Все столкновения и войны в мире сводится к одному:
одна кучка жуликов -воров, выбивает другую кучку жуликов-воров. И все это силами народа, который надеется на луууучшее. Хотя как обычно лучшим в мире и не пахнет, т.к. мир давно изменился. Так оно и в Ливии и в России. И к тому же, как показывает практика, страны в которых часто меняют власть — развиваются ооооочень долго. И видимо это кому то, да надо. Пример -? СССР — Россия. Мы получили что хотели, а оказалось оно нам и не надо...по крайней мере почти всем или не всем. Каждый решает для себя.
Мы давно пустили к себе капитализм и теперь к сожалению уже луучше ничего не будет. А для России пример — никто в России не ездит по правилам — почти все давали взятки в ГАИ, универ — все учились сами? =) Поэтому в России кого бы не поставили у верхушки ничего хорошего не будет. Только еще один толчок назад... А оно нам надо? Ливийцы, видимо тоже воюют и не знают счастья которое их ждет. Можно только посочувствовать...
Есть одно коренное отличие Ливии от других арабских стран. Очень трагичный конец древней истории Ливии привел к тому, что ливийцы в основной своей массе в Средние века не испытывали феодализма. Их социальные структуры уже к периоду исламского завоевания, то есть к 8 веку, в результате христианских войн и, прежде всего, восстания циркумцеллионов вернулись на доклассовый родоплеменной строй. Они не испытывали ни рабства, ни феодальной зависимости со всеми их недостатками и достоинствами.
Конечно, в Троеградье (Триполи) рабство существовало, но Триполи был пиратским городом, ориентированным не на внутреннюю Ливию, а на Средиземноморье и караванные пути в Черную Африку через пустыни.
Такого опыта социального регресса, как в стране Лептис Магны, я больше не знаю. Фактически итальянцы завоевывали не феодальную страну, а страну родоплеменной демократии.
Итальянцы не желали и не могли менять социальную структуру страны. Им было нужно место для колонизации, для обеспечения безземельных итальянских колонистов парцеллами. Концентрировались они исключительно на побережье. Как рынок сбыта для Фиата и прочего итальянского капитала Ливия была второстепенной. Как результат, независимость Ливия встретила родоплеменной страной, где власть короля была номинальной и не распространялась дальше Триполи, Бенгази и Сирта. Централизованной структурой была армия, которая и взяла власть из безвольных рук короля. Но на голову Каддафи подарком небес свалилась нефть.
Кстати, не все знают, что Киренаика по арабски от века называется Барка (родовой фамилией Ганнибала и его отца, знаменитого полководца Гамилькара тоже была Барка, и еще одного родственника — неудачливого полководца Гасдрубала Барка), на ливийском диалекте — Брега. Государственная нефтяная компания Ливии тоже называется Брега.
Исторический опыт деколонизации ХХ века свидетельствует о том, что преодолеть этап родоплеменной демократии, ввести страну не то, чтобы в этап индустриального или постиндустриального, а хотя бы феодального общества — практически невозможно без большой крови.
Полковнику Каддафи этого сделать мирным путем не удалось, как не удалось до него королю, до него Муссолини, до него Виктору-Эммануилу...
Военные во главе с Каддафи были обречены на борьбу с племенной верхушкой. У вождей, которых дополняли сенусситские пиры, была социальная власть, но не было власти экономической и политической. Так как в стране не было феодализма, то Каддафи не мог пойти и по пути Ганы, где вождям Ашанти предоставили возможность обирать рядовых ашанти и фульбе. Фактически вожди испытывали парадоксальную ситуацию, когда социальный авторитет не мог трансформироваться ни во власть, ни в богатство.
Нефтяные деньги давали Каддафи возможность откупаться от них долгое время, но шейхам всегда мало. Такова природа человеческая.
Любого наблюдательного человека в ливийской глубинке (по крайней мере в Триполитании) поражала одна вещь — в ливийской провинции очень мало людей среднего роста. Люди либо очень высокие, либо маленького роста. Причем невысокие люди также строго делились на крепышей и субтильных. Не было и мулатов (как в современных США, где негров много, а мулатов нет в отличие от мулатских, например, Кубы или Бразилии), хотя были люди семитского типа, а были — негритянского.
Дело в том, что ливийские племена в разное время заселившие поствизантийскую Ливию, практически не смешивались, сохраняя чистоту крови. Причем статус племен был разный: были племена-хозяева, а были племена-клиенты. И каждый ливиец уже по внешнему виду мог понять свой статус по отношению к другому ливийцу. Родоплеменная демократия, помноженная на неравный статус племен.
Каддафи очень хорошо понимал угрозу племенного сепаратизма. Он искал различные способы борьбы с ним. Одним из таких способов была ускоренная, запредельно форсированная, необеспеченная иными, кроме финансовых, ресурсами индустриализация страны. Ее целью была пролетаризация общества, создание рабочего класса, который, по замыслу Каддафи, должен был стать его опорой в борьбе против племенной верхушки. Это принимало странные формы. Например, очевидно, что стране с трехмиллионным населением просто не нужно производство автоматов Калашникова или патронов к нему. Стрелковое оружие и боеприпасы неизмеримо дешевле купить. С учетом того, что все комплектующие и сырье необходимо было покупать за границей, патрон становился золотым, причем перспектив снизить себестоимость не было. Патроны делают из биметалла, для производства которого необходима развитая и изощренная черная и цветная металлургия, химическая промышленность, общее машиностроение, пороховое производство, свинец и пр. и пр. и пр. Для трехмиллионной страны это невозможно, да и не нужно.
