Конечно же, безработица — это плохо. Однако же гарантия 100%-ой занятости — это для общества в целом плюс или минус?..
В 1979 г. в ФРГ вышла книга И. Ефимова "Без буржуев". Книга базируется на статьях из советских же газет 1970-х гг. Вот отрывки:
"Трудно представить себе советскую газету или журнал без фотографии рабочего у станка, идущих со смены шахтеров, смеющихся ткачих, улыбающихся электросварщиков, ликующих сталеваров. Без индустриального сюжета не выйдет на экраны ни один выпуск кинохроники, корреспондентов радио и телевидения посылают в цеха гораздо чаще, чем на места катастроф или театральные премьеры. Но если они даже и попадут в театр, 50 шансов из ста, что декорация будет представлять собой сварную конструкцию, а актеры по мере сил разыграют драму недосдачи цемента или трагедию замедленного фрезерования. В издательствах, редакциях, реперткомах, на художественных выставках, на киностудиях «производственной тематике» — зеленая улица.
Потому что каждый работник идеологического фронта знает: промышленность — это хорошо. Это глубина и серьезность. А главное действующее лицо в промышленности — рабочий. Он окружен у нас неусыпной заботой. Ему принадлежат заводы. Ему принадлежат турбины, фабрики, железные дороги. Ему, как говорят, принадлежит даже верховная власть. (Диктатура пролетариата.)
И в каком-то смысле, это верно. Он, действительно, хозяин положения. Ибо на дверях почти любого предприятия вы можете прочесть: «требуются, требуются, требуются…» Токари и фрезеровщики, крановщики и стропали, сварщики и клепальщики, кузнецы и калильщики, разметчики и наладчики. А часто и без подробного уточнения — «требуются рабочие всех специальностей». Мол, только приходи, оформляйся, а там мы тебя обучим, чему нам надо.
Рабочий приходит. Оформляется. Начинает работать. Но все при этом понимают, что если ему что-нибудь не понравится, он в любой момент может уйти. Подаст заявление, и через две недели ни мастер, ни начальник цеха, ни директор предприятия не будут в силах удержать его. Он уйдет искать себе лучшей доли.
Спрашивается — что же может не понравиться рабочему?
...Внешне все выглядит очень просто: начальство обещает поступающему на предприятие рабочему платить такую-то зарплату в случае выполнения нормы. За перевыполнение обещает добавлять, при недовыполнении — снижать. Казалось бы, вполне справедливо и логично.
Но откуда же берется и как видоизменяется сама норма?
Возможно, для простых станочных работ, для сварки труб, для ручной погрузки-разгрузки и для прочих несложных операций вычислить необходимое рабочее время не составляет проблемы — оно определяется самой технологией. Также следует признать, что движение сборочного конвейера трактора «Кировец» или ручных часов «Заря» строго фиксировано и не допустит замедления — виновный сразу будет обнаружен, и администрация примет свои меры. Но таких легко хронометрируемых работ на современном производстве становится все меньше. В подавляющем большинстве случаев норма представляет собою неведомо когда сложившуюся величину, которую постоянный нажим администрации заставляет постепенно расти и которой глухое сопротивление рабочих не дает расти слишком быстро.
«Пришла к нам в цех группа пареньков, — пишет фрезеровщик с завода им. Лихачева (ЛГ 16.2.77), — быстро подошли к плану и давай гнать сверх. А им кадровые рабочие говорят: положено делать 60 деталей, делай 60, ну, можешь 61. А те могли бы до 100 делать! Поработали у нас и ушли». Либо газета, либо фрезеровщик опустили вероятный конец фразы кадровых рабочих: «Не то придет нормировщик и всем сделает норму 100 деталей».
...Сплошь да рядом рабочие сознательно и целеустремлению стараются работать вполсилы, чтобы не дать администрации возможности увеличить им норму. Сплошь да рядом они удерживают тех, кто по неопытности или тщеславию старается вырваться в передовики. Таких окружают молчаливым недоброжелательством, всеобщим осуждением, которого не могут перевесить почетные грамоты, дипломы и значки.
Любая рабочая профессия дает бесконечные возможности либо волынить, сохраняя видимость полной занятости, либо делать только хорошо оплачиваемую работу и упорно отказываться от невыгодной.
