Видимо, богатые дяди и тети совсем уже не могут здоровых детей родить. А бедные отказываются разрешать свое потомство кромсать. Только такой закон позволит "сильным мира сего" разрешить ситуацию, да, к тому же, еще и платить не надо. Экономненько(((
Следует закрыть все тюрьмы и колонии. Наказание одно — рачленение преступника на органы для пересадки. Это снимет бремя с бюджета по содержанию мест заключений. Это поможет спасти больных. Это искоренит преступность.
Почему именно ювенальная юстиция связывается с этим законом? Почему не недавняя инициатива по запрету абортов? Ведь ясно куда попадет большинство недоабортированных — на фабрику органов!!!
Это ж страшно теперь будет, не дай бог, в больницу попасть с ребёнком. Послушайте-ка, недавно же где-то писали, что ещё и дети теперь одни должны будут в больнице находится без взрослых (лет с 3-4 что ли). Не спецом ли эти два закона вместе собираются принимать... ну, пзdц.
Что ни день, то всё страшнее и страшнее становится жить в России. С нашим беззаконием детей без спросу на органы... это как в том страшном анеке: устали искать свою половинку — возьмите две четвертинки...
Я против возможности продавать СВОИ органы при жизни. То есть против того, чтобы обнищавшая мать могла продать вою почку тобы накормить детей. Это может черти к чему привести. А у покойников брать органы, если это может помочь ЖИВОМУ человеку — я только за и считаю абсолютно правильным. И не нужно никакого разрешения от родственников. Хоть ребенок, хоть не ребенок-какая разница?! Ему-покойнику-то все равно!
Случись со мной чего (тьфу три разА), так пусть хоть всего растащат. Только, боюсь, от моих органов, врядли кому похорошеет! ))))
Верховный суд сегодня оставил в силе оправдательный приговор четырем московским врачам, которых обвиняли в незаконной трансплантации донорских органов. Дело против них было возбуждено еще три года назад — прокуратура пыталась доказать, что медики планировали взять почки для пересадки у еще живого пациента. Сами обвиняемые это категорически отрицали. Мосгорсуд дважды становился на их сторону и выносил оправдательный приговор. Прокуратура каждый раз обжаловала вердикт.
Валерий Шумаков, директор НИИ трансплантологии и искусственных органов Минздравсоцразвития: "Выше, чем Верховный Суд инстанции нет. И будем надеяться, что в деле врачей, которое длилось около трех лет, поставлена точка. Под воздействием всего этого дела катастрофически уменьшилось количество донорских органов, и это привело к тому, что люди, которым больше ничего кроме пересадки органов не помогает, умирали".
Но специалисты говорят не только о деле, которое сегодня рассматривал Верховный суд. Они указывают на целый ряд недоработок в законодательстве. По их мнению, оно устарело. И врачи подчас не могут оказать помощь больным, поскольку будет нарушен закон.
Артем, пациент: "Сказали, что нужна пересадка почки и прежде, чем делать мне удалили две почки свои".
Спокойно, даже отстраненно Артем рассказывает о своей болезни. О жесткой диете без фруктов — может остановиться сердце, об одном стакане воды в день — пить хочется все время, о болезненной процедуре очистки крови и о том, как надежда на ДРУГУЮ жизнь начала гаснуть, когда кто-то из взрослых остановил пересадку почек.
Алексей Валов, зав.отделением по пересадке почки Российской детской клинической больницы: "Я хочу показать вот эту папочку — это письма с просьбами взять на трансплантацию… Мы вынуждены отвечать, что готовы рассмотреть эти письма в следующем году, когда возобновиться работа".
За три года, пока тянулось дело врачей, количество пересадок в единственном в России детском отделении сократилось в несколько раз, а с апреля этого года хирурги не провели ни одной операции. Прокуратура нашла новые нарушения в работе врачей: они брали донорские органы из городских и районных больниц, а в законе 92 года о таких больницах ни слова.
Николай Герасименко, заместитель председателя Комитета ГД по охране здоровья: "В законе о трансплантации 92 года их нету, муниципальных учреждений, потому что в 92-м их не было и в помине, были только государственные учреждения".
Оля Ефимцева: "До последнего момента надеялась — но когда вот увидела закон, поняла, что не будет ничего".
Оля проплакала весь свой День рождения. На днях ей исполнилось 18 — в детской больнице оставаться больше не может, уезжает домой в Амурскую область, так и не дождавшись своей почки.
Марина Профиненко, мать пациентки: "Это очень мизерная поправка к закону — всего лишь один союз И, и слово муниципальный — больше ничего не надо, чтобы спасти жизнь этим детям".
Трансплантологи надеются — очередной оправдательный приговор поможет быстрей вернуть их отрасль медицины хотя бы на уровень трехлетней давности. Депутаты уже пообещали рассмотреть поправку к закону в январе. А прокурор временно снял наложенный в апреле запрет. Но процесс получения разрешения все же остается сложным — пока пересадки в больнице не возобновились.