Однако социальный проект индустриализации провалился. Единый рабочий класс не формировался. Для формирования классового сознания ведь нужна эксплуатация, а ее в богатой Ливии не было... К тому же запрет на профсоюзы, которые в тех условиях неизбежно приняли бы племенной характер, препятствовал формированию рабочего класса.
Следующей попыткой Каддафи преодолеть трайбализм стало введение прямой демократии. Но, как оказалось, в условиях родоплеменной демократии, прямая демократия становится жутким инструментом. Племя, имеющее численное большинство на том или ином участке, всегда голосовало солидарно, лишая другие племена какого-либо доступа к принятию решений и местам во власти.
Я как-то заехал посмотреть великие развалины Лептис Магны и в соседнем городке Злытень (тысяч 30 населения), зашел в лавку выпить чаю и покалякать с хозяином. Вдруг с улицы раздались страшные вопли. На площадь вбегала большая толпа с палками и камнями, а навстречу ей другая такая же толпа. Люди стали друг друга лупить. Хозяин бросился закрывать железные жалюзи, а меня стал заталкивать вглубь лавки. "Что происходит?" — удивился я. "Выборы", — кротко ответил хозяин, защелкивая замок. Минут через 15 подъехала полиция и стала разгонять толпы. Лежать на площади в крови осталось человек 20, не меньше... Сколько среди них было убитых, а сколько покалеченных, мне неведомо.
Причем особо жесткие конфликты возникали, когда большинство получало племя, имевшее низкий статус. Фактически прямая демократия означала социальную революцию, когда те племена, кто были ничем, становились действительно всем... Но у этого есть и оборотная сторона. Те племена, кто были всем (а у них помимо прочего и религиозный авторитет, и традиционное образование, и суды и средства решения споров) становились ничем.
С этим Каддафи боролся совсем странным способом, запрещая упоминание племенной принадлежности. В отношениях с иностранцами это слово практически не упоминалось. Хотя в Зеленой книге сам Каддафи проблему племени обсуждал подробно.
В серьезном смысле (то есть не в том, который используют политологи, профессиональным требованием к которым является полная неспособность мыслить самостоятельно — без такой неспособности в политологи, генетически происходящие от невежественных и ни на что доброе не способных преподавателей исторического материализма, не берут) Каддафи гражданской властью почти не обладал.
Его власть можно удачно сравнить с властью Батьки Махно в Гуляй-поле в лучшее его время. Да, Каддафи в принципе мог застрелить любого (хотя этим правом не злоупотреблял), но это не есть власть. Да, Каддафи мог отдать приказ вооруженным силам, которые те могли попытаться выполнить. Но тем, кто не выполнял, ничего не угрожало, кроме почетной отставки с положенными материальными благами. Войну с Чадом ливийские вооруженные силы провалили, причем чадцы на грузовичках Тойота (правда, при поддержке французских ВВС) хронически били ливийские бронетанковые дивизии в пустыне. Партизанская война, как она есть... Не только ливийцы, но и американцы со всей их техникой с такой войной не справляются.
Кстати, сам Каддафи обернул фактическое военное поражение блестящим успехом на внешнеполитическом фронте, добившись практически всех целей мирным путем (тут надо учитывать, правда, что экономическая причина войны — урановые месторождения — в значительной мере потеряла актуальность в связи с резким падением цен на уран).
Но реальная власть — это совсем иное. Власть — это влияние на бюджет, который в Ливии уходил с непропорционально для европейских стандартов высокой концентрацией на то, что мы бы назвали, муниципальным уровнем. Для этого у военных не было послушного аппарата. На тех, кто готовил проекты решений Народных собраний, Каддафи влиять не мог. Да, у него оставался инструмент монетарной, эмиссионной и валютной политики, но военные не имели квалификации, чтобы достойно контролировать монетарных чиновников...
Каддафи разозлился и объявил об уходе со всех постов... Возникла парадоксальная ситуация. У военных были противники — племенная верхушка, прежде всего, из племен с высоким статусом, но не было сторонников. Благоприобретатели от ливийских проектов не могли объединиться. Новых социальных инструментов не было. А использовать старые означало то, что и происходит. Летчики из угнетенных племен бомбят кварталы племен зажиточных, а из зажиточных племен перелетают на Мальту. Племена воинов-сенусситов громят полицейские участки, как они делали с 6-го века, а там, где бывшие клиенты собираются, они разбирают оружие, чтобы дать отпор старым врагам...
Старая система разрешения межплеменных конфликтов разрушена, новой нет, так как само наличие племен отрицалось, а оружие легкодоступно, причем оружие самое современное.
Воистину, социальная трансформация родоплеменной демократии требует очень большой крови...