Помню, когда я работал калильщиком на Кировском заводе, выходя на смену, мы первым делом смотрели, какие партии деталей завезены в цех для термообработки и, конечно, загружали в печи сначала самые «доходные». Головки карданных валов оплачивались всего по 2 копейки штука, Но их можно было грузить прямо коробом по 200 штук, и получалось, что печь приносила нам сразу 4 рубля; в то время как за связку стальных брусьев платили по 20 копеек, но они были такие тяжелые и неудобные, что их влезало в печь от силы 5 связок, так что пришлось бы довольствоваться рублем. Конечно, ни одна смена не хотела брать брусья, и они скапливались вдоль стен огромными штабелями, пока не прибегал начальник и не заставлял кого-нибудь то угрозами, то посулами закалить хотя бы небольшую партию.
Изменить же невесть откуда взявшиеся расценки — 2 копейки, 20 копеек, — он был не вправе, ибо они действовали и на других заводах отрасли, и, возможно, на каком-нибудь из них конструкция печей делала такую оплату более оправданной.
Аналогичную историю рассказывает газета «Известия» (29.1.76). Директор Томского завода математических машин приходит вечером в цех. «В углу за столом дремлет мастер. В полутьме за станками, сдвинув тумбочки, лихо играют в домино. «У вас перерыв?» — «Нет, смену вот коротаем… Есть пустяшная работенка, да руки марать не хочется. Ждем настоящую». То есть хорошо оплачиваемую. Причем статья говорит, что в домино резались слесари и токари самой высокой квалификации, чьи портреты красовались на доске почета. Они ничуть не испугались директорской инспекции, ибо знали, что находятся под надежной защитой таблички, висящей на воротах завода: «Требуются».
Если администрация попытается все же увеличить нормы слишком вольготно живущей бригаде, та может ответить на это не только молчаливым уходом, Но и громкими протестами, жалобами в разные инстанции. Заливщики на Колпинском литейно-механическом заводе (ЛП 9.4.77) находились в таком привилегированном положении, что 4 человека с дипломами техников и инженеров сочли более выгодным оставить хлопотную должность мастера и перейти рабочими в заливочный цех. Когда же им попытались сократить время официально разрешенных перекуров с 33 процентов рабочего времени до 13 процентов, как это принято на других литейных производствах, они возмутились и стали кричать об ущемлении их прав. В конфликт был втянут обком профсоюза, газета, юрисконсульты, все уговаривали рабочих признать, что требования их чрезмерны, но статья не сообщает, чем кончились уговоры. (Если бы успешно — обязательно сообщила бы.)
Порой администрация и рада бы заплатить рабочим побольше, но она связана по рукам фондом заработной платы и законами о труде (КЗоТ — кодекс законов о труде). Не в ее власти перераспределить имеющиеся оклады между работающими на совесть и избавиться от остальных. Она не может уволить заведомого лентяя, потому что для увольнения нужны прямо-таки исключительные обстоятельства. Если человек прогуливает, у него будут вычитать из зарплаты какую-нибудь мелочь и ругать на собраниях, на которые он и не подумает являться. Если придет пьяным, его отправят домой проспаться, а потом разрешат отработать в другое время. Канавщик 121-го цеха Ижорского завода в Ленинграде не вышел в ночную смену, ибо находился в медвытрезвителе (ЛП 8.1.77). Так как это был не первый случай, заводской комитет профсоюза дал согласие на увольнение. Однако уволенный алкаш подал в суд, и суд, найдя увольнение незаконным, постановил восстановить его на работе и выплатить 254 рубля компенсации. Оказывается, пребывание в медвытрезвителе можно считать уважительной причиной для неявки на работу.
Сразу по окончании института мне довелось работать на экспериментально-промышленной турбинной установке. У меня в подчинении находилось полдюжины механиков, получавших от 130 до 180 рублей, в зависимости от присвоенного им разряда. Лодырей среди них не было, но по способностям, по умелости, по изобретательности они очень отличались друг от друга. Двое (одному 25 лет — 4-й разряд, другому 58 — 5-й разряд) были способны после подробного объяснения добросовестно выполнить простейшую слесарно-сборочную работу — не больше, Двое других научились управляться с довольно сложными приборами, кроме слесарного дела, вскоре овладели токарным, сварочным, фрезерным, электромонтажным, так что мне не надо было с каждой мелочью бегать на заводик, обслуживавший нашу лабораторию, выклянчивать специалистов — все могли сделать свои. Еще один, ходивший за старшого, благодаря огромному опыту, был не только отличным исполнителем, но и незаменимым советчиком. (Разряд у него был самый высокий и получал он больше других.) Шестой механик был настоящий «Кулибин», неистощимо изобретательный, с острым инженерным умом, но волею судеб, с неполным средним образованием. Получал он всего лишь по 4-му разряду.
