А вот от этого плачу. Сенрьезно. Сильный мужик читает в который раз и плачет. Тот же Санек-Заобаб. udaff.com
Он не был стаи вожаком,
А просто старым псом суровым.
Обузой став, ушел тайком,
Когда горел закат багровым.
Брел через лес и вспоминал,
Как ранен был в боях за пищу.
Он мудро выстроил финал,
Его теперь никто не ищет.
И может племя не тужить,
Щенков растя ему на смену.
Останься с ними он дожить,
Заплатит стая злую цену:
Нет прыти прежней серых лап,
И видеть стал намного хуже,
И нюх – его «конёк» ослаб,
Походка тяжко-неуклюжа.
А стае нужно много есть…
И пасть его, живот-прореха –
Он знает, это так и есть,
Для племени теперь – помеха.
Пёс уходил в лесную глушь,
Вдруг шерсть вздыбилася на холке,
Он углядел, из темных кущ
К нему крадутся тени. Волки?
Их было много, волчий нрав
Их гнал куда-то в эту ночку.
Им было ясно – волкодав,
Он понял – путь окончен. Точка.
Оскалив белые клыки
Рычали волки полукругом,
Пес видел, что сильны враги,
Но стая их больна испугом.
Он не рычал, не тратил сил,
Лишь уши к голове прижаты…
И горло волку прокусил,
Когда тот прыгнул бесновато
И начался полночный бой,
Они бросались, стервенея,
То в одиночку, то гурьбой,
От крови пролитой пьянея.
Был волкодав изранен весь.
Собак не любит бог? И к чёрту!
Он пес-убийца: с волка спесь
Сбивал, порвав тому аорту.
И трупы падали вокруг,
Кровь на траву лилась, чернея,
Пес боль почувствовал и, вдруг
Мокра и жарка стала шея.
Он пошатнулся и упал,
В верхушках древ уже светало,
А он лежал, как будто спал,
Кругом все было серо-ало.
В тиши, оплакивая пса,
Деревья застонали глухо,
На помутневшие глаза,
Пыталась приземлиться муха…
P.S.
Полупрозрачная душа
Взлетела вверх дымком белесым
И, рухнув с неба, в малыша
Вошла, сливаясь с ним, телесным.
Ребёнок у врача в руках
Заплакал горько, недовольно,
А тот услышав молвил: «Ах,
Ведь это хорошо, что больно!»
И вторил акушер, смеясь,
Сказав: «Впервые, это вижу.
В рубашке кроха родилась,
Ни шанса не имела выжить!»
Примерно через полчаса
Девчушка грудь сосала маме
А в небе тучка в форме пса
Вдаль уносилась с облаками…
Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,
Кто ни во что не верит — даже в черта, назло всем,-
Хорошую религию придумали индусы:
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
...
Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом.
Быть может, тот облезлый кот — был раньше негодяем,
А этот милый человек — был раньше добрым псом.
Ой, хочу чаю, хочу чаю, Чаю кипяченого!
Ой, не мажора я люблю, А политзаключенного!
А он не бымший секретарь,
Он не уполномоченный,
А он с рождения такой — Совдепом замороченный.
Он был простой советский рокер,
В барабаны громко бил.
Но лиха беда случилась,
И КГБ его забрил.
А суд недолго продолжался — Присудили Колыму.
Ой, наказали: своих песен
Да чтоб не пел он никому.
Ой, хочу чаю — аж кончаю — Чаю кипяченого!
Ой, не мажора я люблю,
А политзаключенного!
Ой, мама, долгая дорога,
Да советская тюрьма — А это то, что не от бога,
А это то, что от дерьма!
А целовать бы мне милого
В его ясные глаза.
Ой, комиссарская зараза,
Эх, до чего ж ты довела!
А мне и больно, мне и сладко,
Что он не такой, как все.
А тех, кто правду любит, гонют
а родимой стороне.
Хочу водки! Дайте водки,
Чтобы боль свою залить.
Ох, не простое это дело — Заключенного любить.
Уважаемые
товарищи потомки!
Роясь
в сегодняшнем
окаменевшем дерьме,
наших дней изучая потемки,
вы,
возможно,
спросите и обо мне.
И, возможно, скажет
ваш ученый,
кроя эрудицией
вопросов рой,
что жил-де такой
певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор,
снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу
о времени
и о себе.
Хе-хе, было раз. Выпросили вместе на выходные с шофером (он наш знакомый был, потому потом ограничился только пивом).
Надо было железный короб в яму опустить, а тали присобачить некуда.
Ээх, и гуляли зато потом!
Да, шоб недомолвок не было — поздний Союз, 90 год.