а сколько нам до такой ситуации?день два?в сибири уже открыто говорят что нефига кормить всю страну и жить в дерьме,в приморье хотят ловить свою рыбу и не париться что за козла из центра пришлют.везде сегодня царьки князьки на местах,лояльные мифическому уже путину,но кто мог сказать месяц назад что с кадафи такая оказия приключится?наблюдая как в один день рушаться режимы перестаёшь уже удивляться чему либо,не говоря о том что кто то уже ваяет из этого комбинации.мир сегодня лохотронская ,пришедшая к концу пирамида где выигрышь забирают те страны кто вверху пирамиды,а всех остальных под убой.кризис когда был сгоревшими бумажками то не казался таким трагичным,никто и не думал что что обретёт реальные черты.
Почти как об СССР в 91, тогда-страна зажравшихся идиотов, поверившая, что с капитализмом будет у каждого мерседес и блондинка в постеле....На всех нехватило... Но в отличии от китайцев и Кадафи, пидор Горбачёв кровь демшизе побоялся пустить. Давить надо Кадафи племенных сусликов
Ты не прав! В ходе перестройки появилось куча подержаных мерседесов, частично спиженых и безымянного бюргера. Также появилось много средств для окраски и осветления волос...
Из-за спин глупых ливийских "студентов" торчат рога ,копыта и хвост пендосов. Глупых ливийцев развели . как лохов. Они со слезами будут вспоминать " кровавого диктатора" полковника Кадафи. Когда будут жрать рис пополам с гавном, работать по 12 часов, а пендосы будут грабить их природные ресурсы, тогда они вспомнят, как они лихо свергли проклятый режим.
А кто спорит? Всё, что я описал мы сейчас и имеем — Рис с гавном это продукты с ядохимикатами которые запрещены к реализации в других странах. Работать по 12 часов это едирасты протащили закон о 60 часовой неделе и разные хозяйчики которые свободно отменяют государственные праздники и выходные. Ну про грабёж природных инаучных ресурсов я и писать не хочу сами всё знаете. Да ешё попробуй пикнуть на работе про права человека и профсоюз — сразу будешь пикать на улице у биржи труда, а дети будут смотреть на тебя голодными глазами и придёт жирная тётка из ювиналки с Полицаями и заберут у тебя ТВОИХ детей. Впрёд к пендосовской демократии. Ливийцы свергайте "ненавистный режим"! Мы уже свергли:(((((((
Чучхеист из нищей Северной Кореи сильно преувеличивает. Не так уж хорошо живут ливийцы, как ему кажется по сравнению со своей родиной.
Чтобы это доказать, достаточно сослаться на данные по ВВП на душу населения (cia.gov). Согласно этим данным Ливия заметно ниже России, но заметно выше Белоруссии. Это чтобы все могли сравнить на близких примерах. Ливийцы отнюдь не как сыр в масле катаются.
Тем не менее, ливийцы живут несравненно лучше, скажем, египтян, масса которых вынуждена жить на два доллара в день и есть дешевые, субсидируемые правительством лепешки. После прошлогодней засухи и запрета экспорта зерновых из России, цены на зерно на биржах США (основного поставщика) поднялись вдвое. Как ни старался Мубарак преодолеть ситуацию, но ему пришлось поднять цену лепешек на 30 процентов, что и привело к социальному взрыву.
Все это правильно для Египта (по крайней мере частично), но не имеет отношения к Ливии. Тем не менее, взрыв произошел и там. В чем же дело?
И вот тут нужно согласиться с чучхеистом. Во всяком обществе существует определенное количество психов, которые всегда и всем недовольны. Вместе с дураками, которые не понимают, где они живут и чем обязаны уровнем своей жизни они в определенных случаях составляют критическую массу, иногда достаточную для того, чтобы раскачать и опрокинуть государственную лодку.
В старые времена с этим боролись разными порой весьма специфическими методами. Коротко говоря — психов и дураков ак или иначе истребляли. Вот в древнем Китае так называемых "молодых негодяев" отправляли в армию, где они и гибли, не принося существенного вреда своей стране. В современном Китае их расстрливали на площади Тянаньмэнь и ссылали в деревню на трудовое перевоспитание.
Но современные либералы сумели навязать обществу мнение о том, что жизнь каждого человека бесценна. Даже жизнь психа. полного идиота или, скажем, пидора. В результате старые методы самоочищения общества перестали работать или стали крайне неэффективны.
В итоге, устойчивость общества понизилась до опасно низкого уровня и стали возможны так называемые цветные революции. Это когда массы психов и идиотов выходят на улицы и выдвигают совершенно неосуществимые требования. Власти не могут перестрелять зачинщиков и загнать дураков туда, откуда они вышли и где им самое место.
Последствия, разумеется, бывают самые ужасные. Те кто выживет, будут рассказывать своим потомкам, как хорошо они когда-то жили и какой замечательный был Муамар Каддафи. Но, разумеется, ничему это не поможет.
В случае Ливии на внутреннюю обстановку накладывает глубочайший отпечаток то обстоятельство, что страна живет при родо-племенной системе. Линии раскола при этом многочисленны. Я приведу цитату, описывающую раскол Ливии по линии Север-Юг.
