, да, ходили, в сентябре 1945 г., когда ииз советского в фильтрационного лагеря на территории Польши (всех остальных участников побега отправили на фронт, в штрафную роту) его вызвал на остров полковник Сергеев ( С.П. Королев).
– Мы с Королевым-Сергеевым ходили осматривать ракеты, – рассказывал Девятаев. – Я показал ему все, что знал: места дислокации установок, подземные цеха. Нашлись даже узлы ракет…
Трофеи – детали ракет, из которых впоследствии была собрана целехонькая ФАУ-2, – доставили в Казань. Ее двигатель, кстати, до сих пор хранится в Казанском технологическом университете как феномен конструкторской мысли. Два года спустя, в ноябре 1947 состоялся первый пуск трофейной ракеты, восстановленной советскими и пленными немецкими конструкторами. Она пролетела 207 километров, отклонившись от курса на добрых тридцать, и разрушилась в плотных слоях атмосферы… Еще через год на полигоне Капустин Яр прошло успешное испытание уже первой советской ракеты, которая (чего, говорят, не любил признавать Королев) была полной копией ФАУ-2. В 1957 году СССР запустил на орбиту первый искусственный спутник и получил возможность донести ядерный заряд до любой точки земного шара. За десять лет советские ученые в области ракетостроения вырвались далеко вперед, оставив в хвосте даже американских коллег, коими руководил тот самый Вернер фон Браун.
А что же Михаил Петрович Девятаев, человек, которого Гитлер назвал своим личным врагом? Тогда, осенью 1945, Королев сказал, что пока не может «его освободить».
– Меня привезли в Брест, – рассказывал Девятаев. – Вскоре нас, три или четыре тысячи бывших военнопленных, погрузили в поезд и повезли в Россию. Выгрузились в Невеле. Встречали нас, как героев: музыкой, цветами и поцелуями. Секретарь обкома партии тогда еще Старорусской области речь произнес, пожелал трудовых успехов…
Приезжих разделили на команды и отправили кого куда. «Девятаевскую» – в болотистое место под романтичным названием Топки, где располагался… лагерь для заключенных. Местное начальство в отличие от фашистов, любивших пофилософствовать на манер «каждому свое», встретило узников попроще, но достаточно остроумно: надписью «Добро пожаловать!» над воротами.
– Документы отобрали, – рассказывал Михаил Петрович. – Все с нас сняли. Даже часы – ребята подарили – и те забрали. Пристроили валить лес. Проработал я там четыре месяца. А потом документы мне вернули и отправили младшим лейтенантом в артиллерию служить. В Казань вернулся в пятидесятых. Летчиком работать запретили. Пришлось идти в речники…
И только в 1957 году, после запуска спутника, Девятаева пригласили в Верховный Совет СССР, чтобы вручить Золотую Звезду Героя Советского Союза, которой бывший летчик был удостоен благодаря ходатайству Сергея Королева.
>всех остальных участников побега отправили на фронт, в штрафную роту
Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, Немченко были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 447 стрелковый Пинский полк 397 стрелковой дивизии), причём Немченко сам вызвался воевать дальше — его не брали, поскольку у него не было одного глаза, он САМ упросил взять его санитаром.
Трое офицеров (Девятаев, Кривоногов и Емец) до конца войны участия в боевых действиях не принимали.
ну и?!!! провели проверку тщательную, не был ли заслан этот человек немцами с заданием — ведь действительно трудно поверить в такой удачный побег! Когда разобрались, то отпустили! С заключенных действительно снимают все, в той же пиндоии или еврейне вообще одевают в робы из материалов рвущихся, чтоб не могли из одежды соорудить оружие! Какие проблемы?! Ведь он сам заявляет, что рассказы про его унижение и отправку в ГУЛАГ — ЛОЖЬ! И лишь кошерные саньки никак не хотят взять в толк это и продолжают твердить, что он де сам не понял!
Хотя те же саньки сейчас продолжают дело своего сопродника — Гитлера и уже давно в своей еврейско-фашисткой стране переплюнули и ГУЛАГ и концлагеря!
