Профессор (беря зачетку): «Так, вы кто у нас? Ага, Евгений Пустозвонцев.
Что у вас там, в билете — «Евгений Онегин»? Ну, что же, расскажите мне, голубчик, что вы знаете про своего тезку?»
Студент: — Про Жеку то?
— Про какого Жеку?
— Ну, у меня у самого кликуха такая – Жека!
— Вот как! Вообще то, насколько я помню, у Онегина никаких таких кликух, как вы изволили выразиться, не было. Ну, что ж, продолжайте.
— Ну, там вначале дядя честно правил…
— Простите, чем же это он правил?
— Ну, это…там, как бы не написано.
— Ага. Ну, как бы продолжайте.
— Ну, а потом он себя уважать заставил. А чего, блин, заставлять! Я бы и так зауважал! Прикинь – отстегнул ему коттедж, прикид всякий, бабла там…
— Хм. Прикинул – старик не слабо отстегнул!
— Ну!
— А что, у Пушкина прямо так и написано – «Бабла»?
— Не, зачем! Пушкин – он реальный мужик был. Все в натуре писал, реально как бы.
— Может, вы хотите сказать, что он был реалистом?
— Ну!
— Ну- ну. А Жека что же?
— Жека-то? Ну, он вначале отстойный совсем был, ну – типа ханурин. У него непруха была сплошная, облом полный,…а как наследство накатило – сразу понтовый стал. А чего не стать, если на шару?
— Простите, как вы сказали? На какую шару?
— Ну, типа на халяву.
— Ага! Так. Ну?
— Ну, поканал в коттедж — оттянуться. Ну, там — речка, цветочки, пчелки шастают, то да се. Ну, типа — природа.
— Ага, понимаю. Как это у вас живописно выходит. Скажите, а люди там водились на этой типа природе?
— Ну! В Натуре! Там сосед был баклан такой торкнутый – Ленский. Ну, по лесу бегал с длинным хаером, писал там чего-то — ну, в общем – ошпаренный совсем.
— О, Господи! Бедный Ленский! Ну, хорошо, а еще кто?
— Ну, там еще две герлы были, как бы сестры…
— Ага! А вы случайно не помните, как этих герлов звали?
— Ну! Одна Олька – она с Володькой Ленским тусовалась. А вторая, Танька – вааще была шиза удолбанная!
— Какая, простите, шиза?
— Удолбанная, ну, в смысле ушлепнутая, типа – странная.
— Ага! Очень вы своеобразно и любопытно излагаете. Ну – дальше.
— Ну, чего, блин? Короче, она как Жеку увидала и сразу тащиться стала от него. Тащилась-тащилась, а потом у нее крышу снесло и она колбасить стала…
— Это, в каком же смысле колбасить?
— Ну, как бы переживала.
— Ага, понятно! И до чего же доколбасилась?
— Кто?
— Ну, эта – Танька, шиза удолбанная.
— Аа…ну, она заколбасила и стала писать ему это…забыл, как называется… ну, когда не эсэмэс и не емейл, а на этой в натуре – на бумаге…
— Типа – письмо?
— Во! Точно!
— И что же она ему написала?
— Ну, что ей стремно все, ну, типа – я вам пишу, чего еще в натуре?
— Так, так – ну как же интересно! А Жека, что же?
— А чего – Жека? Он – ничего. Он же знал, что она удолбанная. Но он над ней стебаться не стал. Ну, нарисовался там, крышу ей вправил, чтоб не глючила и уканал опять.
— Очень любопытно! Прямо типа драмы. И что потом!
— Ну, потом там тусовка была у Таньки на бёзнике.
— На чем, простите?
— Ну, на дне рожденья. Потом там разборка была у Жеки с Ленским из-за герлы. А потом они стрелку забили, ну, типа – дуэль. И Жека Володьку замочил.
— Переживал, наверное?
— Ну! Ведь корефаны были. Но там такой расклад был, что сканать никак нельзя. Ну, и пришлось замочить!
— Да, я понимаю. И что же потом приключилось с вашим тезкой?
