Что-то вдруг вспомнилось в тему:
Всеволод Емелин
Судьба моей жизни
(автобиографическая поэма)
Заметает метелью
Пустыри и столбы,
Наступает похмелье
От вчерашней гульбы,
Заметает равнины,
Заметает гробы,
Заметает руины
Моей горькой судьбы.
Жил парнишка фабричный
С затаенной тоской,
Хоть и в школе отличник,
Всё равно в доску свой.
Рос не в доме с охраной
На престижной Тверской,
На рабочей окраине
Под гудок заводской.
Под свисток паровоза,
Меж обшарпанных стен
Обонял я не розы,
А пары ГСМ.
И в кустах у калитки
Тешил сердце моё
Не изысканный Шнитке,
А ансамбль соловьёв.
В светлой роще весенней
Пил берёзовый сок,
Как Серёжа Есенин
Или Коля Рубцов.
Часто думал о чём-то,
Прятал в сердце печаль
И с соседской девчонкой
Всё рассветы встречал.
В детстве был пионером,
Выпивал иногда.
Мог бы стать инженером,
Да случилась беда.
А попались парнишке,
Став дорогою в ад,
Неприметные книжки
Тамиздат, самиздат.
В них на серой бумаге
Мне прочесть довелось
Про тюрьму и про лагерь,
Про еврейский вопрос,
Про поэтов на нарах,
Про убийство царя,
И об крымских татарах,
Что страдают зазря.
Нет, не спрятать цензуре
Вольной мысли огня,
Всего перевернули
Эти книжки меня.
Стал я горд и бесстрашен,
И пошёл я на бой
За их, вашу и нашу
За свободу горой.
Материл без оглядки
Я ЦК, КГБ.
Мать-старушка украдкой
Хоронилась в избе.
Приколол на жилетку
Я трёхцветный флажок,
Слёзы лила соседка
В оренбургский платок.
Делал в тёмном подвале
Ксерокопии я,
А вокруг засновали
Сразу псевдодрузья.
Зазывали в квартиры
Посидеть, поболтать,
Так меня окрутила
Диссидентская рать.
В тех квартирах был, братцы,
Удивительный вид:
То висит инсталляция,
То перформанс стоит.
И, блестящий очками,
Там наук кандидат
О разрушенном храме
Делал длинный доклад,
О невидимой Церкви,
О бессмертьи души.
А чернявые девки
Ох, как там хороши!
Пили тоже не мало,
И из собственных рук
Мне вино подливала
Кандидатша наук.
Подливали мне виски,
Ну, такая херня!
И в засос сионистки
Целовали меня.
Я простых был профессий,
Знал пилу да топор.
А здесь кто-то профессор,
Кто-то член, кто-то корр.
Мои мозги свихнулись,
Разберёшься в них хрен –
Клайв Стейплз (чтоб его!) Льюис,
Пьер Тейар де Шарден,
И ещё эти, как их,
Позабыл, как на грех,
Гершензон, бля, Булгаков,
Вобщем авторы «Вех».
Я сидел там уродом,
Не поняв ни шиша,
Человек из народа,
Как лесковский Левша.
Их слова вспоминая,
Перепутать боюсь,
Ах, святая-сякая,
Прикровенная Русь.
Не положишь им палец
В несмолкающий рот.
Ах, великий страдалец,
Иудейский народ.
И с иконы Распятый
Видел полон тоски,
Как народ до заката
Всё чесал языки…
Так на этих, на кухнях
Я б глядишь и прожил,
Только взял да и рухнул
Тот кровавый режим.
Все, с кем был я повязан
В этой трудной борьбе,
Вдруг уехали разом
В США, в ФРГ.
Получили гринкарты
Умных слов мастера,
Платит Сорос им гранты,
Ну а мне ни хера.
Средь свободной Россеи
Я стою на снегу,
Никого не имею,
Ничего не могу.
Весь седой, малахольный,
Гложет алкоголизм,
И мучительно больно
За неспетую жизнь…
Но одно только греет –
Есть в Москве уголок,
Где, тягая гантели,
Подрастает сынок.
Его вид даже страшен,
Череп гладко побрит.
Он ещё за папашу
Кой-кому отомстит.
БЕСКОНЕЧНАЯ ПЕСНЯ
Жми на тормоза
Сразу за кольцевою.
Ах, эти глаза
Накануне запоя.
Здесь ржавый бетон,
Да замки на воротах.
Рабочий район,
Где нету работы.
Здесь вспученный пол,
И облезлые стены,
И сын не пришел
Из чеченского плена.
Ребят призывают
Здесь только в пехоту
В рабочем квартале,
Где нету работы.
Про тундру и нары
Спой друг мой нетрезвый
Под звон стеклотары
В кустах у подъезда.
Воткнул брату Каин
Здесь нож под ребро,
Здесь ворон хозяин,
Здесь зона зеро.
Я сам в этой зоне
Рожден по залету
В рабочем районе,
Где нету работы.