"Скажи мне, кумушка, что у тебя за страсть
Кур красть? —
Крестьянин говорил Лисице, встретясь с нею. —
Я, право, о тебе жалею!
Послушай, мы теперь вдвоем,
Я правду всю скажу: ведь в ремесле твоем
Ни на волос добра не видно.
Не говоря уже, что красть и грех и стыдно
И что бранит тебя весь свет,
Да дня такого нет,
Чтоб не боялась ты за ужин иль обед
В курятнике оставить шкуры!
Ну, стоят ли того все куры?" —
"Кому такая жизнь сносна? —
Лисица отвечает. —
Меня так все в ней столько огорчает,
Что даже мне и пища не вкусна.
Когда б ты знал, как я в душе честна!
Да что же делать? Нужда, дети;
Притом же иногда, голубчик кум,
И то приходит в ум,
Что я ли воровством одна живу на свете?
Хоть этот промысел мне точно острый нож". —
"Ну, что ж? —
Крестьянин говорит. — Коль вправду ты не лжешь,
Я от греха тебя избавлю
И честный хлеб тебе доставлю;
Наймись курятник мой от лис ты охранять:
Кому, как не Лисе, все лисьи плутни знать?
Зато ни в чем не будешь ты нуждаться
И станешь у меня как в масле сыр кататься".
Торг слажен; и с того ж часа
Вступила в караул Лиса.
Пошло у мужика житье Лисе привольно;
Мужик богат, всего Лисе довольно;
Лисица стала и сытей,
Лисица стала и жирней,
Но все не сделалась честней:
Некраденый кусок приелся скоро ей;
И кумушка тем службу повершила,
Что, выбрав ночку потемней,
У куманька всех кур передушила.
В ком есть и совесть и закон,
Тот не украдет, не обманет,
В какой бы нужде ни был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.
Дедушка Крылов. ПCC. Т. 3. Басни. Крестьянин и Лисица
Коммунисты мальчишку поймали
Потащили его в КГБ
Ты откройся, кто дал тебе книгу
Руководства в подпольной борьбе
Ты зачем совершал преступленья
Клеветал на наш Ленинский строй
Срать хотел я на Вашего Ленина
Отвечал им герой молодой
Знаю, срок мне засадят немалый
Лагерей и тюрьмы не боюсь
Скоро стая акул капитала
Разметают советский союз
И свободного общества образ
Нам на правду откроет глаза
И да здравствует частная собственность,
Им, зардевшись, он скромно сказал
Машинистка-подпольщица Клава
Горько плачет во мраке ночей
Вспоминая как парень кудрявый
Пролетарских клеймил палачай
Эта песня сложилась в народе
Пой, гори, до конца догорай
Парня этого звали Володя
Он сегодня уехал в Израиль
Либерал! И ночью, и при свете дня!
Будь бдителен! Кругом — свирепствует кговагая ГеБня!
КНБ: Да. Но это другая история, это уголовное преступление. Действительно, многие бывшие сотрудники КГБ, генералы КГБ, и крышевали бизнес, и очень серьёзно заработали в этот период. Тем более, что корпорация, чекистская корпорация — она заботилась о своих членах, делилась с ними.
Я думаю, что люстрации нужны, нужно об этом думать. И просто разговоры, даже разговоры о люстрациях очень полезны, тем более, что мы знаем, что предыдущие разговоры о люстрациях закончились очень печально для Галины Васильевны Старовойтовой.
ВИН: Да, а для тех, кого следовало подвергнуть люстрациям, они закончились ничем.
КНБ: Они закончились их приходом к власти. vnovodvorskaia.livejournal.com
давай посчитаем: в 82-м попался, пока следствие-суд, потом +1.5 года вышел в 85-м, а кооперация начала перть где-то в 88-м...
Так и есть примерно 3 года
Я джинсы не шил. Я точил заклёпки и ставил их на наши, советские джинсы. Кожанки пришивали, которые теснил мой друг. Джинсы продавали идиотам, которые готовы были платить в 10 раз больше, чем за те же джинсы, но в магазине.
1981 — 1985 год. Не сидел.
Пусть твой друг сейчас подпольно сошьет партию джинсов, приделает фирменные лейблы и продаст, выдав за бренды и по цене брендов.
Его похвалят или наоборот?
Сколько бы вы не терли и не перевирали нашу жизнь во времена СССР она всравно в разы лудше вашей теперешной и вам ни когда не будет доступна та человеческая атмосфера, хотя щмоток и синтетической колбасы у вас дохера, но доллар из глаз не выковырять — это ваше мерило всего что есть на свете, путя ваш призедент
Плюсани меня, Кебаб, бро?
