Норвежское Министерство по делам семьи, детства и социальным вопросам предложило правительству ввести в стране новые критерии оценки детского благополучия
Ключевым вопросом доклада стала идея о лишении биологических родителей приоритета в воспитании собственных детей. Теперь за судьбу всех детей, родившихся или приехавших в Норвегию, будет отвечать государство. И если по каким-либо причинам качество жизни ребенка с родителями не удовлетворяет социальные службы, его будут изымать из семьи и решать вопрос о дальнейшем усыновлении, независимо от мнения родных мамы и папы. Министр Аудун Лисбаккен считает, что хотя жизнь в семье лучше, главная цель — содействие развитию ребенка и устранение любых помех для этого, включая родителей (...) Уже сейчас из семей изымается около 3000 детей в год, при том, что население Норвегии всего около 5 миллионов человек.
К сожалению, приходится констатировать, что решить проблему безопасности детства современное государство не в состоянии. Собственно, оно не в состоянии решить никакую проблему вообще, оно может только «бороться с проблемами». Улавливаете разницу и понимаете ее смысл?
Например, чтобы дети на самом деле чувствовали себя в безопасности, придется пойти на шаги, которые будут немедленно расценены как покушение на права человека (в основном на право буржуев наживаться на всем подряд). Придется в корне менять законодательство, причем и в тех его разделах, которые, казалось бы, к детям вообще не имеют отношения (знаете ли вы, например, что за создание рекламы с участием детей надо сурово карать? Любой рекламы, даже невинной рекламы йогурта?). Придется разогнать кучу мощных контор, спонсируемых Западом и сосущих отечественный бюджет. Придется принимать меры, которые будут непопулярны у самих же детей и их родителей – что скажете о полном, абсолютном запрете на ношение мобильников в школе или о категорическом, коренном, тотальном контроле за интернетом?
В общем, придется менять все общество в целом. Кто пойдет на это – даже во имя детей? Уж точно не нынешняя громкоголосая власть. Она если и примет какие-то меры, то меры эти, как в страшной сказке, обернутся против детей и родителей. Представьте себе, что власть – ради спасения детской морали! – объявила о признании интернета средством массовой информации. Думаете, под закрытие первым делом попадут продуцирующие извращения, мерзость и суицид социальные сети? Нет. Они власти не опасны никоим образом. Закрыты будут те ресурсы, которые, например, критикуют эту власть – хотя говорить при этом будут о «борьбе за нравственность».
Если мы хотим, чтобы в нашу жизнь вернулся смысл, а к нашим детям – будущее, то мы должны – понимаете, должны, буквально вынуждены уже! – отодвинуть нынешнюю власть.
— А можно поговорить с Дмитрием Анатольевичем, последним президентом бывшей Российской Федерации? Он же в вашем Центре?
Полковник вопросительно взглянул на капитана. Тот пожал плечами:
— Вряд ли он согласится.
Финка сразу насторожилась:
— А почему он откажется?
— У него боязнь людей. Сидит целыми днями в Ленинской комнате или в библиотеке. Понимаете, его ведь тогда очень сильно били. Он в женском платье своей жены пытался удрать из Кремля – а его какая-то уборщица узнала. Ну и били его долго. Почти убили – три ребра сломали, глаз почти выбили, почки отбили. Его патруль Советской Армии еле спас. Потом лечили долго. Сейчас он более или менее поправился – но людей боится. Если с кем встречаться – показания там перед следователями из Госкомиссии по расследованию – его психолог сначала готовит. Он и спит в библиотеке. Матрас там у него. Только Deep Purple слушает – одна радость у человека в жизни осталась. Тогда он даже улыбается.
— А Владимира Владимировича так и не нашли? — почему-то спросила финка.
— Нет, – за Лупекина ответил полковник. – Да и что там искать – бомба повышенной мощности. От собачки хвост нашли – только тогда и поняли, кто в том бункере сидел.