— Ну – чего? Опять тормозить стал, все не в кайф, замырзаный стал совсем, отстойный, ну, это…
— Можете не переводить, я уже как-бы научился…понимать. И что же – на том все кончилось?
— Не, зачем! Он однажды на одной тусовке нарисовался, ну типа – на балу. А там – Танька.
— Которая шиза?
— Не, она там уже не шиза! Она уже с понтом такая, герла не хилая, генеральша в натуре!
— Да, не слабо! А Жека что ж?
— Ну, он, конечно, к ней подвалил. То да се, фуё-маё – ну, типа я от тебя тащусь, а все остальное мне не в кайф!
— Ага! Интересно! А Танька что же?
— Ну, чего? Ну, она ему – ты конечно чипидрос клевый. Но мне уже все до фени – ну типа я уже другому отдалась!
— Вот даже как?
— Ну! И он совсем отпал, тормозной такой стал — как долбоящер!...ну, вот…вроде и все!
— Мдаа. Очень впечатляющий рассказ, очень! Ну, и как же мне оценить ваш ответ? Вы сами-то как думаете?
— Ну, я думаю это…может на троечку?
— А может на пятерочку?
— Да, нет профессор, что вы – на тройку!
— А я думаю, может, все же — на пятерку?
— Да ничего, тройки хватит.
— Ну, не скромничайте, голубчик. Если бы Пушкин мог слышать все эти ваши сленги и идиомы – у него бы крышу сразу снесло! От вашего великого и в натуре, блин, могучего. Ну, типа – языка. Нет, я все же думаю – на пять!
— Да, ну что вы профессор – лучше три!
— Ну, вот что, дорогой мой. Вы мне такого тут наговорили, что мне ваш ответ совсем не в кайф! Я не знаю, на каком языке вы тут изъяснялись, но не на русском, это точно! Так что экзамен по русской литературе обойдется вам в пять штук.
— А трех тысяч не хватит?
— Нет, дорогой мой, не хватит. А то мне очень стремно будет.
— Жаль!
— Ну-ну! Не тормозите, голубчик. А то еще заглючите и крышу совсем снесет! Кстати, у вас есть…это самое?
- Ну-ну! Не тормозите, голубчик. А то еще заглючите и крышу совсем снесет! Кстати, у вас есть…это самое?
— Ну, я взял на всякий случай.
— В конверте, как я учил?
— Ну, да. Реально.
— Вот и отлично! Кладите ее сюда в ящик стола мою пятерку. Вот так! А вот вам ваша троечка (ставит оценку, расписывается, отдает зачетку студенту). Вот теперь можешь канать отсюда спокойно, Жека. Евгений, блин, Онегин!
А надо было Фурсенко еще лет на 10 оставить. Глядишь, и анекдоты не нужны были бы. Только реальные истории. Хотя, и сейчас рассказывают анекдот — не всегда понятно из жизни, или выдумка. Спасибо нынешней партии, что мы еще есть! А то ведь нас почти и нет.
Учился в Мед в конце 80-х.Так вот барышня параллели на третьем курсе на практике в роддоме пыталась поставить градусник обратной стороной......Роженица офигела и говорит-Уберите студентов,а то у меня от них молоко пропадает!!!!Закончила с красным дипломом...Меня занесло на "Скорую""..Лет через 10 пришлось с ней вместе работать.Она типа главная.Но подчинение у нас было разное.Ее диагнозы-это что-то.Благо народ быстро понял,что к чему и к ней не обращался-Здоровье оно одно.Еле, через 2 года скандалов,склок и доказательств своей крутизны ее выперли.....А то могла прийти с болями внизу живота,а оказалось,что Тампакс забыла 2 недели назад!!!!Вот это Наша медицина...
