Я не буду высказываться о Сахарове и о Боннер. Здесь каждый имеет свое мнение. У многих неверное, но это не суть.
Я хочу высказаться о вас. Сходите к своему духовнику. Попу, пастору, раввину или муле. Кто во что верит. Кто ни во что не верит, почитайте Булгакова, Пастернака, Чехова, наконец. И спросите у него хорошо ли вы поступаете, говоря об умершем человеке " туда ему и дорога". Я не о нем, я о вас. Вы хорошо поступаете? О вас так не скажут?
не скажут, т.к. для России мы плохого не делали(в большинстве).
а первая реакция людей — это и есть их истинное мнение.
быть может еще и потому, что тут(на этом свете) мы ничем их не достанем(небожителей). что тех которые нами правят, что тех которые вечно с ними в контрах, но палец о палец о простом народе не беспокоятся, а все лишь о сильных мира сего.
или «ЦРУ против Страны Советов» — журнал «Человек и закон» №10 1983г.:
"...В молодости распущенная девица отбила мужа у больной подруги, доведя ее шантажом, телефонными сообщениями с гадостными подробностями до смерти. Так она получила желанное – почти стала супругой поэта Всеволода Багрицкого. Разочарование — он погиб на войне....
Она затеяла пылкий роман с крупным инженером Моисеем Злотником. Но опять рядом досадная помеха — жена! Инженер убрал ее, попросту убил и на долгие годы отправился в заключение. Очень шумное дело побудило известного в те годы советского криминалиста и публициста Льва Шейнина написать рассказ "Исчезновение", в котором сожительница Злотника фигурировала под именем "Люси Б.". Время было военное, и, понятно, напуганная бойкая "Люся Б." укрылась санитаркой в госпитальном поезде. На колесах раскручивается знакомая история — связь с начальником поезда Владимиром Дорфманом, которому санитарка годилась разве что в дочери. Финал очень частый в таких случаях: авантюристку прогнали, списали с поезда.
В 1948 году еще роман, с крупным хозяйственником Яковом Киссельманом, человеком состоятельным и, естественно, весьма немолодым. "Роковая" женщина к этому времени сумела поступить в медицинский институт. Там она считалась не из последних — направо и налево рассказывает о своих "подвигах" в санитарном поезде, осмотрительно умалчивая об их финале...
В конце шестидесятых годов Боннэр наконец вышла на "крупного зверя" — вдовца, академика А. Д. Сахарова, Но, увы, у него трое детей — Татьяна, Люба и Дима. Боннэр поклялась в вечной любви к академику и для начала выбросила из семейного гнезда Таню, Любу и Диму, куда водворила собственных – Татьяну и Алексея...
Режиссер постановки шумного балагана "Дети академика Сахарова" — Елена Боннэр. Это она объявила своих великовозрастных тунеядцев его "детьми"...
Газета "Русский голос", выходящая в Нью-Йорке, еще в 1976 году закончила обширную статью "Мадам Боннэр — "злой гений" Сахарова?" ссылкой на "учеников" физика, которые говорили зарубежным корреспондентам: "Он сам лишен самых элементарных прав в своей собственной семье". Один из них, с болью выдавливая слова, добавляет: "Похоже на то, что академик Сахаров стал "заложником" сионистов, которые через посредничество вздорной и неуравновешенной Боннэр диктуют ему свои условия"..."
Во время горьковской ссылки в 1982 году в гости к Андрею Сахарову приехал тогда еще молодой художник Сергей Бочаров. Он мечтал написать портрет опального ученого и правозащитника. Работал часа четыре. Чтобы скоротать время, разговаривали. Беседу поддерживала и Елена Георгиевна. Конечно, не обошлось без обсуждения слабых сторон советской действительности.
— Сахаров не все видел в черных красках, — признался Бочаров в интервью «Экспресс газете». — Андрей Дмитриевич иногда даже похваливал правительство СССР за некоторые успехи. Теперь уже не помню, за что именно. Но за каждую такую реплику он тут же получал оплеуху по лысине от жены. Пока я писал этюд, Сахарову досталось не меньше семи раз. При этом мировой светило безропотно сносил затрещины, и было видно, что он к ним привык.
Тогда художника осенило: писать надо не Сахарова, а Боннэр, потому что именно она управляет ученым. Бочаров принялся рисовать ее портрет черной краской прямо поверх изображения академика. Боннэр полюбопытствовала, как идут дела у художника, и глянула на холст. А увидев себя, пришла в ярость и кинулась размазывать рукой масляные краски.
— Я сказал Боннэр, что рисовать «пенька», который повторяет мысли злобной жены, да еще терпит побои от нее, я не хочу, — вспоминает Сергей Бочаров. — И Боннэр тут же выгнала меня на улицу.
