Кстати, недавно проезжая по эстакаде мимо Рижского, обратил внимание на какой-то дым. Оказалось, дымил паровоз, стоящий на 1-м пути. Притом, с каким-то составом.
В 80-х, помнится, шарашились по Джезказганскому паровозному запаснику... Их там было тук 50, не меньше, вроде бы как на консервации. На каких-то ещё даже приборы сохранились, на каких-то вообще ничего... Тоже думалось — вот техника, работала-работала, а её — вот так — на разграбление, на проржавление...
Ну, жалко-то оно, конечно, жалко... Только вот мысль... Да, конечно, паровоз ещё может побегать, только вот зачем? Опять каменный уголь в депо завозить? Опять через каждые 300-500 километров водокачки ставить, чтобы воды в котёл залить? Опять пассажирам не открывать окна, чтобы не быть перемазанными в саже? Опять жильцам домов, прилегающих к вокзалу и путям, задыхаться от каменноугольного дыма?
Так же, как и старые самолёты, разбираемые на запчасти. Сердце кровью обливается, только вот летать им уже нельзя. А из каждого музей не сделаешь.
Нет... Старая техника, как бы ни было её жаль, должна уступать место новой.
Комментарии
Ну, жалко-то оно, конечно, жалко... Только вот мысль... Да, конечно, паровоз ещё может побегать, только вот зачем? Опять каменный уголь в депо завозить? Опять через каждые 300-500 километров водокачки ставить, чтобы воды в котёл залить? Опять пассажирам не открывать окна, чтобы не быть перемазанными в саже? Опять жильцам домов, прилегающих к вокзалу и путям, задыхаться от каменноугольного дыма?
Так же, как и старые самолёты, разбираемые на запчасти. Сердце кровью обливается, только вот летать им уже нельзя. А из каждого музей не сделаешь.
Нет... Старая техника, как бы ни было её жаль, должна уступать место новой.
Я вчера старый сгоревший утюг выбросил — теперь давай меня предателем сделаем: как же, я ж утюг предал!