Благо, еще успел застать "советскую" инженерную школу, классическую профессуру с тонким, но острым чувством юмора и такта.. студентов, которых волнует РЕШЕНИЕ задачи, а не только ОТВЕТ, прекрасную полугодовую производственную практику... СГГА, 1997-2002, ИГиМ, Информационные системы
Студентов (слушателей военной академии) учил давненько (еще в СССР) и в соответствии с правилами и порядками тех годов. Последние 17 лет — помогаю немного соискателям (будущим кандидатам и докторам) как консультант или как оппонент и заседаю иногда в диссертационных советах. Как упал уровень защит — словами не передашь. Но самые страшные мои грехи — это помощь по доброте или по просьбе людей, которым я был обязан, в вытаскивании за уши дураков в остепененные ученые, которые способны были только лизать начальственные или профессорские зады при очень низком уровне собственного интеллекта. Пара-тройка таких грехов у меня на совести есть, правда еще с 80-х и 90-х годов. Эти балбесы, проникнув в "ученые" и ставши в результате начальниками того или иного уровня, ВСЕГДА начинают гнобить талантливых подчиненных, подставляя им уже собственную задницу для вылизывания.
Так же и большинство свежеиспеченных в последние годы "ученых", заплативших за свои степени, считают себя обязанными окупить понесенные затраты за счет людей, которые оказываются под ними. И грязное пятно вседозволенности и продажности начинает расплываться и поедать остатки чего-то светлого и честного. Обидно-с!
Комментарии
Что у вас там, в билете — «Евгений Онегин»? Ну, что же, расскажите мне, голубчик, что вы знаете про своего тезку?»
Студент: — Про Жеку то?
— Про какого Жеку?
— Ну, у меня у самого кликуха такая – Жека!
— Вот как! Вообще то, насколько я помню, у Онегина никаких таких кликух, как вы изволили выразиться, не было. Ну, что ж, продолжайте.
— Ну, там вначале дядя честно правил…
— Простите, чем же это он правил?
— Ну, это…там, как бы не написано.
— Ага. Ну, как бы продолжайте.
— Ну, а потом он себя уважать заставил. А чего, блин, заставлять! Я бы и так зауважал! Прикинь – отстегнул ему коттедж, прикид всякий, бабла там…
— Хм. Прикинул – старик не слабо отстегнул!
— Ну!
— А что, у Пушкина прямо так и написано – «Бабла»?
— Не, зачем! Пушкин – он реальный мужик был. Все в натуре писал, реально как бы.
— Может, вы хотите сказать, что он был реалистом?
— Ну!
— Ну- ну. А Жека что же?
— Жека-то? Ну, он вначале отстойный совсем был, ну – типа ханурин. У него непруха была сплошная, облом полный,…а как наследство накатило – сразу понтовый стал. А чего не стать, если на шару?
— Простите, как вы сказали? На какую шару?
— Ну, типа на халяву.
— Ага! Так. Ну?
— Ну, поканал в коттедж — оттянуться. Ну, там — речка, цветочки, пчелки шастают, то да се. Ну, типа — природа.
— Ага, понимаю. Как это у вас живописно выходит. Скажите, а люди там водились на этой типа природе?
— Ну! В Натуре! Там сосед был баклан такой торкнутый – Ленский. Ну, по лесу бегал с длинным хаером, писал там чего-то — ну, в общем – ошпаренный совсем.
— О, Господи! Бедный Ленский! Ну, хорошо, а еще кто?
— Ну, там еще две герлы были, как бы сестры…
— Ага! А вы случайно не помните, как этих герлов звали?
— Ну! Одна Олька – она с Володькой Ленским тусовалась. А вторая, Танька – вааще была шиза удолбанная!
— Какая, простите, шиза?
— Удолбанная, ну, в смысле ушлепнутая, типа – странная.
— Ага! Очень вы своеобразно и любопытно излагаете. Ну – дальше.
— Ну, чего, блин? Короче, она как Жеку увидала и сразу тащиться стала от него. Тащилась-тащилась, а потом у нее крышу снесло и она колбасить стала…
— Это, в каком же смысле колбасить?
— Ну, как бы переживала.
— Ага, понятно! И до чего же доколбасилась?
— Кто?
— Ну, эта – Танька, шиза удолбанная.
— Аа…ну, она заколбасила и стала писать ему это…забыл, как называется… ну, когда не эсэмэс и не емейл, а на этой в натуре – на бумаге…
— Типа – письмо?
— Во! Точно!
— И что же она ему написала?
— Ну, что ей стремно все, ну, типа – я вам пишу, чего еще в натуре?
— Так, так – ну как же интересно! А Жека, что же?