Комментарии
Я хочу высказаться о вас. Сходите к своему духовнику. Попу, пастору, раввину или муле. Кто во что верит. Кто ни во что не верит, почитайте Булгакова, Пастернака, Чехова, наконец. И спросите у него хорошо ли вы поступаете, говоря об умершем человеке " туда ему и дорога". Я не о нем, я о вас. Вы хорошо поступаете? О вас так не скажут?
а первая реакция людей — это и есть их истинное мнение.
быть может еще и потому, что тут(на этом свете) мы ничем их не достанем(небожителей). что тех которые нами правят, что тех которые вечно с ними в контрах, но палец о палец о простом народе не беспокоятся, а все лишь о сильных мира сего.
ну так и поступают наши либерасты.
вы видно из этих
даже не знаю хорошо или плохо это.
наверное хорошо — по крайней мере цветов не будет.
а в фонд как пить дать зажмутся вложиться.
наверное тоже неплохо.
в смысле — сгинула
или то что хоронить будут в России?
нафиг ее сюда везти?
всю жизнь боролось против России, пусть теперь и хоронят у себя.
видать она не была главным вампиром)))
или «ЦРУ против Страны Советов» — журнал «Человек и закон» №10 1983г.:
"...В молодости распущенная девица отбила мужа у больной подруги, доведя ее шантажом, телефонными сообщениями с гадостными подробностями до смерти. Так она получила желанное – почти стала супругой поэта Всеволода Багрицкого. Разочарование — он погиб на войне....
Она затеяла пылкий роман с крупным инженером Моисеем Злотником. Но опять рядом досадная помеха — жена! Инженер убрал ее, попросту убил и на долгие годы отправился в заключение. Очень шумное дело побудило известного в те годы советского криминалиста и публициста Льва Шейнина написать рассказ "Исчезновение", в котором сожительница Злотника фигурировала под именем "Люси Б.". Время было военное, и, понятно, напуганная бойкая "Люся Б." укрылась санитаркой в госпитальном поезде. На колесах раскручивается знакомая история — связь с начальником поезда Владимиром Дорфманом, которому санитарка годилась разве что в дочери. Финал очень частый в таких случаях: авантюристку прогнали, списали с поезда.
В 1948 году еще роман, с крупным хозяйственником Яковом Киссельманом, человеком состоятельным и, естественно, весьма немолодым. "Роковая" женщина к этому времени сумела поступить в медицинский институт. Там она считалась не из последних — направо и налево рассказывает о своих "подвигах" в санитарном поезде, осмотрительно умалчивая об их финале...
В конце шестидесятых годов Боннэр наконец вышла на "крупного зверя" — вдовца, академика А. Д. Сахарова, Но, увы, у него трое детей — Татьяна, Люба и Дима. Боннэр поклялась в вечной любви к академику и для начала выбросила из семейного гнезда Таню, Любу и Диму, куда водворила собственных – Татьяну и Алексея...
Режиссер постановки шумного балагана "Дети академика Сахарова" — Елена Боннэр. Это она объявила своих великовозрастных тунеядцев его "детьми"...
Газета "Русский голос", выходящая в Нью-Йорке, еще в 1976 году закончила обширную статью "Мадам Боннэр — "злой гений" Сахарова?" ссылкой на "учеников" физика, которые говорили зарубежным корреспондентам: "Он сам лишен самых элементарных прав в своей собственной семье". Один из них, с болью выдавливая слова, добавляет: "Похоже на то, что академик Сахаров стал "заложником" сионистов, которые через посредничество вздорной и неуравновешенной Боннэр диктуют ему свои условия"..."
— Сахаров не все видел в черных красках, — признался Бочаров в интервью «Экспресс газете». — Андрей Дмитриевич иногда даже похваливал правительство СССР за некоторые успехи. Теперь уже не помню, за что именно. Но за каждую такую реплику он тут же получал оплеуху по лысине от жены. Пока я писал этюд, Сахарову досталось не меньше семи раз. При этом мировой светило безропотно сносил затрещины, и было видно, что он к ним привык.
Тогда художника осенило: писать надо не Сахарова, а Боннэр, потому что именно она управляет ученым. Бочаров принялся рисовать ее портрет черной краской прямо поверх изображения академика. Боннэр полюбопытствовала, как идут дела у художника, и глянула на холст. А увидев себя, пришла в ярость и кинулась размазывать рукой масляные краски.
— Я сказал Боннэр, что рисовать «пенька», который повторяет мысли злобной жены, да еще терпит побои от нее, я не хочу, — вспоминает Сергей Бочаров. — И Боннэр тут же выгнала меня на улицу.
hronograf.narod.ru