Честно — уже устал шутить — никто не поддерживает, за редкими исключениями.
За каким хуем тут все так серьезны?
Ниужели адекватный человек, будучи трезвым, будут тут комментить?
А вот грустное, о том, что веры в нас нет:
«Куда? Не проходите мимо!
Товар-то, гляньте: красота!» — На рынке Иерусалима
Иуда продаёт Христа:
«Тот самый, есть сертификаты.
Мессия – хоть сейчас на крест.
Легенда! Налетай, ребята!
Здоров. К тому же, мало ест.
Учтите: грядет время оно,
Закреститесь, услыша гром!
И по цене Синедриона — Всего тридцатник серебром».
Торговец кликает, потеет,
Нахваливает. Но народ
Не ценит, видимо, затею:
Никто мессию не берёт.
Прицениваются к Атилле,
Запродан Сталин на ура.
Ещё бы Ирода схватили,
Но тот ушёл ещё вчера.
Не взяли и с крестом впридачу.
Иуда с горя в доску пьян…
И в ужасе тихонько плачет,
Больной провидец Иоанн.
Тоже с удавкома.
Весеннее.
Хороший парень Сашка Заобаб написал — udaff.com
"Пастораль", называется.
Всех с весной. udaff.com
Итак:
За окном июль в переливах света.
Я прощу прощения за клише,
Но окно распахнуто прямо в лето — Лето за окном моим и в душе.
Небосклон синеет и в этой сини
Самолет, буравящий облака...
Ах! Клубникой пахнет вокруг и дыней,
Хоть и не завозят к нам дынь пока.
В паутине бьется спасаясь мошка.
Вырвалась и сразу умчалась ввысь.
За помойным баком мяучит кошка,
Настроенье летнее — заебись!
В апогее лета немного грусти,
Кайф еще не кончился, но — излом...
Чувствуешь: вот-вот и тебя отпустит,
И плеснет жара неизбежным злом.
За окном июль, шелестящий в кронах,
И неслышно тикает метроном,
Отнимая время зеленых кленов,
И состарив тополи за окном.
______________________________
Лишь смешно подпрыгивают бабули,
Участковый плюхнулся словно куль.
Хорошо сидеть у окна в июле:
Жалко, что на всех не хватает пуль.
ЗЫ
Саше этот стих наваяла история с ебанатом, отстреливавшим из окна сограждан, и объяснившим свои действия в суде очень просто — "Весна, тосковал по прекрасному"
Комментарии
Он не был стаи вожаком,
А просто старым псом суровым.
Обузой став, ушел тайком,
Когда горел закат багровым.
Брел через лес и вспоминал,
Как ранен был в боях за пищу.
Он мудро выстроил финал,
Его теперь никто не ищет.
И может племя не тужить,
Щенков растя ему на смену.
Останься с ними он дожить,
Заплатит стая злую цену:
Нет прыти прежней серых лап,
И видеть стал намного хуже,
И нюх – его «конёк» ослаб,
Походка тяжко-неуклюжа.
А стае нужно много есть…
И пасть его, живот-прореха –
Он знает, это так и есть,
Для племени теперь – помеха.
Пёс уходил в лесную глушь,
Вдруг шерсть вздыбилася на холке,
Он углядел, из темных кущ
К нему крадутся тени. Волки?
Их было много, волчий нрав
Их гнал куда-то в эту ночку.
Им было ясно – волкодав,
Он понял – путь окончен. Точка.
Оскалив белые клыки
Рычали волки полукругом,
Пес видел, что сильны враги,
Но стая их больна испугом.
Он не рычал, не тратил сил,
Лишь уши к голове прижаты…
И горло волку прокусил,
Когда тот прыгнул бесновато
И начался полночный бой,
Они бросались, стервенея,
То в одиночку, то гурьбой,
От крови пролитой пьянея.
Был волкодав изранен весь.
Собак не любит бог? И к чёрту!
Он пес-убийца: с волка спесь
Сбивал, порвав тому аорту.
И трупы падали вокруг,
Кровь на траву лилась, чернея,
Пес боль почувствовал и, вдруг
Мокра и жарка стала шея.
Он пошатнулся и упал,
В верхушках древ уже светало,
А он лежал, как будто спал,
Кругом все было серо-ало.
В тиши, оплакивая пса,
Деревья застонали глухо,
На помутневшие глаза,
Пыталась приземлиться муха…
P.S.
Полупрозрачная душа
Взлетела вверх дымком белесым
И, рухнув с неба, в малыша
Вошла, сливаясь с ним, телесным.
