Не кто не запрещает сидеть с попкорном и пялиться на какую-нибудь меган фокс. Каждому своё. Кайф в переживании за то, что ты наблюдаешь. (это, если совсем просто)
"Литературная газета", № 27 от 04.07.84
ФАНАТЫ
Ушли фанатики. Пришли фанаты.
Что им бетховенсие сонаты?
Что Баратынский, что Пастернак?
Рев богатырский: "спартак! спартак!"
Стучат ладоши победно, липко...
Вы их для Рихтера приберегли бы!
Шалят с хлопушками, пьяны от визга,
не дети Пушкина, а дети "диско"
Кричат подростки, вопят девчонки:
"Ломай на доски! Врезай в печенки!"
И стадионы с их голосами,
как банки вздувшиеся с ивасями...
Что сник, болельщик, пугливо зырящий
с родной запазушной, бескозырочной?
Что вы мрачнеете, братья Старостины?
Вам страшновато от этой стадности?
Как жалко сводят друг с другом счеты
лжепатриоты — спортпатриоты,
найдя скучающе здесь на арене,
страстям накопленным лжеприменение,
и мяч футбольный надут спесиво — земного шара подложный символ.
Идут фанаты с футбола строем.
Подложно мужество быть лжегероем.
Неужто в этом вся радость марша — толкнуть старушку "С пути, мамаша!"
Неужто в этом вся тяга к действию — ногой швырнуть коляску детскую?
На шапках, шарфиках цвета командные,
но это братство — оно обманное.
Звон медальонов на шеях воинства
Чьи в них портреты — подумать боязно.
Идут фанаты — так закаленной — какой — мне страшно сказать — колонной...
Но ты, мальчишечка пэтэушный,
такой веснушчатый и простодушный,
зачем ты вляпался, ивасек,
во все, что, видимо, не усек?
Ресницы девичьи твои пушисты...
А ты командою не ошибся?
Ты стань болельщиком без визгов, свистов
команды Пушкина и декабристов
Растут сквозь кости чебрец и мята,
За нас погибшие — твоя команда.
За сына в страхе седеет мама.
Все в мире матери — твоя команда.
Продрогла очередь в платках белеющих.
Твоя команда. Будь в их болельщиках!
Стреляет в Чили тиран-карманник
в твоих ровесников — в твою команду.
Ты стань болельщиком за всю планетищу,
за ту команду, которой нет еще.
Беги, мальчишечка, свой шарфик спрятав,
и от фанатиков, и от фанатов!
А я, болельщик времён Боброва
Болею преданно, хотя сурово.
Себя не жалую, вас не жалею.
Я — ваш болельщик. За вас болею.
Комментарии
В чем кайф?!
ФАНАТЫ
Ушли фанатики. Пришли фанаты.
Что им бетховенсие сонаты?
Что Баратынский, что Пастернак?
Рев богатырский: "спартак! спартак!"
Стучат ладоши победно, липко...
Вы их для Рихтера приберегли бы!
Шалят с хлопушками, пьяны от визга,
не дети Пушкина, а дети "диско"
Кричат подростки, вопят девчонки:
"Ломай на доски! Врезай в печенки!"
И стадионы с их голосами,
как банки вздувшиеся с ивасями...
Что сник, болельщик, пугливо зырящий
с родной запазушной, бескозырочной?
Что вы мрачнеете, братья Старостины?
Вам страшновато от этой стадности?
Как жалко сводят друг с другом счеты
лжепатриоты — спортпатриоты,
найдя скучающе здесь на арене,
страстям накопленным лжеприменение,
и мяч футбольный надут спесиво — земного шара подложный символ.
Идут фанаты с футбола строем.
Подложно мужество быть лжегероем.
Неужто в этом вся радость марша — толкнуть старушку "С пути, мамаша!"
Неужто в этом вся тяга к действию — ногой швырнуть коляску детскую?
На шапках, шарфиках цвета командные,
но это братство — оно обманное.
Звон медальонов на шеях воинства
Чьи в них портреты — подумать боязно.
Идут фанаты — так закаленной — какой — мне страшно сказать — колонной...
Но ты, мальчишечка пэтэушный,
такой веснушчатый и простодушный,
зачем ты вляпался, ивасек,
во все, что, видимо, не усек?
Ресницы девичьи твои пушисты...
А ты командою не ошибся?
Ты стань болельщиком без визгов, свистов
команды Пушкина и декабристов
Растут сквозь кости чебрец и мята,
За нас погибшие — твоя команда.
За сына в страхе седеет мама.
Все в мире матери — твоя команда.
Продрогла очередь в платках белеющих.
Твоя команда. Будь в их болельщиках!
Стреляет в Чили тиран-карманник
в твоих ровесников — в твою команду.
Ты стань болельщиком за всю планетищу,
за ту команду, которой нет еще.
Беги, мальчишечка, свой шарфик спрятав,
и от фанатиков, и от фанатов!
А я, болельщик времён Боброва
Болею преданно, хотя сурово.
Себя не жалую, вас не жалею.
Я — ваш болельщик. За вас болею.