статегия епта. голодный солдат , который голый ищет снайпера и всякие технологичные игрушки, вот она технология стелс. серпом зарубат, молотом прихлопнет и затрат никаких.
Я, призыв 1969г. Служил 2-а года. Попал через школу младших командиров (2-я речка) Владивостока на Курильские острова (Итуруп). Обалденная природа, бамбук растёт! Землетрясения каждый день, круто! С начала не обычно, а потом привычно. Спасибо Армии родной, которая позволила мне побывать там. Хотя я 2 раза чуть там не погиб. Патцаны спасли. Вот это Армия БЫЛА, вот это Солдаты БЫЛИ!!! И я дембелем был, и по усам текло, но в рот, эту дембельскую хрень не допускал… Которая сейчас в Армии творится. Если еЁ можно назвать армией,
Я тут в инторнетах наткнулся, немного не в тему, но может кому интересно будет почитать:
Солдат призыва 1812 г. Максим Старынчук был горячим патриотом. Вместе со всеми другими солдатами он был недоволен отступлением и был твёрдо уверен, что отступление объясняется «изменой» генерала Барклая–де–Толли. В то время как другие лишь глухо роптали, Старынчук громко, при всех, из строя бросил подозреваемому генералу в лицо слово «изменник». Это было тяжёлым нарушением дисциплины, и военный суд приговорил Старынчука к расстрелу. Благодаря хлопотам генерала Багратиона Старынчук был спасён от расстрела. В Бородинском сражении Старынчук, отличавшийся огромной силой, жестоко дрался с французами штыком и прикладом. Много врагов пало под его мощными ударами. Но вот излётная пуля ударила Старынчука в лоб и глубоко засела в кости. Старынчук упал и потерял сознание. Через несколько мгновений он вновь очнулся и встал на ноги. Рукопашная схватка ещё продолжалась, и на Старынчука бросились два француза с ружьями наперевес. У Старынчука не было оружия, но он все же пошел навстречу нападающим, схватил руками за штыки и сдёрнул их с ружей. Вооружившись таким образом, Старынчук снова бросился в самую гущу боя, нанося удары штыками направо и налево. Однако рана в го лову в конце концов обессилила героя, и он снова потерял сознание, свалившись на груду поражённых на смерть врагов.
Когда Старынчука принесли на перевязочный пункт, он снова пришел в себя. Доктор начал доставать пулю из кости, но никак не мог её вынуть. Тогда ещё не знали усыпляющих средств, да и хирургические инструменты были примитивные. Доктор долго ковырял во лбу Старынчука шилом, измучился сам и измучил раненого. Наконец, Старынчук сказал доктору: «Заморился, отдохни, — а я чай и со свинчаткой проживу!».
Александр Авраменко Я не сдаюсь..
… Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь – если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всю ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё…
Ростислав Гельвич, Олег Верещагин
ЗАКОН ДАРВИНА
..История Тимки была довольно обычной. Наслушавшись на уроках разговоров о "правах ребёнка", двенадцатилетний Тимка Ишимов, надеясь поменять мобильный телефон на новый, в титановом корпусе, донёс на родителей — мол, они не обеспечивают ему надлежащий материальный уровень. Свежеиспечённые омбудсманы отреагировали на следующий день. Правда, телефон родители Тимке не купили. Явившиеся две тётки (с милицейским патрулём) арестовали, скрутив, отца и мать, а Тимку, всего обласкав и обслюнявив, с охами и ахами о "несчастном ребёнке" забрали в детский дом, где мальчишку старшие избили на вторую ночь, а на третью за драку шваброй он голышом попал в подвальный карцер, где всю ночь пришлось распугивать крыс. Но даже это не было ещё самым ужасным. Детский дом, с начала оккупации патронировавшийся миссией UNRFR, напрямую поставлял — да и не скрывал этого — малолетних рабов на плантации в Мексику. Детей вывозили раз в неделю партиями по сто человек — якобы "на ознакомление с жизнью цивилизованного мира". Естественно, жизнь была такой классной, что все они совершенно добровольно оставались там, а фойе детского дома украшал огромный спешно сляпанный стенд, увенчанный заголовком "ОНИ ОБРЕЛИ СЧАСТЬЕ!", на котором мальчишки и девчонки улыбались на фоне субтропических
ландшафтов. Правда, глаза почти у всех были обречённые и испуганные, но в глаза
ещё надо было вглядеться, а стенд висел довольно высоко...