Каждый раз, думая над тем, кому поручить то или иное задание по установке, я прикидывал сначала — нельзя ли тем, неспособным. И чаще всего понимал — нельзя. Не справятся. Или справятся, но под строгим присмотром. Так что волей-неволей основной воз тянули на себе четверо других. Неспособные же, оставаясь незагруженными, либо сидели без дела тут же, на глазах у остальных, либо мастерили какие-нибудь поделки для дома, например, поварешку из нержавеющей стали или карниз для оконной шторы. Потом два раза в месяц все шли к кассе и получали примерно одинаковую зарплату.
...Я попытался было отдавать им всю премию, которая выделялась раз в квартал, но мне объяснили, что это нельзя, что деньги эти только называются премией, на самом же деле являются завуалированной прибавкой к окладу и должны раздаваться поровну..."
Т.е. что и следовало доказать: заработанное от продажи продукта, лучше разделить на 2 чем на 9 ( 2+7=9, где 2 с сошкой, 7 с ложкой). Иначе те 2 с сошкой присоединятся к семерым, и продукт выпускаться не будет, а зарплату платить всем всё равно придётся. Так было возможно когда всё вокруг принадлежало народу (т.е. никому), но в рыночной экомонике такое не проходит. По крайней мере на частных предприятиях с умелым владельцем.
Я так понял, что статья агитирует за введение аналога (пока аналога) полной и непрерывной социальной помощи (гарантированного минимального дохода, с полной занятостью...
что-то мне это напоминает)))
Новый Мировой Порядок — New World Order — NWO
13 пунктов реализации Нового Мирового Порядка:
1. Международная валюта;
2. Универсальный язык;
3. Тотальная безопасность (мониторинг);
4. Полная и непрерывная социальная помощь (гарантированный минимальный доход, полная занятость, бесплатное образование, здравоохранение);
5. Прекращение концентрации дохода и власти у государства (минимальные налоги, минимальное взаимодействие, минимизация);
Сейчас власть и так сосредоточена в нескольких, довольно малочисленных кланах. И что с того, если эти пункты будут реализованы? Вы что-то имеете против пп.12, 10, да впрочем и всех их? Только возможно ли это в мире, где правят полудурки? Это уже другой вопрос...
=)) взрослый ведь человек, а не понимаете что дело не в пунктах)) ни в каких. вообще)) не имеет значение кто к чему призывает. Не имеет значения кто что обещает. Не имеет значения декларируемые планы, и не имеет значения программы партий. Ну а что имеет значение, сообразят лишь те кто имеет один важный орган... напомню, он находится в голове. =))
>>> Наш Конгресс аж весь посинел от натуги – ищут, где бы раздобыть новые рабочие места придумать > Я вам как филолог филологу скажу > Не нужны нам эти работы с тачкой и ложкой! > Что сейчас начнется, я уже чувствую
ты ведёшь беседу? ты цитаты из блокнотика на рабочем столе копипастишь. я понимаю, что хочется выглядеть начитанным, но не удалось тебе. давай своими словами лучше
да ни хера подобного. я вот знаю одного эмигранта, работает, считает что дома. и не лезет сюда поливать Россию. вот нормальный человек. а вы с днесом...
Меж тем проблема медицинского страхования затрагивает практически всех американцев — в случае сколько-нибудь серьезной болезни счета за лечение могут достигать десятков и сотен тысяч долларов. Не более 2% семей могут позволить себе такие расходы.
Здоровье граждан — это будущее нации, считает Барак Обама и обещает каждому государственную медицинскую страховку по доступной цене.
Собрание в Джексоне открыл его организатор, конгрессмен-республиканец Дэн Лангрен. Он заявил, что масштабы проблемы преувеличены. Да, в США около 47 млн человек не имеют медицинской страховки, но часть из них — это молодые здоровые люди, которые могут себе позволить повременить со страховкой, часть — нелегальные иммигранты...
