне.
Дохляка не могут найти, все, блин, упитанные... А кто же тогда за пайку то работал?
Перестроечный дух столько лживого говна вылил на нашу Родину, что многие просто ошалели и под давлением массовой, вездесущей и всепроникающей лжи — поверили, к сожалению...
Сейчас этот фокус уже не пройдёт, люди поумнели на своих набитых шишках и на граблях на которые они наступали, поведясь на ложь! Получали прямо в лоб и больно! Но тем ценней урок и опыт!
«А меню тоже не произвольное, оно же составляется, исходя из всех норм, и, поскольку оно утверждено и вывешено, то каждый заключённый своё право знает. А отступление, невыполнение — это ведь для каких жалоб повод! Поэтому тут был железный закон, писаный и неписаный: вынь да положи!»
Во как оно оказывается, жалоб они боялись : ))
До бога высоко, до царя далек. Почему поговорки такие живучие?
Раньше (если без применения к зекам) жалоба на местный беспредел в вышестоящие партийные структуры (райком, обком...) могла сильно испортить жизнь тем на кого была сия жалоба. Сейчас они вполне могут в "невинных жертвах" оказаться.
В этом году только от NED — National Endowment for Democracy им $ 50.000 обломилось
«Автономная некоммерческая организация "Мемориальный центр по истории политических репрессий «Пермь-36»
Для поддержки музея, расположенного в поселке Кучино за пределами Перми в Уральском регионе России, посвященное политических репрессий в Советском Союзе. Пермь- 36 будет провести три обучающих семинаров для учителей из регионов России на темы, касающиеся советской истории и ее влияние на современную Россию. Пермь-36 будут готовить электронные версии исторических и методических материалов, а также участники семинара узнают, как интегрировать технологии в своих классах.»
Налоги росли неумолимо: для колхозов в 1950 и 1951 повышались нормы сдачи мяса, молока, шерсти и яиц. При этом в 1952-м заготовительные цены на поставки колхозных зерна, мяса и свинины были ниже, чем в 1940, а плата за картофель – ниже расходов по его транспортировке. К примеру, в 1950 в Белорусской ССР закупочные цены на молоко возмещали колхозам 25% его себестоимости, свинины – 5% [45, с. 5]. B 1953 заготцена на картошку в Московской и Ленинградской областях составляла 2,5-3 коп. за 1 кг [16, стр. 344].
Дополнительно местные власти включали в обязательства по поставкам продуктов животноводства колхозов и индивидуальных хозяйств не предусмотренное государственным планом погашение недоимок прошлых лет. Помимо выполнения государственных поставок, колхозы также были обязаны формировать семенные фонды: отложить часть оставшегося урожая в неприкосновенный запас, и лишь после этого делать колхозникам выдачи за трудодни. Конечно, огромная масса колхозов просто не могла выполнять всех поставок – в этом случае их долю госпоставок переваливали на преуспевающие «колхозы-миллионеры». В результате уровень их недоимочности по тем или иным пунктам (а то и по всем сразу) рос, достигая колоссальных сумм, и союзному правительству ничего не оставалось делать, как регулярно списывать эту задолженность.
В такой обстановке, конечно, ни о какой «эффективности» коллективных хозяйств речи не шло.