В нашем институте на военной кафедре служил один полковник. Он лет 20 мотался по Северной Африке — уж чем он там занимался, не знаю. Иногда он запирал дверь и меланхолично целую пару рассказывал нам вместо отравляющих свойств фосгена военно-политическую обстановку в странах Магриба.
Вас не удивляет, — говорил он — что границы в Северной Африке нарезаны как по линейке? Ну, — говорили мы. — И что? А то, что южные районы всех стран — это пустыня. Там ориентиров нет. Потому и проводили границы по меридианам и параллелям. Так вот, пустыня — это дикари. Реальные бандерлоги. Не боятся никого и ничего. А Ливия — это нефть. А нефть — в пустыне. И никаких вариантов, кроме как принудить дикарей к орднунгу, не существует.
И полковник Каддафи стал для бандерлогов Каа. После революции, когда он убрал тогдашнюю обожравшуюся власть, торгующую оптом и в разлив всем, до чего дотягивалась, в то время, как непустынное население Ливии жило еще хуже, чем дикари, полковник стал строить социальное государство с арабским менталитетом. Образование, медицина, социальная помощь — все как положено. Но при этом никакой халявы — каждому по труду.
Так вот для того, чтобы обеспечить всем право трудиться и получать от государства все эти положенные блага, полковник обязан был установить контроль над пустыней. Любой ценой. И установил. Резня была зверская — полковник не мог, как Каа, персонально гипнотизировать всех и каждого. Но он добился своего. Его именем пугали детей — но уважали и подчинялись.
(Небольшое добавление. Знаменитый бедуинский шатер полковника, с которым он приезжал ко всем лидерам — это не чудачество и не размягчение мозга. Это знак, который так ценится в традиционном обществе. Каддафи не просто покорил пустыню — он сам стал бедуином для бедуинов. Он стал таким же вождем для них, как и свои собственные вожди — но самым крутым вождем. Самым сильным. И потому бедуины не просто покорились — они признали право полковника быть их Биг Боссом. А так — понятно, что в гробу он видал все эти заморочки. Но следование этим знакам было одной из деталей его сложной и во многом малопонятной для непосвященных внутренней политики)
И в пустыне появилась жизнь. И бандерлоги стали получать свою долю от общей ренты. В Ливии началась вполне приличная модернизация и индустриализация. А за ней — и урбанизация. В города потянулись дети пустыни, приобщаться к благам незнакомой им цивилизации.
Но вот проблема как всегда в одном — Каа стал старым. Плюс полковник всегда был в легком неадеквате — попробуй на жаре поживи. Потому стал в последние лет 10 чудить. Но — в пределах. Народ ливийский в целом своего полковника если не любил пламенной страстью, то вполне отдавал себе отчет, где бы он был, если бы не старый Каа.
Нынешние события — это контрреволюция. Никакое не восстание и тем более не революция. Это целиком и полностью проект племенных вождей юга и востока Ливии. Хотя они и слова "проект" могут и не знать. Тем не менее — они благодаря Каддафи имеют на сегодня свою пятую колонну в городах Ливии — это те самые дети пустыни, переехавшие в города, но находящиеся в полной ментальной связи с пустыней. И именно эта пятая колонна сегодня штурмует города. И именно выходцы из пустыни, служащие в армии, переходят на сторону мятежников. Выходцы из других районов Ливии никогда не перейдут на ту сторону — они там враги, причем смертельные. И именно по этим детям и внукам пустыни ведут огонь, расстреливают из пулеметов и бомбят самолетами. Просто потому, что другого они не понимают. А последствия прихода к власти вождей будут столь ужасными, что никакие сегодняшние жертвы не покажутся большими.
Правда, вожди не придут к власти — она им не нужна. Их устроит, если власти не будет вообще никакой. А они останутся один на один с пустыней, по которой проложены трубы. И будут иметь свою персональную ренту с владения своим отрезком этой самой трубы. Делиться надо, — как сказал товарищ Лифшиц. И вожди с ним категорически согласны. Каддафи делился — но по мнению вождей, несправедливо. Он зачем-то положенное им передавал на больницы, образование, строил дороги, города. А зачем вождям все это? Пустыня — велика. В ее власти все. Зачем лечить, если пустыня захочет призвать к себе? Зачем учить, если и так все на свете известно — днем жарко, ночью холодно. Что еще нужно знать, кроме как искусства поиска колодцев?
Так что лично я буду сожалеть, если полковника все-таки того... Бандерлоги без Каа вынесут всю пустыню.
(Второе добавление. Понятно, что противостоянием по линии пустыня-побережье проблемы Ливии не исчерпываются. Есть еще и противостояние востока и запада страны, есть вполне серьезные противоречия в самих городах, противоречия между индустриальными центрами и прочей Ливией — жизнь сложна и многообразна. Но то, что ситуация в Ливии никак и нигде не совпадает с египетской или тунисской — факт. И то, что большая кровь сегодня льется во имя того, чтобы завтра она не полилась водопадами — тоже факт. Поэтому не стоит равнять Ливию и Муамара
Вы правы, похоже. С одной стороны, Муамару можно как-то посочувствовать: его пытаются нагло свергнуть, и он вынужден сопротивляться. А с другой стороны: кто его поддерживает — Уго Чавес, Северная Корея... Каким бы ни был диктатор, его все равно свергнут. Или при жизни, или после смерти разоблачат. А его соотечественники не будут рассуждать спокойно, как вы: то, дескать, хорошо, а то — не очень, а в целом — чем он хуже других. Им сейчас нужны только крайние меры.