Это война. Вдруг вербанули. В любой стране проверяли бы очень долго. Тем более угнать самолет, не каждый поверит. Молодец мужик! Добился своего. И товарищей спас.
И при этом, заметь, от него самого не последовало обид, хотя уже ничто не грозило, а вот не стал пинать власть, Сталина, ГеБню, как это стало модно... Настоящий солдат, он ведь прекрасно понимал — не будь такой бдительности, не будь проверок и контроля, и вполне реально было бы проиграть войну!
Комментарии
, да, ходили, в сентябре 1945 г., когда ииз советского в фильтрационного лагеря на территории Польши (всех остальных участников побега отправили на фронт, в штрафную роту) его вызвал на остров полковник Сергеев ( С.П. Королев).
– Мы с Королевым-Сергеевым ходили осматривать ракеты, – рассказывал Девятаев. – Я показал ему все, что знал: места дислокации установок, подземные цеха. Нашлись даже узлы ракет…
Трофеи – детали ракет, из которых впоследствии была собрана целехонькая ФАУ-2, – доставили в Казань. Ее двигатель, кстати, до сих пор хранится в Казанском технологическом университете как феномен конструкторской мысли. Два года спустя, в ноябре 1947 состоялся первый пуск трофейной ракеты, восстановленной советскими и пленными немецкими конструкторами. Она пролетела 207 километров, отклонившись от курса на добрых тридцать, и разрушилась в плотных слоях атмосферы… Еще через год на полигоне Капустин Яр прошло успешное испытание уже первой советской ракеты, которая (чего, говорят, не любил признавать Королев) была полной копией ФАУ-2. В 1957 году СССР запустил на орбиту первый искусственный спутник и получил возможность донести ядерный заряд до любой точки земного шара. За десять лет советские ученые в области ракетостроения вырвались далеко вперед, оставив в хвосте даже американских коллег, коими руководил тот самый Вернер фон Браун.
А что же Михаил Петрович Девятаев, человек, которого Гитлер назвал своим личным врагом? Тогда, осенью 1945, Королев сказал, что пока не может «его освободить».
– Меня привезли в Брест, – рассказывал Девятаев. – Вскоре нас, три или четыре тысячи бывших военнопленных, погрузили в поезд и повезли в Россию. Выгрузились в Невеле. Встречали нас, как героев: музыкой, цветами и поцелуями. Секретарь обкома партии тогда еще Старорусской области речь произнес, пожелал трудовых успехов…
Приезжих разделили на команды и отправили кого куда. «Девятаевскую» – в болотистое место под романтичным названием Топки, где располагался… лагерь для заключенных. Местное начальство в отличие от фашистов, любивших пофилософствовать на манер «каждому свое», встретило узников попроще, но достаточно остроумно: надписью «Добро пожаловать!» над воротами.
– Документы отобрали, – рассказывал Михаил Петрович. – Все с нас сняли. Даже часы – ребята подарили – и те забрали. Пристроили валить лес. Проработал я там четыре месяца. А потом документы мне вернули и отправили младшим лейтенантом в артиллерию служить. В Казань вернулся в пятидесятых. Летчиком работать запретили. Пришлось идти в речники…
И только в 1957 году, после запуска спутника, Девятаева пригласили в Верховный Совет СССР, чтобы вручить Золотую Звезду Героя Советского Союза, которой бывший летчик был удостоен благодаря ходатайству Сергея Королева.
Брехать — не мешки таскать, не так ли, сашёк?
>всех остальных участников побега отправили на фронт, в штрафную роту
Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, Немченко были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 447 стрелковый Пинский полк 397 стрелковой дивизии), причём Немченко сам вызвался воевать дальше — его не брали, поскольку у него не было одного глаза, он САМ упросил взять его санитаром.
Трое офицеров (Девятаев, Кривоногов и Емец) до конца войны участия в боевых действиях не принимали.
Эти люди не были гнилыми сашками-сачками.
Хотя те же саньки сейчас продолжают дело своего сопродника — Гитлера и уже давно в своей еврейско-фашисткой стране переплюнули и ГУЛАГ и концлагеря!