Идет призыв — орут, что "Эти суки не дают доучиться, а гонят строить дачи генералам".
Уменьшают призыв — орут, что "Эти суки не дают возможность армии защищать страну".
Вы уж определитесь, чем по вашему армия занимается.
Комментарии
Солдат призыва 1812 г. Максим Старынчук был горячим патриотом. Вместе со всеми другими солдатами он был недоволен отступлением и был твёрдо уверен, что отступление объясняется «изменой» генерала Барклая–де–Толли. В то время как другие лишь глухо роптали, Старынчук громко, при всех, из строя бросил подозреваемому генералу в лицо слово «изменник». Это было тяжёлым нарушением дисциплины, и военный суд приговорил Старынчука к расстрелу. Благодаря хлопотам генерала Багратиона Старынчук был спасён от расстрела. В Бородинском сражении Старынчук, отличавшийся огромной силой, жестоко дрался с французами штыком и прикладом. Много врагов пало под его мощными ударами. Но вот излётная пуля ударила Старынчука в лоб и глубоко засела в кости. Старынчук упал и потерял сознание. Через несколько мгновений он вновь очнулся и встал на ноги. Рукопашная схватка ещё продолжалась, и на Старынчука бросились два француза с ружьями наперевес. У Старынчука не было оружия, но он все же пошел навстречу нападающим, схватил руками за штыки и сдёрнул их с ружей. Вооружившись таким образом, Старынчук снова бросился в самую гущу боя, нанося удары штыками направо и налево. Однако рана в го лову в конце концов обессилила героя, и он снова потерял сознание, свалившись на груду поражённых на смерть врагов.
Когда Старынчука принесли на перевязочный пункт, он снова пришел в себя. Доктор начал доставать пулю из кости, но никак не мог её вынуть. Тогда ещё не знали усыпляющих средств, да и хирургические инструменты были примитивные. Доктор долго ковырял во лбу Старынчука шилом, измучился сам и измучил раненого. Наконец, Старынчук сказал доктору: «Заморился, отдохни, — а я чай и со свинчаткой проживу!».
А остальное можно тут прочесть warstar.info/borodino_prunt...
вынул врач пулю или нет?
А на хуя с кем-то воевать?
… Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь – если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всю ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё…
ЗАКОН ДАРВИНА
..История Тимки была довольно обычной. Наслушавшись на уроках разговоров о "правах ребёнка", двенадцатилетний Тимка Ишимов, надеясь поменять мобильный телефон на новый, в титановом корпусе, донёс на родителей — мол, они не обеспечивают ему надлежащий материальный уровень. Свежеиспечённые омбудсманы отреагировали на следующий день. Правда, телефон родители Тимке не купили. Явившиеся две тётки (с милицейским патрулём) арестовали, скрутив, отца и мать, а Тимку, всего обласкав и обслюнявив, с охами и ахами о "несчастном ребёнке" забрали в детский дом, где мальчишку старшие избили на вторую ночь, а на третью за драку шваброй он голышом попал в подвальный карцер, где всю ночь пришлось распугивать крыс. Но даже это не было ещё самым ужасным. Детский дом, с начала оккупации патронировавшийся миссией UNRFR, напрямую поставлял — да и не скрывал этого — малолетних рабов на плантации в Мексику. Детей вывозили раз в неделю партиями по сто человек — якобы "на ознакомление с жизнью цивилизованного мира". Естественно, жизнь была такой классной, что все они совершенно добровольно оставались там, а фойе детского дома украшал огромный спешно сляпанный стенд, увенчанный заголовком "ОНИ ОБРЕЛИ СЧАСТЬЕ!", на котором мальчишки и девчонки улыбались на фоне субтропических
ландшафтов. Правда, глаза почти у всех были обречённые и испуганные, но в глаза
ещё надо было вглядеться, а стенд висел довольно высоко...
Уменьшают призыв — орут, что "Эти суки не дают возможность армии защищать страну".
Вы уж определитесь, чем по вашему армия занимается.