Поэтому не стоит равнять Ливию и Муамара с тем же Тунисом и Египтом и с Бен Али и Мубараком. Это небо и земля. Муамар на сегодня — единственный скрепляющий страну фактор. К сожалению, авторитарная власть всегда держится на личности, и главная проблема Каддафи в том, что он не сумел железно провести операцию "Преемник", чтобы ни у кого не возникало соблазна провести ее как-то иначе.)
Но тогда еще бОльшее изумление вызывает этот несчастный народ, который с таким энтузиазмом сам разрушает свою страну.
Это безумие и предводители этой "революции" — сумасшедшие. А то пушечное мясо, которое с таким энтузиазмом следует за ними — идиоты, не понимающие своего счастья.
Комментарии
Все столкновения и войны в мире сводится к одному:
одна кучка жуликов -воров, выбивает другую кучку жуликов-воров. И все это силами народа, который надеется на луууучшее. Хотя как обычно лучшим в мире и не пахнет, т.к. мир давно изменился. Так оно и в Ливии и в России. И к тому же, как показывает практика, страны в которых часто меняют власть — развиваются ооооочень долго. И видимо это кому то, да надо. Пример -? СССР — Россия. Мы получили что хотели, а оказалось оно нам и не надо...по крайней мере почти всем или не всем. Каждый решает для себя.
Мы давно пустили к себе капитализм и теперь к сожалению уже луучше ничего не будет. А для России пример — никто в России не ездит по правилам — почти все давали взятки в ГАИ, универ — все учились сами? =) Поэтому в России кого бы не поставили у верхушки ничего хорошего не будет. Только еще один толчок назад... А оно нам надо? Ливийцы, видимо тоже воюют и не знают счастья которое их ждет. Можно только посочувствовать...
Скоро, скоро ....
Вот еще одна.
Есть одно коренное отличие Ливии от других арабских стран. Очень трагичный конец древней истории Ливии привел к тому, что ливийцы в основной своей массе в Средние века не испытывали феодализма. Их социальные структуры уже к периоду исламского завоевания, то есть к 8 веку, в результате христианских войн и, прежде всего, восстания циркумцеллионов вернулись на доклассовый родоплеменной строй. Они не испытывали ни рабства, ни феодальной зависимости со всеми их недостатками и достоинствами.
Конечно, в Троеградье (Триполи) рабство существовало, но Триполи был пиратским городом, ориентированным не на внутреннюю Ливию, а на Средиземноморье и караванные пути в Черную Африку через пустыни.
Такого опыта социального регресса, как в стране Лептис Магны, я больше не знаю. Фактически итальянцы завоевывали не феодальную страну, а страну родоплеменной демократии.
Итальянцы не желали и не могли менять социальную структуру страны. Им было нужно место для колонизации, для обеспечения безземельных итальянских колонистов парцеллами. Концентрировались они исключительно на побережье. Как рынок сбыта для Фиата и прочего итальянского капитала Ливия была второстепенной. Как результат, независимость Ливия встретила родоплеменной страной, где власть короля была номинальной и не распространялась дальше Триполи, Бенгази и Сирта. Централизованной структурой была армия, которая и взяла власть из безвольных рук короля. Но на голову Каддафи подарком небес свалилась нефть.
Кстати, не все знают, что Киренаика по арабски от века называется Барка (родовой фамилией Ганнибала и его отца, знаменитого полководца Гамилькара тоже была Барка, и еще одного родственника — неудачливого полководца Гасдрубала Барка), на ливийском диалекте — Брега. Государственная нефтяная компания Ливии тоже называется Брега.
Исторический опыт деколонизации ХХ века свидетельствует о том, что преодолеть этап родоплеменной демократии, ввести страну не то, чтобы в этап индустриального или постиндустриального, а хотя бы феодального общества — практически невозможно без большой крови.
Полковнику Каддафи этого сделать мирным путем не удалось, как не удалось до него королю, до него Муссолини, до него Виктору-Эммануилу...
Военные во главе с Каддафи были обречены на борьбу с племенной верхушкой. У вождей, которых дополняли сенусситские пиры, была социальная власть, но не было власти экономической и политической. Так как в стране не было феодализма, то Каддафи не мог пойти и по пути Ганы, где вождям Ашанти предоставили возможность обирать рядовых ашанти и фульбе. Фактически вожди испытывали парадоксальную ситуацию, когда социальный авторитет не мог трансформироваться ни во власть, ни в богатство.
Нефтяные деньги давали Каддафи возможность откупаться от них долгое время, но шейхам всегда мало. Такова природа человеческая.