Однако тяжелее всего было положение собственно жителей деревни: на них буквально давили два налога, установленные ещё в 30-е, однако в начале 50-х ставшие настоящим ярмом на шее колхозника, – денежный и натуральный. Денежный налог выплачивался по прогрессивным ставкам, которые регулярно пересматривались: если в 1940-м колхозники и единоличники выплатили государству 2,4 млрд. руб. сельскохозяйственного налога, то в 1952-м – уже 8,7 млрд. При этом в том году налог ещё и был увеличен на 15,6% [8, c. 418]. Если в 1940 средняя сумма налога с двора составляла 112 руб., то в 1950 – уже 431, в 1951 – 471, в 1952 – 528 руб. [43, c. 19]. Историк Е.Н. Евсеева пишет: «Колхозник, имевший в хозяйстве корову, свинью, двух овец, 0,15 га земли под картофелем и 0,05 га грядок овощей, платил в 1940 г. 100 руб. сельхозналога, а в 1952 г. – уже 1.116 руб.» [27, c. 325]. Натуральный налог представлял собой обязательные поставки мяса, шерсти, молока, яиц, картофеля и пр. – фактически это был оброк. Причём не имело значения, есть ли в хозяйстве живность вообще (а, к примеру, по состоянию на 1 января 1950 никакого скота не имели 15,2% ЛПХ [49, с. 356]). В результате «бескоровные» колхозники вынуждены были приобретать мясо на рынке у таких же колхозников по рыночной цене, а затем сдавать его государству бесплатно, в счёт налога. Ко всему годовые нормы сдачи мяса после войны только повышались, и если в 1940-м они составляли 32-45 кг, то в начале 50-х – 40-60 кг [45, c. 6].
Грабительскими поборами облагалось буквально всё, даже растущие на приусадебной территории плодовые деревья – поштучно. Чтобы уплатить их, колхознику ничего не оставалось, как продавать на рынке почти всё произведённое в своём хозяйстве (кстати, торговать на городских и сельских базарах, железнодорожных станциях колхозникам разрешалось только при наличии справки о том, что их колхоз полностью выполнил свои обязательства перед государством, а сами они рассчитались по госпоставкам). В противном случае оставалось забивать скот и вырубать насаждения – однако в результате колхозник лишался фактически единственного источника продовольствия для себя и своей семьи.
Дело в том, что за трудодни в большинстве хозяйств он не получал почти ничего, кроме отметки в журнале: в 1950-55 по стране на один трудодень средняя выдача составляла 1,4-1,8 кг зерна, 0,2-0,4 кг картофеля, 1,44-1,88 руб. денег. При этом в 30% колхозов денежные выплаты не превышали 40 коп., а в Курской области колхозники получали 4 коп. за трудодень, в Калужской и Тульской – 1 коп. [21, с. 517]. Около четверти всех колхозов страны вообще не выдавали денег на трудодни, ограничиваясь небогатой «натурой» (в Нечерноземье доля таких колхозов составляло почти 40%) [8, с. 428]. Выплаты остальных колхозов составляли лишь пятую часть денежных доходов их работников. В 1952 для того, чтобы купить килограмм масла, колхозник должен был отработать 60 трудодней, а чтобы приобрести весьма скромный костюм, нужен был весь его годовой заработок [29]. При этом минимум выработки трудодней составлял в разных частях страны 150-200
"Рост налогов" для села более чем был обусловлен повышением автоматизации. Если в 40-х комбайны на селе были еще достаточной экзотикой, то после войны в 50-е они были уже нормой.
А насчет трудодней, здесь все зависело от колхоза. Насколько грамотно в нем велось хозяйство. Вот что говорят очевидцы о трудоднях. (...)
Кемет: А как ездили? Говорят, что в сельской местности зарплату не платили, особенно колхозникам, у них трудодни были.
Соседка: Да как это не платили, небыло задержек, не то что сейчас.
Мама: Трудодни, они же раньше были, их учитывали, а потом оплачивали, зерно, мясо, молоко делили по трудодням.
Кемет: Как это? Что за трудодни-то? Как они учитывались и оплачивались.
Соседка: Не оплачивали, зерно давали, а ты потом зерно сдавал государству или на сторону продавал.
Кемет: Бесплатно сдавал что ли?
Соседка: Почему бесплатно? Нет, там расценки были.
Мама: Деньги в колхозе до войны почти не платили-их наёмным рабочим платили. У меня отец тогда в колхоз вступил. Имущество-то стало общее, делили урожай по работе, кто сколько наработал, тот столько и получал.