60% личных банкротств в США происходят из-за того, что люди не в состоянии оплатить больничные счета. По словам доктора Дэвида Химмелстайна из Гарварда, «если вы не миллиардер Уоррен Баффет, то вашу семью отделяет от банкротства одна серьезная болезнь». Но в самом тяжелом положении в случае болезни оказываются американцы, не имеющие страховки вообще. Их в стране 15%
Действительно, мелкий предприниматель, в отличие от сотрудника большой компании, оплачивает свою страховку сам. Из-за этого он вынужден покупать более дешевый полис, который покрывает медицинские расходы, лишь начиная с нескольких тысяч долларов (это называется deductible), меньшие суммы человек платит из своего кармана. Что касается Памелы, то у нее 6 лет назад обнаружили рак, и хотя страховая компания покрыла расходы на весьма дорогостоящее лечение, за относительно дешевые, но весьма частые проверки после основного курса пациентке приходилось платить самой. В сумме вместе со страховыми взносами и лекарствами в год уходило более $20 тыс.
«А что делать больным людям? Им вообще страховки не продают, а если продают, то по заоблачным ценам», — раздался голос из зала. Лангрен ответил, что это общий принцип. Действительно, легко представить, что будет со страховой отраслью, если позволить людям страховаться, к примеру, от пожара, когда у них уже сгорел дом.
Комментарии
В 1979 г. в ФРГ вышла книга И. Ефимова "Без буржуев". Книга базируется на статьях из советских же газет 1970-х гг. Вот отрывки:
"Трудно представить себе советскую газету или журнал без фотографии рабочего у станка, идущих со смены шахтеров, смеющихся ткачих, улыбающихся электросварщиков, ликующих сталеваров. Без индустриального сюжета не выйдет на экраны ни один выпуск кинохроники, корреспондентов радио и телевидения посылают в цеха гораздо чаще, чем на места катастроф или театральные премьеры. Но если они даже и попадут в театр, 50 шансов из ста, что декорация будет представлять собой сварную конструкцию, а актеры по мере сил разыграют драму недосдачи цемента или трагедию замедленного фрезерования. В издательствах, редакциях, реперткомах, на художественных выставках, на киностудиях «производственной тематике» — зеленая улица.
Потому что каждый работник идеологического фронта знает: промышленность — это хорошо. Это глубина и серьезность. А главное действующее лицо в промышленности — рабочий. Он окружен у нас неусыпной заботой. Ему принадлежат заводы. Ему принадлежат турбины, фабрики, железные дороги. Ему, как говорят, принадлежит даже верховная власть. (Диктатура пролетариата.)
И в каком-то смысле, это верно. Он, действительно, хозяин положения. Ибо на дверях почти любого предприятия вы можете прочесть: «требуются, требуются, требуются…» Токари и фрезеровщики, крановщики и стропали, сварщики и клепальщики, кузнецы и калильщики, разметчики и наладчики. А часто и без подробного уточнения — «требуются рабочие всех специальностей». Мол, только приходи, оформляйся, а там мы тебя обучим, чему нам надо.
Рабочий приходит. Оформляется. Начинает работать. Но все при этом понимают, что если ему что-нибудь не понравится, он в любой момент может уйти. Подаст заявление, и через две недели ни мастер, ни начальник цеха, ни директор предприятия не будут в силах удержать его. Он уйдет искать себе лучшей доли.
Спрашивается — что же может не понравиться рабочему?
...Внешне все выглядит очень просто: начальство обещает поступающему на предприятие рабочему платить такую-то зарплату в случае выполнения нормы. За перевыполнение обещает добавлять, при недовыполнении — снижать. Казалось бы, вполне справедливо и логично.
Но откуда же берется и как видоизменяется сама норма?
Возможно, для простых станочных работ, для сварки труб, для ручной погрузки-разгрузки и для прочих несложных операций вычислить необходимое рабочее время не составляет проблемы — оно определяется самой технологией. Также следует признать, что движение сборочного конвейера трактора «Кировец» или ручных часов «Заря» строго фиксировано и не допустит замедления — виновный сразу будет обнаружен, и администрация примет свои меры. Но таких легко хронометрируемых работ на современном производстве становится все меньше. В подавляющем большинстве случаев норма представляет собою неведомо когда сложившуюся величину, которую постоянный нажим администрации заставляет постепенно расти и которой глухое сопротивление рабочих не дает расти слишком быстро.
«Пришла к нам в цех группа пареньков, — пишет фрезеровщик с завода им. Лихачева (ЛГ 16.2.77), — быстро подошли к плану и давай гнать сверх. А им кадровые рабочие говорят: положено делать 60 деталей, делай 60, ну, можешь 61. А те могли бы до 100 делать! Поработали у нас и ушли». Либо газета, либо фрезеровщик опустили вероятный конец фразы кадровых рабочих: «Не то придет нормировщик и всем сделает норму 100 деталей».