Комментарии
Ключевым вопросом доклада стала идея о лишении биологических родителей приоритета в воспитании собственных детей. Теперь за судьбу всех детей, родившихся или приехавших в Норвегию, будет отвечать государство. И если по каким-либо причинам качество жизни ребенка с родителями не удовлетворяет социальные службы, его будут изымать из семьи и решать вопрос о дальнейшем усыновлении, независимо от мнения родных мамы и папы. Министр Аудун Лисбаккен считает, что хотя жизнь в семье лучше, главная цель — содействие развитию ребенка и устранение любых помех для этого, включая родителей (...) Уже сейчас из семей изымается около 3000 детей в год, при том, что население Норвегии всего около 5 миллионов человек.
Например, чтобы дети на самом деле чувствовали себя в безопасности, придется пойти на шаги, которые будут немедленно расценены как покушение на права человека (в основном на право буржуев наживаться на всем подряд). Придется в корне менять законодательство, причем и в тех его разделах, которые, казалось бы, к детям вообще не имеют отношения (знаете ли вы, например, что за создание рекламы с участием детей надо сурово карать? Любой рекламы, даже невинной рекламы йогурта?). Придется разогнать кучу мощных контор, спонсируемых Западом и сосущих отечественный бюджет. Придется принимать меры, которые будут непопулярны у самих же детей и их родителей – что скажете о полном, абсолютном запрете на ношение мобильников в школе или о категорическом, коренном, тотальном контроле за интернетом?
В общем, придется менять все общество в целом. Кто пойдет на это – даже во имя детей? Уж точно не нынешняя громкоголосая власть. Она если и примет какие-то меры, то меры эти, как в страшной сказке, обернутся против детей и родителей. Представьте себе, что власть – ради спасения детской морали! – объявила о признании интернета средством массовой информации. Думаете, под закрытие первым делом попадут продуцирующие извращения, мерзость и суицид социальные сети? Нет. Они власти не опасны никоим образом. Закрыты будут те ресурсы, которые, например, критикуют эту власть – хотя говорить при этом будут о «борьбе за нравственность».
Если мы хотим, чтобы в нашу жизнь вернулся смысл, а к нашим детям – будущее, то мы должны – понимаете, должны, буквально вынуждены уже! – отодвинуть нынешнюю власть.
Иначе – все по-прежнему бессмысленно…
Полковник вопросительно взглянул на капитана. Тот пожал плечами:
— Вряд ли он согласится.
Финка сразу насторожилась:
— А почему он откажется?
— У него боязнь людей. Сидит целыми днями в Ленинской комнате или в библиотеке. Понимаете, его ведь тогда очень сильно били. Он в женском платье своей жены пытался удрать из Кремля – а его какая-то уборщица узнала. Ну и били его долго. Почти убили – три ребра сломали, глаз почти выбили, почки отбили. Его патруль Советской Армии еле спас. Потом лечили долго. Сейчас он более или менее поправился – но людей боится. Если с кем встречаться – показания там перед следователями из Госкомиссии по расследованию – его психолог сначала готовит. Он и спит в библиотеке. Матрас там у него. Только Deep Purple слушает – одна радость у человека в жизни осталась. Тогда он даже улыбается.
— А Владимира Владимировича так и не нашли? — почему-то спросила финка.
— Нет, – за Лупекина ответил полковник. – Да и что там искать – бомба повышенной мощности. От собачки хвост нашли – только тогда и поняли, кто в том бункере сидел.
nnm.ru
"Улетел дрозд в свое гнездо. Не успел детей накормить, лисица опять хвостом по дереву: тук-тук-тук!
— Дрозд, а дрозд, накормил ты меня?
— Накормил!
— Напоил ты меня?
— Напоил!
— Рассмешил ты меня?
— Рассмешил!
— Теперь напугай меня!
Рассердился дрозд и говорит:
— Закрой глаза, беги за мной!
Полетел дрозд, летит-покрикивает, а лисица бежит за ним — глаз не открывает.
Привел дрозд лису прямо на охотников.
— Ну, теперь, лиса, пугайся!
Лиса открыла глаза, увидела собак — и наутек. А собаки — за ней. Едва добралась до своей норы."