Ребёнок у врача в руках
Заплакал горько, недовольно,
А тот услышав молвил: «Ах,
Ведь это хорошо, что больно!»
И вторил акушер, смеясь,
Сказав: «Впервые, это вижу.
В рубашке кроха родилась,
Ни шанса не имела выжить!»
Примерно через полчаса
Девчушка грудь сосала маме
А в небе тучка в форме пса
Вдаль уносилась с облаками…
Там говно хотяб неприкрыто, в отличии от ННМ.
Там все честно.
Хорошо пишет, не матершина
Жаль в России редко бывает — в Китае учительствует. Полиглот и качек. Молодец чувак.
Кто ни во что не верит — даже в черта, назло всем,-
Хорошую религию придумали индусы:
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
...
Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом.
Быть может, тот облезлый кот — был раньше негодяем,
А этот милый человек — был раньше добрым псом.
Интересно, какая @@@@@ его на иглу посадила?
Ой, не мажора я люблю, А политзаключенного!
А он не бымший секретарь,
Он не уполномоченный,
А он с рождения такой — Совдепом замороченный.
Он был простой советский рокер,
В барабаны громко бил.
Но лиха беда случилась,
И КГБ его забрил.
А суд недолго продолжался — Присудили Колыму.
Ой, наказали: своих песен
Да чтоб не пел он никому.
Ой, хочу чаю — аж кончаю — Чаю кипяченого!
Ой, не мажора я люблю,
А политзаключенного!
Ой, мама, долгая дорога,
Да советская тюрьма — А это то, что не от бога,
А это то, что от дерьма!
А целовать бы мне милого
В его ясные глаза.
Ой, комиссарская зараза,
Эх, до чего ж ты довела!
А мне и больно, мне и сладко,
Что он не такой, как все.
А тех, кто правду любит, гонют
а родимой стороне.
Хочу водки! Дайте водки,
Чтобы боль свою залить.
Ох, не простое это дело — Заключенного любить.
товарищи потомки!
Роясь
в сегодняшнем
окаменевшем дерьме,
наших дней изучая потемки,
вы,
возможно,
спросите и обо мне.
И, возможно, скажет
ваш ученый,
кроя эрудицией
вопросов рой,
что жил-де такой
певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор,
снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу
о времени
и о себе.
Сделав — инструмент возвращали на место.
Надо было железный короб в яму опустить, а тали присобачить некуда.
Ээх, и гуляли зато потом!
Да, шоб недомолвок не было — поздний Союз, 90 год.
Кур красть? —
Крестьянин говорил Лисице, встретясь с нею. —
Я, право, о тебе жалею!
Послушай, мы теперь вдвоем,
Я правду всю скажу: ведь в ремесле твоем
Ни на волос добра не видно.
Не говоря уже, что красть и грех и стыдно
И что бранит тебя весь свет,
Да дня такого нет,
Чтоб не боялась ты за ужин иль обед
В курятнике оставить шкуры!
Ну, стоят ли того все куры?" —
"Кому такая жизнь сносна? —
Лисица отвечает. —
Меня так все в ней столько огорчает,
Что даже мне и пища не вкусна.
Когда б ты знал, как я в душе честна!
Да что же делать? Нужда, дети;
Притом же иногда, голубчик кум,
И то приходит в ум,
Что я ли воровством одна живу на свете?
Хоть этот промысел мне точно острый нож". —
"Ну, что ж? —
Крестьянин говорит. — Коль вправду ты не лжешь,
Я от греха тебя избавлю
И честный хлеб тебе доставлю;
Наймись курятник мой от лис ты охранять:
Кому, как не Лисе, все лисьи плутни знать?
Зато ни в чем не будешь ты нуждаться
И станешь у меня как в масле сыр кататься".
Торг слажен; и с того ж часа
Вступила в караул Лиса.
Пошло у мужика житье Лисе привольно;
Мужик богат, всего Лисе довольно;
Лисица стала и сытей,
Лисица стала и жирней,
Но все не сделалась честней:
Некраденый кусок приелся скоро ей;
И кумушка тем службу повершила,
Что, выбрав ночку потемней,
У куманька всех кур передушила.
В ком есть и совесть и закон,
Тот не украдет, не обманет,
В какой бы нужде ни был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать не перестанет.