...Сплошь да рядом рабочие сознательно и целеустремлению стараются работать вполсилы, чтобы не дать администрации возможности увеличить им норму. Сплошь да рядом они удерживают тех, кто по неопытности или тщеславию старается вырваться в передовики. Таких окружают молчаливым недоброжелательством, всеобщим осуждением, которого не могут перевесить почетные грамоты, дипломы и значки.
Любая рабочая профессия дает бесконечные возможности либо волынить, сохраняя видимость полной занятости, либо делать только хорошо оплачиваемую работу и упорно отказываться от невыгодной.
Помню, когда я работал калильщиком на Кировском заводе, выходя на смену, мы первым делом смотрели, какие партии деталей завезены в цех для термообработки и, конечно, загружали в печи сначала самые «доходные». Головки карданных валов оплачивались всего по 2 копейки штука, Но их можно было грузить прямо коробом по 200 штук, и получалось, что печь приносила нам сразу 4 рубля; в то время как за связку стальных брусьев платили по 20 копеек, но они были такие тяжелые и неудобные, что их влезало в печь от силы 5 связок, так что пришлось бы довольствоваться рублем. Конечно, ни одна смена не хотела брать брусья, и они скапливались вдоль стен огромными штабелями, пока не прибегал начальник и не заставлял кого-нибудь то угрозами, то посулами закалить хотя бы небольшую партию.
Аналогичную историю рассказывает газета «Известия» (29.1.76). Директор Томского завода математических машин приходит вечером в цех. «В углу за столом дремлет мастер. В полутьме за станками, сдвинув тумбочки, лихо играют в домино. «У вас перерыв?» — «Нет, смену вот коротаем… Есть пустяшная работенка, да руки марать не хочется. Ждем настоящую». То есть хорошо оплачиваемую. Причем статья говорит, что в домино резались слесари и токари самой высокой квалификации, чьи портреты красовались на доске почета. Они ничуть не испугались директорской инспекции, ибо знали, что находятся под надежной защитой таблички, висящей на воротах завода: «Требуются».
Если администрация попытается все же увеличить нормы слишком вольготно живущей бригаде, та может ответить на это не только молчаливым уходом, Но и громкими протестами, жалобами в разные инстанции. Заливщики на Колпинском литейно-механическом заводе (ЛП 9.4.77) находились в таком привилегированном положении, что 4 человека с дипломами техников и инженеров сочли более выгодным оставить хлопотную должность мастера и перейти рабочими в заливочный цех. Когда же им попытались сократить время официально разрешенных перекуров с 33 процентов рабочего времени до 13 процентов, как это принято на других литейных производствах, они возмутились и стали кричать об ущемлении их прав. В конфликт был втянут обком профсоюза, газета, юрисконсульты, все уговаривали рабочих признать, что требования их чрезмерны, но статья не сообщает, чем кончились уговоры. (Если бы успешно — обязательно сообщила бы.)
Порой администрация и рада бы заплатить рабочим побольше, но она связана по рукам фондом заработной платы и законами о труде (КЗоТ — кодекс законов о труде). Не в ее власти перераспределить имеющиеся оклады между работающими на совесть и избавиться от остальных. Она не может уволить заведомого лентяя, потому что для увольнения нужны прямо-таки исключительные обстоятельства. Если человек прогуливает, у него будут вычитать из зарплаты какую-нибудь мелочь и ругать на собраниях, на которые он и не подумает являться. Если придет пьяным, его отправят домой проспаться, а потом разрешат отработать в другое время. Канавщик 121-го цеха Ижорского завода в Ленинграде не вышел в ночную смену, ибо находился в медвытрезвителе (ЛП 8.1.77). Так как это был не первый случай, заводской комитет профсоюза дал согласие на увольнение. Однако уволенный алкаш подал в суд, и суд, найдя увольнение незаконным, постановил восстановить его на работе и выплатить 254 рубля компенсации. Оказывается, пребывание в медвытрезвителе можно считать уважительной причиной для неявки на работу.
