статегия епта. голодный солдат , который голый ищет снайпера и всякие технологичные игрушки, вот она технология стелс. серпом зарубат, молотом прихлопнет и затрат никаких.
Я, призыв 1969г. Служил 2-а года. Попал через школу младших командиров (2-я речка) Владивостока на Курильские острова (Итуруп). Обалденная природа, бамбук растёт! Землетрясения каждый день, круто! С начала не обычно, а потом привычно. Спасибо Армии родной, которая позволила мне побывать там. Хотя я 2 раза чуть там не погиб. Патцаны спасли. Вот это Армия БЫЛА, вот это Солдаты БЫЛИ!!! И я дембелем был, и по усам текло, но в рот, эту дембельскую хрень не допускал… Которая сейчас в Армии творится. Если еЁ можно назвать армией,
Я тут в инторнетах наткнулся, немного не в тему, но может кому интересно будет почитать:
Солдат призыва 1812 г. Максим Старынчук был горячим патриотом. Вместе со всеми другими солдатами он был недоволен отступлением и был твёрдо уверен, что отступление объясняется «изменой» генерала Барклая–де–Толли. В то время как другие лишь глухо роптали, Старынчук громко, при всех, из строя бросил подозреваемому генералу в лицо слово «изменник». Это было тяжёлым нарушением дисциплины, и военный суд приговорил Старынчука к расстрелу. Благодаря хлопотам генерала Багратиона Старынчук был спасён от расстрела. В Бородинском сражении Старынчук, отличавшийся огромной силой, жестоко дрался с французами штыком и прикладом. Много врагов пало под его мощными ударами. Но вот излётная пуля ударила Старынчука в лоб и глубоко засела в кости. Старынчук упал и потерял сознание. Через несколько мгновений он вновь очнулся и встал на ноги. Рукопашная схватка ещё продолжалась, и на Старынчука бросились два француза с ружьями наперевес. У Старынчука не было оружия, но он все же пошел навстречу нападающим, схватил руками за штыки и сдёрнул их с ружей. Вооружившись таким образом, Старынчук снова бросился в самую гущу боя, нанося удары штыками направо и налево. Однако рана в го лову в конце концов обессилила героя, и он снова потерял сознание, свалившись на груду поражённых на смерть врагов.
Когда Старынчука принесли на перевязочный пункт, он снова пришел в себя. Доктор начал доставать пулю из кости, но никак не мог её вынуть. Тогда ещё не знали усыпляющих средств, да и хирургические инструменты были примитивные. Доктор долго ковырял во лбу Старынчука шилом, измучился сам и измучил раненого. Наконец, Старынчук сказал доктору: «Заморился, отдохни, — а я чай и со свинчаткой проживу!».
… Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь – если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всю ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё…
..История Тимки была довольно обычной. Наслушавшись на уроках разговоров о "правах ребёнка", двенадцатилетний Тимка Ишимов, надеясь поменять мобильный телефон на новый, в титановом корпусе, донёс на родителей — мол, они не обеспечивают ему надлежащий материальный уровень. Свежеиспечённые омбудсманы отреагировали на следующий день. Правда, телефон родители Тимке не купили. Явившиеся две тётки (с милицейским патрулём) арестовали, скрутив, отца и мать, а Тимку, всего обласкав и обслюнявив, с охами и ахами о "несчастном ребёнке" забрали в детский дом, где мальчишку старшие избили на вторую ночь, а на третью за драку шваброй он голышом попал в подвальный карцер, где всю ночь пришлось распугивать крыс. Но даже это не было ещё самым ужасным. Детский дом, с начала оккупации патронировавшийся миссией UNRFR, напрямую поставлял — да и не скрывал этого — малолетних рабов на плантации в Мексику. Детей вывозили раз в неделю партиями по сто человек — якобы "на ознакомление с жизнью цивилизованного мира". Естественно, жизнь была такой классной, что все они совершенно добровольно оставались там, а фойе детского дома украшал огромный спешно сляпанный стенд, увенчанный заголовком "ОНИ ОБРЕЛИ СЧАСТЬЕ!", на котором мальчишки и девчонки улыбались на фоне субтропических
ландшафтов. Правда, глаза почти у всех были обречённые и испуганные, но в глаза
ещё надо было вглядеться, а стенд висел довольно высоко...
