1. Всеобщее счастье. В школе сияющие преподаватели выстроили нас на "линейку" прямо посреди урока, счастливая директриса поздравила нас и отпустила всех домой. Такого не было за все 11 лет моей учебы. Дома я бросился к отцу — сфотографировал ли он портрет Гагарина с экрана телевизора? Отец с видом осчастливленного ребенка запальчиво ответил — несколько раз!
2. Никого в Москве так не встречали, как его 14-го апреля. Все, наверное, видели фрагменты киносъемки той встречи. Правда, с восторгом Москва встречала еще Фиделя, когда он впервые приехал в СССР.
3. Фотооткрытки с его портретом разлетались из киосков сразу. Его любили все. О нем никто и никогда не произносил ни одного худого слова. Его улыбка говорила о нем красноречивее любых слов.
4. Я уже был студентом, когда он погиб. Сидели мы с Иришкой на скамеечке на Пушкинской и оба чуть не плакали.
Он был настоящим парнем, он — гордость нашей страны навсегда.
Комментарии
"«у звезды, что сорвалась и падает, есть только миг, ослепительный миг». Рожденный для космоса мог умереть только в полете"- и добавить нечего....
неизвестными космонавта-смертника (в середине страницы):
kommari.livejournal.com
А нынешнее стремление смешать с навозом всё старое удручает =(
Спасибо за реплику (+1)
Я был совсем мальчишкой, 6-й класс.
Самое запоминающееся:
1. Всеобщее счастье. В школе сияющие преподаватели выстроили нас на "линейку" прямо посреди урока, счастливая директриса поздравила нас и отпустила всех домой. Такого не было за все 11 лет моей учебы. Дома я бросился к отцу — сфотографировал ли он портрет Гагарина с экрана телевизора? Отец с видом осчастливленного ребенка запальчиво ответил — несколько раз!
2. Никого в Москве так не встречали, как его 14-го апреля. Все, наверное, видели фрагменты киносъемки той встречи. Правда, с восторгом Москва встречала еще Фиделя, когда он впервые приехал в СССР.
3. Фотооткрытки с его портретом разлетались из киосков сразу. Его любили все. О нем никто и никогда не произносил ни одного худого слова. Его улыбка говорила о нем красноречивее любых слов.
4. Я уже был студентом, когда он погиб. Сидели мы с Иришкой на скамеечке на Пушкинской и оба чуть не плакали.
Он был настоящим парнем, он — гордость нашей страны навсегда.