У меня отец косец хороший был, это с войны он с одной рукой пришел, но все равно не уступал здоровым. Вот он как объяснял про трудодни, есть, к примеру участок, надо его скосить. Обычно скашивается участок за 5 дней, скажем. Вот и считается, что нужно пять трудодней, их и начислят. Если хорошо поработаешь, то управишься за 2 дня, но начислят все равно 5, но можешь в тенечке пролежать, и скосить за 10 дней, но тоже начислят 5. Потом, сколько трудодней получится, так всем и поделят урожай, пропорционально трудодням.
Сначала после уборочной делили, потом ежемесячно можно было получать. Продукцию или сам мог съесть или продать, или колхозу поручить, и деньги получить.
Комментарии
Дохляка не могут найти, все, блин, упитанные... А кто же тогда за пайку то работал?
Сейчас этот фокус уже не пройдёт, люди поумнели на своих набитых шишках и на граблях на которые они наступали, поведясь на ложь! Получали прямо в лоб и больно! Но тем ценней урок и опыт!
Во как оно оказывается, жалоб они боялись : ))
До бога высоко, до царя далек. Почему поговорки такие живучие?
В этом году только от NED — National Endowment for Democracy им $ 50.000 обломилось
«Автономная некоммерческая организация "Мемориальный центр по истории политических репрессий «Пермь-36»
Для поддержки музея, расположенного в поселке Кучино за пределами Перми в Уральском регионе России, посвященное политических репрессий в Советском Союзе. Пермь- 36 будет провести три обучающих семинаров для учителей из регионов России на темы, касающиеся советской истории и ее влияние на современную Россию. Пермь-36 будут готовить электронные версии исторических и методических материалов, а также участники семинара узнают, как интегрировать технологии в своих классах.»
ned.org
Дополнительно местные власти включали в обязательства по поставкам продуктов животноводства колхозов и индивидуальных хозяйств не предусмотренное государственным планом погашение недоимок прошлых лет. Помимо выполнения государственных поставок, колхозы также были обязаны формировать семенные фонды: отложить часть оставшегося урожая в неприкосновенный запас, и лишь после этого делать колхозникам выдачи за трудодни. Конечно, огромная масса колхозов просто не могла выполнять всех поставок – в этом случае их долю госпоставок переваливали на преуспевающие «колхозы-миллионеры». В результате уровень их недоимочности по тем или иным пунктам (а то и по всем сразу) рос, достигая колоссальных сумм, и союзному правительству ничего не оставалось делать, как регулярно списывать эту задолженность.
В такой обстановке, конечно, ни о какой «эффективности» коллективных хозяйств речи не шло.
Однако тяжелее всего было положение собственно жителей деревни: на них буквально давили два налога, установленные ещё в 30-е, однако в начале 50-х ставшие настоящим ярмом на шее колхозника, – денежный и натуральный. Денежный налог выплачивался по прогрессивным ставкам, которые регулярно пересматривались: если в 1940-м колхозники и единоличники выплатили государству 2,4 млрд. руб. сельскохозяйственного налога, то в 1952-м – уже 8,7 млрд. При этом в том году налог ещё и был увеличен на 15,6% [8, c. 418]. Если в 1940 средняя сумма налога с двора составляла 112 руб., то в 1950 – уже 431, в 1951 – 471, в 1952 – 528 руб. [43, c. 19]. Историк Е.Н. Евсеева пишет: «Колхозник, имевший в хозяйстве корову, свинью, двух овец, 0,15 га земли под картофелем и 0,05 га грядок овощей, платил в 1940 г. 100 руб. сельхозналога, а в 1952 г. – уже 1.116 руб.» [27, c. 325]. Натуральный налог представлял собой обязательные поставки мяса, шерсти, молока, яиц, картофеля и пр. – фактически это был оброк. Причём не имело значения, есть ли в хозяйстве живность вообще (а, к примеру, по состоянию на 1 января 1950 никакого скота не имели 15,2% ЛПХ [49, с. 356]). В результате «бескоровные» колхозники вынуждены были приобретать мясо на рынке у таких же колхозников по рыночной цене, а затем сдавать его государству бесплатно, в счёт налога. Ко всему годовые нормы сдачи мяса после войны только повышались, и если в 1940-м они составляли 32-45 кг, то в начале 50-х – 40-60 кг [45, c. 6].
