Восхищаюсь этими созданиями... Я подозвал коня, конь мой узнал меня. Взял и помчал белой дорогой, чистой подковой звеня. Я не возьмусь за плеть, стану коня жалеть, коли решил он белой дорогой, чистой подковой звенеть...
Спасибо за такую добрую и красивую статью! О этих прекрасных животных можно говорить бесконечно. Могу еще добавить, что древние греки сравнивали грацию женщины и лошади. Можно было еще добавить несколько строк о знаменитом Крепыше... Но, как я уже сказал, о таких прекрасных животных можно говорить бесконечно...
Комментарии
– Буду я бить тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне, от чего
суждено тебе умереть,– говорил Сослан коню. Ничего не ответил ему
конь. Еще пуще рассердился Сослан. С корнями вырвал дерево и так
ударил он коня по голове, что в щепки разбилось дерево. Что было
делать коню? И промолвил он:
– Смерть моя в копытах моих. Если только снизу, из-под земли
пронзит кто-нибудь мои ноги, тогда я умру. Иначе не может
постигнуть меня смерть, упругокопытый я. А в чем твоя погибель? –
спросил конь у Сослана.
– Я весь из булата, – ответил ему Сослан, – не закалились
только колени мои. И лишь колесо Балсага может убить меня. Если
прокатится оно по моим коленям, тогда умру я. Иной смерти мне нет.
– Да не простит тебе Бог опрометчивых твоих поступков. Ты
погубил меня и себя, – сказал ему конь. – Ведь старая шапка,
которую ты подобрал на дороге и спрятал за пазуху, посмотри-ка,
где она. Не иначе это был лукавый Сырдон, сын Гатага.
Сунул Сослан руку за пазуху, а шапки там уже нет. Подслушал
Сырдон разговор коня и Сослана, выведал их смертные тайны и
выпрыгнул из-за пазухи Сослана. И понял тут Сослан, почему не
велела ему Ведуха ничего поднимать, что попадется по дороге.
А Сырдон, выпрыгнув из-за пазухи Сослана, тут же кинулся в
преисподнюю к царю чертей за войском.
– Нарт Сослан измучил всех нартов, – сказал Сырдон. – Я знаю,
как его уничтожить: в коне вся надежда его, а смерть коня – в
копытах его. Дай мне скорее самых метких твоих стрелков, чтобы
снизу, из преисподней, пускали они стрелы в копыта коня.
Дал ему царь чертей – самых метких своих стрелков, стали они
пускать из преисподней стрелы в Сосланова коня. Снизу вверх
полетели стрелы, попали они под копыта Сосланову коню, и замертво
упал упругокопытый. Но, умирая, сказал он Сослану:
– Как только я умру, ты быстро, но осторожно, не причинив
никакого изъяна, сними с меня шкуру и набей ее соломой. Потом сядь
верхом на чучело мое, и, кто знает, может быть, я и донесу тебя до
дома.
Быстро и осторожно снял Сослан шкуру с коня, набил ее соломой,
положил седло на спину чучела, сел верхом и поскакал в селение
нартов. Но подслушал Сырдон предсмертные слова коня, опять побежал
он к царю чертей и сурово потребовал:
– Эй, черти, скорее накаляйте наконечники ваших стрел и
стреляйте по коню Сослана!
И черти, накалив докрасна наконечники стрел, стали снизу вверх
стрелять по коню Сослана. Попали раскаленные стрелы в соломенное
брюхо коня, вспыхнула солома, и дотла сгорел верный конь Сослана.