Дедушка Крылов. ПCC. Т. 3. Басни. Крестьянин и Лисица
Потащили его в КГБ
Ты откройся, кто дал тебе книгу
Руководства в подпольной борьбе
Ты зачем совершал преступленья
Клеветал на наш Ленинский строй
Срать хотел я на Вашего Ленина
Отвечал им герой молодой
Знаю, срок мне засадят немалый
Лагерей и тюрьмы не боюсь
Скоро стая акул капитала
Разметают советский союз
И свободного общества образ
Нам на правду откроет глаза
И да здравствует частная собственность,
Им, зардевшись, он скромно сказал
Машинистка-подпольщица Клава
Горько плачет во мраке ночей
Вспоминая как парень кудрявый
Пролетарских клеймил палачай
Эта песня сложилась в народе
Пой, гори, до конца догорай
Парня этого звали Володя
Он сегодня уехал в Израиль
Будь бдителен! Кругом — свирепствует кговагая ГеБня!
КНБ: Да. Но это другая история, это уголовное преступление. Действительно, многие бывшие сотрудники КГБ, генералы КГБ, и крышевали бизнес, и очень серьёзно заработали в этот период. Тем более, что корпорация, чекистская корпорация — она заботилась о своих членах, делилась с ними.
Я думаю, что люстрации нужны, нужно об этом думать. И просто разговоры, даже разговоры о люстрациях очень полезны, тем более, что мы знаем, что предыдущие разговоры о люстрациях закончились очень печально для Галины Васильевны Старовойтовой.
ВИН: Да, а для тех, кого следовало подвергнуть люстрациям, они закончились ничем.
КНБ: Они закончились их приходом к власти.
vnovodvorskaia.livejournal.com
А с зеркалом чокаться — моветон :)
Кстати какое вино предпочитаете в это время суток?
Это уже гомосятина какая-то ))
Аллах акбар!
(Случай в грузинской школе)
Так и есть примерно 3 года
А я считал с 82-го по 87-й
1981 — 1985 год. Не сидел.
Его похвалят или наоборот?
Не надо путать разные вещи. Судили его за "нетрудовые доходы"
За то, что они следовали тогдашнему закону?
Слава России!
Так виноваты мы, что это терпели, а не правительство?
1. компартия, Л. И. Брежнев
или
2. компартия, Л. И. Брежнев.
Мало?
На ещё:
3. компартия, Л. И. Брежнев
Честно — уже устал шутить — никто не поддерживает, за редкими исключениями.
За каким хуем тут все так серьезны?
Ниужели адекватный человек, будучи трезвым, будут тут комментить?
Скажи, кабаб сожалеет, что хуесосил его предыдущие 5 лет...
Не читал твой коммент, но если ты мне десяток плюсов в репу сунешь, — всеми фибрами души поддержу твою, пока неизвестную мне, мысль.
Йа круче!
«Куда? Не проходите мимо!
Товар-то, гляньте: красота!» — На рынке Иерусалима
Иуда продаёт Христа:
«Тот самый, есть сертификаты.
Мессия – хоть сейчас на крест.
Легенда! Налетай, ребята!
Здоров. К тому же, мало ест.
Учтите: грядет время оно,
Закреститесь, услыша гром!
И по цене Синедриона — Всего тридцатник серебром».
Торговец кликает, потеет,
Нахваливает. Но народ
Не ценит, видимо, затею:
Никто мессию не берёт.
Прицениваются к Атилле,
Запродан Сталин на ура.
Ещё бы Ирода схватили,
Но тот ушёл ещё вчера.
Не взяли и с крестом впридачу.
Иуда с горя в доску пьян…
И в ужасе тихонько плачет,
Больной провидец Иоанн.
Тоже с удавкома.
Хороший парень Сашка Заобаб написал — udaff.com
"Пастораль", называется.
Всех с весной.
udaff.com
Итак:
За окном июль в переливах света.
Я прощу прощения за клише,
Но окно распахнуто прямо в лето — Лето за окном моим и в душе.
Небосклон синеет и в этой сини
Самолет, буравящий облака...
Ах! Клубникой пахнет вокруг и дыней,
Хоть и не завозят к нам дынь пока.
В паутине бьется спасаясь мошка.
Вырвалась и сразу умчалась ввысь.
За помойным баком мяучит кошка,
Настроенье летнее — заебись!
В апогее лета немного грусти,
Кайф еще не кончился, но — излом...
Чувствуешь: вот-вот и тебя отпустит,
И плеснет жара неизбежным злом.
За окном июль, шелестящий в кронах,
И неслышно тикает метроном,
Отнимая время зеленых кленов,
И состарив тополи за окном.
______________________________
Лишь смешно подпрыгивают бабули,
Участковый плюхнулся словно куль.
Хорошо сидеть у окна в июле:
Жалко, что на всех не хватает пуль.
Саше этот стих наваяла история с ебанатом, отстреливавшим из окна сограждан, и объяснившим свои действия в суде очень просто — "Весна, тосковал по прекрасному"