Грабительскими поборами облагалось буквально всё, даже растущие на приусадебной территории плодовые деревья – поштучно. Чтобы уплатить их, колхознику ничего не оставалось, как продавать на рынке почти всё произведённое в своём хозяйстве (кстати, торговать на городских и сельских базарах, железнодорожных станциях колхозникам разрешалось только при наличии справки о том, что их колхоз полностью выполнил свои обязательства перед государством, а сами они рассчитались по госпоставкам). В противном случае оставалось забивать скот и вырубать насаждения – однако в результате колхозник лишался фактически единственного источника продовольствия для себя и своей семьи.
Дело в том, что за трудодни в большинстве хозяйств он не получал почти ничего, кроме отметки в журнале: в 1950-55 по стране на один трудодень средняя выдача составляла 1,4-1,8 кг зерна, 0,2-0,4 кг картофеля, 1,44-1,88 руб. денег. При этом в 30% колхозов денежные выплаты не превышали 40 коп., а в Курской области колхозники получали 4 коп. за трудодень, в Калужской и Тульской – 1 коп. [21, с. 517]. Около четверти всех колхозов страны вообще не выдавали денег на трудодни, ограничиваясь небогатой «натурой» (в Нечерноземье доля таких колхозов составляло почти 40%) [8, с. 428]. Выплаты остальных колхозов составляли лишь пятую часть денежных доходов их работников. В 1952 для того, чтобы купить килограмм масла, колхозник должен был отработать 60 трудодней, а чтобы приобрести весьма скромный костюм, нужен был весь его годовой заработок [29]. При этом минимум выработки трудодней составлял в разных частях страны 150-200
А насчет трудодней, здесь все зависело от колхоза. Насколько грамотно в нем велось хозяйство. Вот что говорят очевидцы о трудоднях. (...)
Кемет: А как ездили? Говорят, что в сельской местности зарплату не платили, особенно колхозникам, у них трудодни были.
Соседка: Да как это не платили, небыло задержек, не то что сейчас.
Мама: Трудодни, они же раньше были, их учитывали, а потом оплачивали, зерно, мясо, молоко делили по трудодням.
Кемет: Как это? Что за трудодни-то? Как они учитывались и оплачивались.
Соседка: Не оплачивали, зерно давали, а ты потом зерно сдавал государству или на сторону продавал.
Кемет: Бесплатно сдавал что ли?
Соседка: Почему бесплатно? Нет, там расценки были.
Мама: Деньги в колхозе до войны почти не платили-их наёмным рабочим платили. У меня отец тогда в колхоз вступил. Имущество-то стало общее, делили урожай по работе, кто сколько наработал, тот столько и получал.
У меня отец косец хороший был, это с войны он с одной рукой пришел, но все равно не уступал здоровым. Вот он как объяснял про трудодни, есть, к примеру участок, надо его скосить. Обычно скашивается участок за 5 дней, скажем. Вот и считается, что нужно пять трудодней, их и начислят. Если хорошо поработаешь, то управишься за 2 дня, но начислят все равно 5, но можешь в тенечке пролежать, и скосить за 10 дней, но тоже начислят 5. Потом, сколько трудодней получится, так всем и поделят урожай, пропорционально трудодням.
Сначала после уборочной делили, потом ежемесячно можно было получать. Продукцию или сам мог съесть или продать, или колхозу поручить, и деньги получить.
(...)
PS: А если серьезно, то элементарно не влезло. Я и так статью был вынужден порезать.
: ))