Комментарии
Солдат призыва 1812 г. Максим Старынчук был горячим патриотом. Вместе со всеми другими солдатами он был недоволен отступлением и был твёрдо уверен, что отступление объясняется «изменой» генерала Барклая–де–Толли. В то время как другие лишь глухо роптали, Старынчук громко, при всех, из строя бросил подозреваемому генералу в лицо слово «изменник». Это было тяжёлым нарушением дисциплины, и военный суд приговорил Старынчука к расстрелу. Благодаря хлопотам генерала Багратиона Старынчук был спасён от расстрела. В Бородинском сражении Старынчук, отличавшийся огромной силой, жестоко дрался с французами штыком и прикладом. Много врагов пало под его мощными ударами. Но вот излётная пуля ударила Старынчука в лоб и глубоко засела в кости. Старынчук упал и потерял сознание. Через несколько мгновений он вновь очнулся и встал на ноги. Рукопашная схватка ещё продолжалась, и на Старынчука бросились два француза с ружьями наперевес. У Старынчука не было оружия, но он все же пошел навстречу нападающим, схватил руками за штыки и сдёрнул их с ружей. Вооружившись таким образом, Старынчук снова бросился в самую гущу боя, нанося удары штыками направо и налево. Однако рана в го лову в конце концов обессилила героя, и он снова потерял сознание, свалившись на груду поражённых на смерть врагов.
Когда Старынчука принесли на перевязочный пункт, он снова пришел в себя. Доктор начал доставать пулю из кости, но никак не мог её вынуть. Тогда ещё не знали усыпляющих средств, да и хирургические инструменты были примитивные. Доктор долго ковырял во лбу Старынчука шилом, измучился сам и измучил раненого. Наконец, Старынчук сказал доктору: «Заморился, отдохни, — а я чай и со свинчаткой проживу!».
А остальное можно тут прочесть warstar.info/borodino_prunt...
вынул врач пулю или нет?
А на хуя с кем-то воевать?
… Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь – если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всю ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё…
ЗАКОН ДАРВИНА
..История Тимки была довольно обычной. Наслушавшись на уроках разговоров о "правах ребёнка", двенадцатилетний Тимка Ишимов, надеясь поменять мобильный телефон на новый, в титановом корпусе, донёс на родителей — мол, они не обеспечивают ему надлежащий материальный уровень. Свежеиспечённые омбудсманы отреагировали на следующий день. Правда, телефон родители Тимке не купили. Явившиеся две тётки (с милицейским патрулём) арестовали, скрутив, отца и мать, а Тимку, всего обласкав и обслюнявив, с охами и ахами о "несчастном ребёнке" забрали в детский дом, где мальчишку старшие избили на вторую ночь, а на третью за драку шваброй он голышом попал в подвальный карцер, где всю ночь пришлось распугивать крыс. Но даже это не было ещё самым ужасным. Детский дом, с начала оккупации патронировавшийся миссией UNRFR, напрямую поставлял — да и не скрывал этого — малолетних рабов на плантации в Мексику. Детей вывозили раз в неделю партиями по сто человек — якобы "на ознакомление с жизнью цивилизованного мира". Естественно, жизнь была такой классной, что все они совершенно добровольно оставались там, а фойе детского дома украшал огромный спешно сляпанный стенд, увенчанный заголовком "ОНИ ОБРЕЛИ СЧАСТЬЕ!", на котором мальчишки и девчонки улыбались на фоне субтропических
ландшафтов. Правда, глаза почти у всех были обречённые и испуганные, но в глаза
ещё надо было вглядеться, а стенд висел довольно высоко...
Уменьшают призыв — орут, что "Эти суки не дают возможность армии защищать страну".
Вы уж определитесь, чем по вашему армия занимается.