— А чего – Жека? Он – ничего. Он же знал, что она удолбанная. Но он над ней стебаться не стал. Ну, нарисовался там, крышу ей вправил, чтоб не глючила и уканал опять.
— Очень любопытно! Прямо типа драмы. И что потом!
— Ну, потом там тусовка была у Таньки на бёзнике.
— На чем, простите?
— Ну, на дне рожденья. Потом там разборка была у Жеки с Ленским из-за герлы. А потом они стрелку забили, ну, типа – дуэль. И Жека Володьку замочил.
— Переживал, наверное?
— Ну! Ведь корефаны были. Но там такой расклад был, что сканать никак нельзя. Ну, и пришлось замочить!
— Да, я понимаю. И что же потом приключилось с вашим тезкой?
— Ну – чего? Опять тормозить стал, все не в кайф, замырзаный стал совсем, отстойный, ну, это…
— Можете не переводить, я уже как-бы научился…понимать. И что же – на том все кончилось?
— Не, зачем! Он однажды на одной тусовке нарисовался, ну типа – на балу. А там – Танька.
— Которая шиза?
— Не, она там уже не шиза! Она уже с понтом такая, герла не хилая, генеральша в натуре!
— Да, не слабо! А Жека что ж?
— Ну, он, конечно, к ней подвалил. То да се, фуё-маё – ну, типа я от тебя тащусь, а все остальное мне не в кайф!
— Ага! Интересно! А Танька что же?
— Ну, чего? Ну, она ему – ты конечно чипидрос клевый. Но мне уже все до фени – ну типа я уже другому отдалась!
— Вот даже как?
— Ну! И он совсем отпал, тормозной такой стал — как долбоящер!...ну, вот…вроде и все!
— Мдаа. Очень впечатляющий рассказ, очень! Ну, и как же мне оценить ваш ответ? Вы сами-то как думаете?
— Ну, я думаю это…может на троечку?
— А может на пятерочку?
— Да, нет профессор, что вы – на тройку!
— А я думаю, может, все же — на пятерку?
— Да ничего, тройки хватит.
— Ну, не скромничайте, голубчик. Если бы Пушкин мог слышать все эти ваши сленги и идиомы – у него бы крышу сразу снесло! От вашего великого и в натуре, блин, могучего. Ну, типа – языка. Нет, я все же думаю – на пять!
— Да, ну что вы профессор – лучше три!
— Ну, вот что, дорогой мой. Вы мне такого тут наговорили, что мне ваш ответ совсем не в кайф! Я не знаю, на каком языке вы тут изъяснялись, но не на русском, это точно! Так что экзамен по русской литературе обойдется вам в пять штук.
— А трех тысяч не хватит?
— Нет, дорогой мой, не хватит. А то мне очень стремно будет.
— Жаль!
— Ну-ну! Не тормозите, голубчик. А то еще заглючите и крышу совсем снесет! Кстати, у вас есть…это самое?
— Ну, я взял на всякий сл
— Ну, я взял на всякий случай.
— В конверте, как я учил?
— Ну, да. Реально.
— Вот и отлично! Кладите ее сюда в ящик стола мою пятерку. Вот так! А вот вам ваша троечка (ставит оценку, расписывается, отдает зачетку студенту). Вот теперь можешь канать отсюда спокойно, Жека. Евгений, блин, Онегин!
Уничтожаются военные склады, идет принудительная продажа урана.
За бесценок скупаются секретные разработки. Ликвидируется армия.
Уже понемногу распродают территории. Уничтожается промышленность.
Долго можно перечислять, — коротко идёт уничтожение.
Из общей картины не выпадает и образование. Рабам оно не нужно.
И смешно возмущаться упадком образования, неправосудными судами,
враждебным правительством и прочей чепухой. Идёт демонтаж.
Нас ждут большие перемены!
Так же и большинство свежеиспеченных в последние годы "ученых", заплативших за свои степени, считают себя обязанными окупить понесенные затраты за счет людей, которые оказываются под ними. И грязное пятно вседозволенности и продажности начинает расплываться и поедать остатки чего-то светлого и честного. Обидно-с!