маринескО он стал уже в зрелом возрасте, изменив себе фамилию, а по папе он молдаванин маринескУ... как офицер — это был совсем не образец для подражания, а после того как затопил вильгельма с 5000 немецких женщин и детей (беженцев) совсем спился и сдох как собака
>>По современным оценкам на борту должно было находиться 10 582 человека: 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок (2. U-Boot-Lehrdivision), 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих, и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей.
Оценки действиям Маринеско и экипажа С-13 сильно разнятся, от чрезвычайно положительных (в советских источниках)[6] до осуждающих.[7]
В некоторых немецких публикациях в годы холодной войны, потопление «Густлоффа» называется военным преступлением, таким же, как бомбардировка Дрездена союзниками.[источник не указан 442 дня] Однако исследователь катастрофы Гейнц Шён[8] заключает, что лайнер представлял собой военную цель и его потопление не являлось военным преступлением, так как: суда, предназначенные для перевозки беженцев, госпитальные суда должны были быть обозначены соответствующими знаками — красным крестом, не могли носить камуфляжную окраску, не могли идти в одном конвое вместе с военными судами. На их борту не могли находиться какие-либо военные грузы, стационарные и временно размещённые орудия ПВО, артиллерийские орудия или иные аналогичные средства.[9]
Говоря юридическим языком[источник не указан 468 дней], «Вильгельм Густлофф» был вспомогательным кораблём ВМС, на который позволили подняться шести тысячам беженцев. Вся ответственность за их жизнь, с того момента как они поднялись на боевой корабль, лежала на соответствующих должностных лицах немецкого военного флота. Таким образом, «Густлофф» являлся законной военной целью советских подводников, ввиду следующих фактов:
«Вильгельм Густлофф» не являлся безоружным гражданским судном: на его борту имелось вооружение, которым можно было бороться с кораблями и авиацией противника;
«Вильгельм Густлофф» являлся учебной плавучей базой для подводного флота Германии;
«Вильгельм Густлофф» шёл в сопровождении боевого корабля флота Германии (миноносец «Лёве»);
Советские транспорты с беженцами и ранеными в годы войны неоднократно становились целями для германских подлодок и авиации (в частности, теплоход «Армения», потопленный в 1941 году в Чёрном море, вёз на своём борту более 5 тыс. беженцев и раненых. Выжило только 8 человек. Впрочем, «Армения», как и «Вильгельм Густлофф», нарушала статус санитарного судна и являлась законной военной целью).[10]
Тем не менее, в любом случае утверждение, что гибель «Вильгельма Густлофа» нанесла существенный ущерб вооруженным силам Германии — не имеет достаточно оснований. Из личного состава школы подводного плавания, находившихся в ту роковую ночь на борту, невозможно было укомплектовать ни одного экипажа подводной лодки, поскольку там были, главным образом, младшие специалисты, не имевшие опыта службы на боевых субмаринах.
Комментарии
>>По современным оценкам на борту должно было находиться 10 582 человека: 918 курсантов младших групп 2-го учебного дивизиона подводных лодок (2. U-Boot-Lehrdivision), 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих, и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей.
В некоторых немецких публикациях в годы холодной войны, потопление «Густлоффа» называется военным преступлением, таким же, как бомбардировка Дрездена союзниками.[источник не указан 442 дня] Однако исследователь катастрофы Гейнц Шён[8] заключает, что лайнер представлял собой военную цель и его потопление не являлось военным преступлением, так как: суда, предназначенные для перевозки беженцев, госпитальные суда должны были быть обозначены соответствующими знаками — красным крестом, не могли носить камуфляжную окраску, не могли идти в одном конвое вместе с военными судами. На их борту не могли находиться какие-либо военные грузы, стационарные и временно размещённые орудия ПВО, артиллерийские орудия или иные аналогичные средства.[9]
Говоря юридическим языком[источник не указан 468 дней], «Вильгельм Густлофф» был вспомогательным кораблём ВМС, на который позволили подняться шести тысячам беженцев. Вся ответственность за их жизнь, с того момента как они поднялись на боевой корабль, лежала на соответствующих должностных лицах немецкого военного флота. Таким образом, «Густлофф» являлся законной военной целью советских подводников, ввиду следующих фактов:
«Вильгельм Густлофф» не являлся безоружным гражданским судном: на его борту имелось вооружение, которым можно было бороться с кораблями и авиацией противника;
«Вильгельм Густлофф» являлся учебной плавучей базой для подводного флота Германии;
«Вильгельм Густлофф» шёл в сопровождении боевого корабля флота Германии (миноносец «Лёве»);
Советские транспорты с беженцами и ранеными в годы войны неоднократно становились целями для германских подлодок и авиации (в частности, теплоход «Армения», потопленный в 1941 году в Чёрном море, вёз на своём борту более 5 тыс. беженцев и раненых. Выжило только 8 человек. Впрочем, «Армения», как и «Вильгельм Густлофф», нарушала статус санитарного судна и являлась законной военной целью).[10]
Тем не менее, в любом случае утверждение, что гибель «Вильгельма Густлофа» нанесла существенный ущерб вооруженным силам Германии — не имеет достаточно оснований. Из личного состава школы подводного плавания, находившихся в ту роковую ночь на борту, невозможно было укомплектовать ни одного экипажа подводной лодки, поскольку там были, главным образом, младшие специалисты, не имевшие опыта службы на боевых субмаринах.
Про консервы не знал, интересно!