Любого наблюдательного человека в ливийской глубинке (по крайней мере в Триполитании) поражала одна вещь — в ливийской провинции очень мало людей среднего роста. Люди либо очень высокие, либо маленького роста. Причем невысокие люди также строго делились на крепышей и субтильных. Не было и мулатов (как в современных США, где негров много, а мулатов нет в отличие от мулатских, например, Кубы или Бразилии), хотя были люди семитского типа, а были — негритянского.
Дело в том, что ливийские племена в разное время заселившие поствизантийскую Ливию, практически не смешивались, сохраняя чистоту крови. Причем статус племен был разный: были племена-хозяева, а были племена-клиенты. И каждый ливиец уже по внешнему виду мог понять свой статус по отношению к другому ливийцу. Родоплеменная демократия, помноженная на неравный статус племен.
Каддафи очень хорошо понимал угрозу племенного сепаратизма. Он искал различные способы борьбы с ним. Одним из таких способов была ускоренная, запредельно форсированная, необеспеченная иными, кроме финансовых, ресурсами индустриализация страны. Ее целью была пролетаризация общества, создание рабочего класса, который, по замыслу Каддафи, должен был стать его опорой в борьбе против племенной верхушки. Это принимало странные формы. Например, очевидно, что стране с трехмиллионным населением просто не нужно производство автоматов Калашникова или патронов к нему. Стрелковое оружие и боеприпасы неизмеримо дешевле купить. С учетом того, что все комплектующие и сырье необходимо было покупать за границей, патрон становился золотым, причем перспектив снизить себестоимость не было. Патроны делают из биметалла, для производства которого необходима развитая и изощренная черная и цветная металлургия, химическая промышленность, общее машиностроение, пороховое производство, свинец и пр. и пр. и пр. Для трехмиллионной страны это невозможно, да и не нужно.
Однако социальный проект индустриализации провалился. Единый рабочий класс не формировался. Для формирования классового сознания ведь нужна эксплуатация, а ее в богатой Ливии не было... К тому же запрет на профсоюзы, которые в тех условиях неизбежно приняли бы племенной характер, препятствовал формированию рабочего класса.
Следующей попыткой Каддафи преодолеть трайбализм стало введение прямой демократии. Но, как оказалось, в условиях родоплеменной демократии, прямая демократия становится жутким инструментом. Племя, имеющее численное большинство на том или ином участке, всегда голосовало солидарно, лишая другие племена какого-либо доступа к принятию решений и местам во власти.
Я как-то заехал посмотреть великие развалины Лептис Магны и в соседнем городке Злытень (тысяч 30 населения), зашел в лавку выпить чаю и покалякать с хозяином. Вдруг с улицы раздались страшные вопли. На площадь вбегала большая толпа с палками и камнями, а навстречу ей другая такая же толпа. Люди стали друг друга лупить. Хозяин бросился закрывать железные жалюзи, а меня стал заталкивать вглубь лавки. "Что происходит?" — удивился я. "Выборы", — кротко ответил хозяин, защелкивая замок. Минут через 15 подъехала полиция и стала разгонять толпы. Лежать на площади в крови осталось человек 20, не меньше... Сколько среди них было убитых, а сколько покалеченных, мне неведомо.
Причем особо жесткие конфликты возникали, когда большинство получало племя, имевшее низкий статус. Фактически прямая демократия означала социальную революцию, когда те племена, кто были ничем, становились действительно всем... Но у этого есть и оборотная сторона. Те племена, кто были всем (а у них помимо прочего и религиозный авторитет, и традиционное образование, и суды и средства решения споров) становились ничем.
С этим Каддафи боролся совсем странным способом, запрещая упоминание племенной принадлежности. В отношениях с иностранцами это слово практически не упоминалось. Хотя в Зеленой книге сам Каддафи проблему племени обсуждал подробно.
В серьезном смысле (то есть не в том, который используют политологи, профессиональным требованием к которым является полная неспособность мыслить самостоятельно — без такой неспособности в политологи, генетически происходящие от невежественных и ни на что доброе не способных преподавателей исторического материализма, не берут) Каддафи гражданской властью почти не обладал.
Его власть можно удачно сравнить с властью Батьки Махно в Гуляй-поле в лучшее его время. Да, Каддафи в принципе мог застрелить любого (хотя этим правом не злоупотреблял), но это не есть власть. Да, Каддафи мог отдать приказ вооруженным силам, которые те могли попытаться выполнить. Но тем, кто не выполнял, ничего не угрожало, кроме почетной отставки с положенными материальными благами. Войну с Чадом ливийские вооруженные силы провалили, причем чадцы на грузовичках Тойота (правда, при поддержке французских ВВС) хронически били ливийские бронетанковые дивизии в пустыне. Партизанская война, как она есть... Не только ливийцы, но и американцы со всей их техникой с такой войной не справляются.
Кстати, сам Каддафи обернул фактическое военное поражение блестящим успехом на внешнеполитическом фронте, добившись практически всех целей мирным путем (тут надо учитывать, правда, что экономическая причина войны — урановые месторождения — в значительной мере потеряла актуальность в связи с резким падением цен на уран).