Сразу по окончании института мне довелось работать на экспериментально-промышленной турбинной установке. У меня в подчинении находилось полдюжины механиков, получавших от 130 до 180 рублей, в зависимости от присвоенного им разряда. Лодырей среди них не было, но по способностям, по умелости, по изобретательности они очень отличались друг от друга. Двое (одному 25 лет — 4-й разряд, другому 58 — 5-й разряд) были способны после подробного объяснения добросовестно выполнить простейшую слесарно-сборочную работу — не больше, Двое других научились управляться с довольно сложными приборами, кроме слесарного дела, вскоре овладели токарным, сварочным, фрезерным, электромонтажным, так что мне не надо было с каждой мелочью бегать на заводик, обслуживавший нашу лабораторию, выклянчивать специалистов — все могли сделать свои. Еще один, ходивший за старшого, благодаря огромному опыту, был не только отличным исполнителем, но и незаменимым советчиком. (Разряд у него был самый высокий и получал он больше других.) Шестой механик был настоящий «Кулибин», неистощимо изобретательный, с острым инженерным умом, но волею судеб, с неполным средним образованием. Получал он всего лишь по 4-му разряду.
Каждый раз, думая над тем, кому поручить то или иное задание по установке, я прикидывал сначала — нельзя ли тем, неспособным. И чаще всего понимал — нельзя. Не справятся. Или справятся, но под строгим присмотром. Так что волей-неволей основной воз тянули на себе четверо других. Неспособные же, оставаясь незагруженными, либо сидели без дела тут же, на глазах у остальных, либо мастерили какие-нибудь поделки для дома, например, поварешку из нержавеющей стали или карниз для оконной шторы. Потом два раза в месяц все шли к кассе и получали примерно одинаковую зарплату.
...Я попытался было отдавать им всю премию, которая выделялась раз в квартал, но мне объяснили, что это нельзя, что деньги эти только называются премией, на самом же деле являются завуалированной прибавкой к окладу и должны раздаваться поровну..."
И так далее... Читается очень интересно.
lib.rus.ec
какие же вы, хомячки, предсказуемые и примитивные)) даже жалость какая-то появляется... впрочем ненадолго))
Dont fuck with the GULAG!
что-то мне это напоминает)))
Новый Мировой Порядок — New World Order — NWO
13 пунктов реализации Нового Мирового Порядка:
1. Международная валюта;
2. Универсальный язык;
3. Тотальная безопасность (мониторинг);
4. Полная и непрерывная социальная помощь (гарантированный минимальный доход, полная занятость, бесплатное образование, здравоохранение);
5. Прекращение концентрации дохода и власти у государства (минимальные налоги, минимальное взаимодействие, минимизация);
6. Абсолютное равенство: по социальному статусу, этническое, экономическое, культурное, неотчуждаемости власти;
7. Международное правосудие: полное подавление правонарушений, преступности, тирании и коррупции;
8. Улучшение санитарных условий и забота о здоровье на международном уровне;
9. Планирование семьи;
10. Искоренение голода и нищеты;
11. Неограниченная свобода мнения и волеизъявления;
12. "Морализация" населения: искоренение нищеты, проституции, детского труда и пр.;
13. Создание полиции и армии Нового Мирового Порядка.
Неправда ли? Что-то очень близкое))
страна походу сша называется, в школе не учил про такую ?
И сколько получает инженер в среднем?
А за хорошие квартальные показатели — грамота Обкома.
controller.com?
Если по работе надо так Госдеп пришлет самолет. Это же Америка, бро
ризонабл даут
Тьфу! Где полковник госбезопасности Кроллег?
Вот и я помог России уроком правильного английского
Реально чувствуешь что это твоя страна
Ты не можешь сказать что Россия твоя страна. Ты там мусор, человечек без должности и мигалки. В Штатах ты гражданин
Я просто стараюсь говорить на понятном вам языке.
Здоровье граждан — это будущее нации, считает Барак Обама и обещает каждому государственную медицинскую страховку по доступной цене.
Собрание в Джексоне открыл его организатор, конгрессмен-республиканец Дэн Лангрен. Он заявил, что масштабы проблемы преувеличены. Да, в США около 47 млн человек не имеют медицинской страховки, но часть из них — это молодые здоровые люди, которые могут себе позволить повременить со страховкой, часть — нелегальные иммигранты...
Что-то не стыкуется с Днесом.
Люди гордятся, что рашка на 159 месте по уровню коррупции, рядом с Зимбабой.
«А что делать больным людям? Им вообще страховки не продают, а если продают, то по заоблачным ценам», — раздался голос из зала. Лангрен ответил, что это общий принцип. Действительно, легко представить, что будет со страховой отраслью, если позволить людям страховаться, к примеру, от пожара, когда у них уже сгорел дом.
Неожиданно, правда?