что последние высказывание что демократия виновата, опять же в той же германии попробуйте сломайте что ни будь, и вас поймают или увидит кто карму на всю жизнь испортите, ни работы больше ничего хорошего не светит.
Да потому что там, люди законы соблюдают, а над ними стоят те кто смотрит за тем, чтобы эти законы выполнялись — тотальный контроль, с которым все так радостно боролись в 91 году. Ну теперь получайте быдло.
дерьмократия и Россия не совместимы, если их скрестить получается рашка, в которой полно таких упырей типа тебя, судорожно онанирующих на образ дерьмократии в пендостане
Отремонтировали фасад дома, впервые за .... лет 30 наверное. Стоял недели две чистым и красивым — сейчас дебильные "анти-надписи", содержание листовок правильные, за экологию, против наркомании, и пива, но как же они дико-идиотически смотрятся на свежей краске. Присоединяюсь к ниженаписанному: Увижу руки вырву и ментам сдам!
В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…
Да отмудохать бы этих уродов. Это не граффитчики, так.. обычна гопота с балончиками. Всякий раз, когда бываю на Арбате, вижу художника, рисующего картины .. потрясающие картины спреем на бумаге.. А написать на стене слово из 3-х букв.. много ума не надо
Комментарии
делай что хочешь и никакой ответственности.
коим боком тут свобода и демократия? демократия не то-же самое что и вседозволенность! подразумевает подразумевает наличие огромной ответственности!
> делай что хочешь и никакой ответственности.
это, скорее, называется анархия.
да, наверное дерЬмократия, которая существуев в современной России это оно и есть. я говорил о другом.
> мой юный яблодрочер
я так понимаю что это стало модным, среди щенков тебе подобных, родившихся во времена поколения Пепси, начинать хамить в комментариях, для повышения
значимости своего высера?
Не бреши.
Понимаешь, что нынешнюю власть, взращивающую поколение "нашистов" можно назвать только дерьмократией.
Помниться даже чичам управа нашлась
А вы ЧТО сделали для России хорошего? Наср...ли в комментарии... или еще есть какие то заслуги?
P.S. А вы, пройдёте мимо или...?
В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…