Но реальная власть — это совсем иное. Власть — это влияние на бюджет, который в Ливии уходил с непропорционально для европейских стандартов высокой концентрацией на то, что мы бы назвали, муниципальным уровнем. Для этого у военных не было послушного аппарата. На тех, кто готовил проекты решений Народных собраний, Каддафи влиять не мог. Да, у него оставался инструмент монетарной, эмиссионной и валютной политики, но военные не имели квалификации, чтобы достойно контролировать монетарных чиновников...
Каддафи разозлился и объявил об уходе со всех постов... Возникла парадоксальная ситуация. У военных были противники — племенная верхушка, прежде всего, из племен с высоким статусом, но не было сторонников. Благоприобретатели от ливийских проектов не могли объединиться. Новых социальных инструментов не было. А использовать старые означало то, что и происходит. Летчики из угнетенных племен бомбят кварталы племен зажиточных, а из зажиточных племен перелетают на Мальту. Племена воинов-сенусситов громят полицейские участки, как они делали с 6-го века, а там, где бывшие клиенты собираются, они разбирают оружие, чтобы дать отпор старым врагам...
Старая система разрешения межплеменных конфликтов разрушена, новой нет, так как само наличие племен отрицалось, а оружие легкодоступно, причем оружие самое современное.
Воистину, социальная трансформация родоплеменной демократии требует очень большой крови...
Твоя программа вобщем-то была выполнена
путин так вообще даже из КПСС не вышел до сих пор, если что
за это будешь наказан — сегодня вместо риса жрешь говно хозяина
Если его нет или он очень мал, то и делить нечего.
Чтобы это доказать, достаточно сослаться на данные по ВВП на душу населения (cia.gov). Согласно этим данным Ливия заметно ниже России, но заметно выше Белоруссии. Это чтобы все могли сравнить на близких примерах. Ливийцы отнюдь не как сыр в масле катаются.
Тем не менее, ливийцы живут несравненно лучше, скажем, египтян, масса которых вынуждена жить на два доллара в день и есть дешевые, субсидируемые правительством лепешки. После прошлогодней засухи и запрета экспорта зерновых из России, цены на зерно на биржах США (основного поставщика) поднялись вдвое. Как ни старался Мубарак преодолеть ситуацию, но ему пришлось поднять цену лепешек на 30 процентов, что и привело к социальному взрыву.
Все это правильно для Египта (по крайней мере частично), но не имеет отношения к Ливии. Тем не менее, взрыв произошел и там. В чем же дело?
И вот тут нужно согласиться с чучхеистом. Во всяком обществе существует определенное количество психов, которые всегда и всем недовольны. Вместе с дураками, которые не понимают, где они живут и чем обязаны уровнем своей жизни они в определенных случаях составляют критическую массу, иногда достаточную для того, чтобы раскачать и опрокинуть государственную лодку.
В старые времена с этим боролись разными порой весьма специфическими методами. Коротко говоря — психов и дураков ак или иначе истребляли. Вот в древнем Китае так называемых "молодых негодяев" отправляли в армию, где они и гибли, не принося существенного вреда своей стране. В современном Китае их расстрливали на площади Тянаньмэнь и ссылали в деревню на трудовое перевоспитание.
Но современные либералы сумели навязать обществу мнение о том, что жизнь каждого человека бесценна. Даже жизнь психа. полного идиота или, скажем, пидора. В результате старые методы самоочищения общества перестали работать или стали крайне неэффективны.
В итоге, устойчивость общества понизилась до опасно низкого уровня и стали возможны так называемые цветные революции. Это когда массы психов и идиотов выходят на улицы и выдвигают совершенно неосуществимые требования. Власти не могут перестрелять зачинщиков и загнать дураков туда, откуда они вышли и где им самое место.
Последствия, разумеется, бывают самые ужасные. Те кто выживет, будут рассказывать своим потомкам, как хорошо они когда-то жили и какой замечательный был Муамар Каддафи. Но, разумеется, ничему это не поможет.
В случае Ливии на внутреннюю обстановку накладывает глубочайший отпечаток то обстоятельство, что страна живет при родо-племенной системе. Линии раскола при этом многочисленны. Я приведу цитату, описывающую раскол Ливии по линии Север-Юг.
В нашем институте на военной кафедре служил один полковник. Он лет 20 мотался по Северной Африке — уж чем он там занимался, не знаю. Иногда он запирал дверь и меланхолично целую пару рассказывал нам вместо отравляющих свойств фосгена военно-политическую обстановку в странах Магриба.
Вас не удивляет, — говорил он — что границы в Северной Африке нарезаны как по линейке? Ну, — говорили мы. — И что? А то, что южные районы всех стран — это пустыня. Там ориентиров нет. Потому и проводили границы по меридианам и параллелям. Так вот, пустыня — это дикари. Реальные бандерлоги. Не боятся никого и ничего. А Ливия — это нефть. А нефть — в пустыне. И никаких вариантов, кроме как принудить дикарей к орднунгу, не существует.