Валерий Ринчино не стал дожидаться решения чиновников — отдал сыну СВОЮ почку — иначе он бы не выжил. Дела сердечников так не решишь — Михаилу срочно нужно новое сердце — старое, говорит, расползается на части.
Михаил Румянцев: "Кто-то ждет полтора года, кто-то ждет два года… У меня две дочки. Маленькой дочке три годика и старшей 16 лет. Я решил, что я все-таки буду жить. Надо бороться, бороться и бороться".
Авитае сделали пересадку несколько лет назад — учиться, занимается спортом, ходит на свидания. И почти каждую неделю приезжает сюда, где долгие годы жила в ожидании новой жизни. Правда, в последнее время в знакомые палаты заходит со страхом — вдруг кого-то уже не увидит.
Комментарии
Что ни день, то всё страшнее и страшнее становится жить в России. С нашим беззаконием детей без спросу на органы... это как в том страшном анеке: устали искать свою половинку — возьмите две четвертинки...
Случись со мной чего (тьфу три разА), так пусть хоть всего растащат. Только, боюсь, от моих органов, врядли кому похорошеет! ))))
Валерий Шумаков, директор НИИ трансплантологии и искусственных органов Минздравсоцразвития: "Выше, чем Верховный Суд инстанции нет. И будем надеяться, что в деле врачей, которое длилось около трех лет, поставлена точка. Под воздействием всего этого дела катастрофически уменьшилось количество донорских органов, и это привело к тому, что люди, которым больше ничего кроме пересадки органов не помогает, умирали".
Но специалисты говорят не только о деле, которое сегодня рассматривал Верховный суд. Они указывают на целый ряд недоработок в законодательстве. По их мнению, оно устарело. И врачи подчас не могут оказать помощь больным, поскольку будет нарушен закон.
Артем, пациент: "Сказали, что нужна пересадка почки и прежде, чем делать мне удалили две почки свои".
Спокойно, даже отстраненно Артем рассказывает о своей болезни. О жесткой диете без фруктов — может остановиться сердце, об одном стакане воды в день — пить хочется все время, о болезненной процедуре очистки крови и о том, как надежда на ДРУГУЮ жизнь начала гаснуть, когда кто-то из взрослых остановил пересадку почек.
Алексей Валов, зав.отделением по пересадке почки Российской детской клинической больницы: "Я хочу показать вот эту папочку — это письма с просьбами взять на трансплантацию… Мы вынуждены отвечать, что готовы рассмотреть эти письма в следующем году, когда возобновиться работа".
За три года, пока тянулось дело врачей, количество пересадок в единственном в России детском отделении сократилось в несколько раз, а с апреля этого года хирурги не провели ни одной операции. Прокуратура нашла новые нарушения в работе врачей: они брали донорские органы из городских и районных больниц, а в законе 92 года о таких больницах ни слова.
Николай Герасименко, заместитель председателя Комитета ГД по охране здоровья: "В законе о трансплантации 92 года их нету, муниципальных учреждений, потому что в 92-м их не было и в помине, были только государственные учреждения".
Оля Ефимцева: "До последнего момента надеялась — но когда вот увидела закон, поняла, что не будет ничего".
Оля проплакала весь свой День рождения. На днях ей исполнилось 18 — в детской больнице оставаться больше не может, уезжает домой в Амурскую область, так и не дождавшись своей почки.
Марина Профиненко, мать пациентки: "Это очень мизерная поправка к закону — всего лишь один союз И, и слово муниципальный — больше ничего не надо, чтобы спасти жизнь этим детям".
Трансплантологи надеются — очередной оправдательный приговор поможет быстрей вернуть их отрасль медицины хотя бы на уровень трехлетней давности. Депутаты уже пообещали рассмотреть поправку к закону в январе. А прокурор временно снял наложенный в апреле запрет. Но процесс получения разрешения все же остается сложным — пока пересадки в больнице не возобновились.
Валерий Ринчино не стал дожидаться решения чиновников — отдал сыну СВОЮ почку — иначе он бы не выжил. Дела сердечников так не решишь — Михаилу срочно нужно новое сердце — старое, говорит, расползается на части.
Михаил Румянцев: "Кто-то ждет полтора года, кто-то ждет два года… У меня две дочки. Маленькой дочке три годика и старшей 16 лет. Я решил, что я все-таки буду жить. Надо бороться, бороться и бороться".
Авитае сделали пересадку несколько лет назад — учиться, занимается спортом, ходит на свидания. И почти каждую неделю приезжает сюда, где долгие годы жила в ожидании новой жизни. Правда, в последнее время в знакомые палаты заходит со страхом — вдруг кого-то уже не увидит.
(1tv.ru)
ребус сложился.