И полковник Каддафи стал для бандерлогов Каа. После революции, когда он убрал тогдашнюю обожравшуюся власть, торгующую оптом и в разлив всем, до чего дотягивалась, в то время, как непустынное население Ливии жило еще хуже, чем дикари, полковник стал строить социальное государство с арабским менталитетом. Образование, медицина, социальная помощь — все как положено. Но при этом никакой халявы — каждому по труду.
Так вот для того, чтобы обеспечить всем право трудиться и получать от государства все эти положенные блага, полковник обязан был установить контроль над пустыней. Любой ценой. И установил. Резня была зверская — полковник не мог, как Каа, персонально гипнотизировать всех и каждого. Но он добился своего. Его именем пугали детей — но уважали и подчинялись.
(Небольшое добавление. Знаменитый бедуинский шатер полковника, с которым он приезжал ко всем лидерам — это не чудачество и не размягчение мозга. Это знак, который так ценится в традиционном обществе. Каддафи не просто покорил пустыню — он сам стал бедуином для бедуинов. Он стал таким же вождем для них, как и свои собственные вожди — но самым крутым вождем. Самым сильным. И потому бедуины не просто покорились — они признали право полковника быть их Биг Боссом. А так — понятно, что в гробу он видал все эти заморочки. Но следование этим знакам было одной из деталей его сложной и во многом малопонятной для непосвященных внутренней политики)
И в пустыне появилась жизнь. И бандерлоги стали получать свою долю от общей ренты. В Ливии началась вполне приличная модернизация и индустриализация. А за ней — и урбанизация. В города потянулись дети пустыни, приобщаться к благам незнакомой им цивилизации.
Но вот проблема как всегда в одном — Каа стал старым. Плюс полковник всегда был в легком неадеквате — попробуй на жаре поживи. Потому стал в последние лет 10 чудить. Но — в пределах. Народ ливийский в целом своего полковника если не любил пламенной страстью, то вполне отдавал себе отчет, где бы он был, если бы не старый Каа.
Нынешние события — это контрреволюция. Никакое не восстание и тем более не революция. Это целиком и полностью проект племенных вождей юга и востока Ливии. Хотя они и слова "проект" могут и не знать. Тем не менее — они благодаря Каддафи имеют на сегодня свою пятую колонну в городах Ливии — это те самые дети пустыни, переехавшие в города, но находящиеся в полной ментальной связи с пустыней. И именно эта пятая колонна сегодня штурмует города. И именно выходцы из пустыни, служащие в армии, переходят на сторону мятежников. Выходцы из других районов Ливии никогда не перейдут на ту сторону — они там враги, причем смертельные. И именно по этим детям и внукам пустыни ведут огонь, расстреливают из пулеметов и бомбят самолетами. Просто потому, что другого они не понимают. А последствия прихода к власти вождей будут столь ужасными, что никакие сегодняшние жертвы не покажутся большими.
Правда, вожди не придут к власти — она им не нужна. Их устроит, если власти не будет вообще никакой. А они останутся один на один с пустыней, по которой проложены трубы. И будут иметь свою персональную ренту с владения своим отрезком этой самой трубы. Делиться надо, — как сказал товарищ Лифшиц. И вожди с ним категорически согласны. Каддафи делился — но по мнению вождей, несправедливо. Он зачем-то положенное им передавал на больницы, образование, строил дороги, города. А зачем вождям все это? Пустыня — велика. В ее власти все. Зачем лечить, если пустыня захочет призвать к себе? Зачем учить, если и так все на свете известно — днем жарко, ночью холодно. Что еще нужно знать, кроме как искусства поиска колодцев?
Так что лично я буду сожалеть, если полковника все-таки того... Бандерлоги без Каа вынесут всю пустыню.
(Второе добавление. Понятно, что противостоянием по линии пустыня-побережье проблемы Ливии не исчерпываются. Есть еще и противостояние востока и запада страны, есть вполне серьезные противоречия в самих городах, противоречия между индустриальными центрами и прочей Ливией — жизнь сложна и многообразна. Но то, что ситуация в Ливии никак и нигде не совпадает с египетской или тунисской — факт. И то, что большая кровь сегодня льется во имя того, чтобы завтра она не полилась водопадами — тоже факт. Поэтому не стоит равнять Ливию и Муамара
------------------------
Величина ВВП сама по себе ничего не говорит. Главное — КАК ЭТО ВСЁ РАСПРЕДЕЛЯЕТСЯ.
Но если нечего делить...
Кроме ЦРУ, можно посмотреть данные Всемирного Банка, Дойче-банка или заглянуть в Википедию. Вывод не изменится.
В Ливии есть, что распределять. Нефть таки даёт большую прибыль и народ получает больше чем в РФ.
Так что сравнение отнюдь не в пользу РФ.
Но тогда еще бОльшее изумление вызывает этот несчастный народ, который с таким энтузиазмом сам разрушает свою страну.
Это безумие и предводители этой "революции" — сумасшедшие. А то пушечное мясо, которое с таким энтузиазмом следует за ними — идиоты, не понимающие своего счастья.
Полностью поддерживаю uffimiq99 (Камнепад)!
В Пхеньян, жывотные! Узнаете, по чём фунт лиха риса, может, пропадёт охота до Великих Руководителей. Хотя вряд ли. :)