Лишь в кителе Сталин
Желтеет на фото — Хранитель окраин,
Где нету работы.
Грустит на балконе
Юнец желторотый,
Простерши ладони
К бездушным высотам.
От этих подростков
Печальных и тощих
Еще содрогнется
Манежная площадь
От ихнего скотства
В эфире непозднем
Слюной захлебнется
Корректнейший Познер.
Мол, кто проворонил?
Да, где пулеметы?
Загнать их в районы,
Где нету работы!
Нас всех здесь схоронят
И выпьют до рвоты
В рабочем районе,
Где нету работы.
Мы только мечтаем,
Морлоки и орки,
Как встретим цветами
Здесь тридцатьчетверки.
Вслед бегству Антанты
— "Здорово, ребята!"
Нам субкоманданте
Кивнет бородатый.
Теперь здесь все ваше,
А ну, веселей-ка!
Не бойся, папаша,
Бери трехлинейку.
Ревком приказал,
И занять срочно надо
Мосты и вокзалы
И винные склады.
У власти у красной
Надежная крыша,
Она пидорасам
Не сдаст Кибальчиша.
Комментарии
Смысл цифры 31 в инете поищите ... ;-)
Всеволод Емелин
Судьба моей жизни
(автобиографическая поэма)
Заметает метелью
Пустыри и столбы,
Наступает похмелье
От вчерашней гульбы,
Заметает равнины,
Заметает гробы,
Заметает руины
Моей горькой судьбы.
Жил парнишка фабричный
С затаенной тоской,
Хоть и в школе отличник,
Всё равно в доску свой.
Рос не в доме с охраной
На престижной Тверской,
На рабочей окраине
Под гудок заводской.
Под свисток паровоза,
Меж обшарпанных стен
Обонял я не розы,
А пары ГСМ.
И в кустах у калитки
Тешил сердце моё
Не изысканный Шнитке,
А ансамбль соловьёв.
В светлой роще весенней
Пил берёзовый сок,
Как Серёжа Есенин
Или Коля Рубцов.
Часто думал о чём-то,
Прятал в сердце печаль
И с соседской девчонкой
Всё рассветы встречал.
В детстве был пионером,
Выпивал иногда.
Мог бы стать инженером,
Да случилась беда.
А попались парнишке,
Став дорогою в ад,
Неприметные книжки
Тамиздат, самиздат.
В них на серой бумаге
Мне прочесть довелось
Про тюрьму и про лагерь,
Про еврейский вопрос,
Про поэтов на нарах,
Про убийство царя,
И об крымских татарах,
Что страдают зазря.
Нет, не спрятать цензуре
Вольной мысли огня,
Всего перевернули
Эти книжки меня.
Стал я горд и бесстрашен,
И пошёл я на бой
За их, вашу и нашу
За свободу горой.
Материл без оглядки
Я ЦК, КГБ.
Мать-старушка украдкой
Хоронилась в избе.
Приколол на жилетку
Я трёхцветный флажок,
Слёзы лила соседка
В оренбургский платок.
Делал в тёмном подвале
Ксерокопии я,
А вокруг засновали
Сразу псевдодрузья.
Зазывали в квартиры
Посидеть, поболтать,
Так меня окрутила
Диссидентская рать.
В тех квартирах был, братцы,
Удивительный вид:
То висит инсталляция,
То перформанс стоит.
И, блестящий очками,
Там наук кандидат
О разрушенном храме
Делал длинный доклад,
О невидимой Церкви,
О бессмертьи души.
А чернявые девки
Ох, как там хороши!
Пили тоже не мало,
И из собственных рук
Мне вино подливала
Кандидатша наук.
Подливали мне виски,
Ну, такая херня!
И в засос сионистки
Целовали меня.
Я простых был профессий,
Знал пилу да топор.
А здесь кто-то профессор,
Кто-то член, кто-то корр.
Мои мозги свихнулись,
Разберёшься в них хрен –
Клайв Стейплз (чтоб его!) Льюис,
Пьер Тейар де Шарден,
И ещё эти, как их,
Позабыл, как на грех,
Гершензон, бля, Булгаков,
Вобщем авторы «Вех».
Я сидел там уродом,
Не поняв ни шиша,
Человек из народа,
Как лесковский Левша.
Их слова вспоминая,
Перепутать боюсь,
Ах, святая-сякая,
Прикровенная Русь.
Не положишь им палец
В несмолкающий рот.
Ах, великий страдалец,
Иудейский народ.
И с иконы Распятый
Видел полон тоски,
Как народ до заката
Всё чесал языки…
Так на этих, на кухнях
Я б глядишь и прожил,
Только взял да и рухнул
Тот кровавый режим.
Все, с кем был я повязан
В этой трудной борьбе,
Вдруг уехали разом
В США, в ФРГ.
Получили гринкарты
Умных слов мастера,
Платит Сорос им гранты,
Ну а мне ни хера.
Средь свободной Россеи
Я стою на снегу,
Никого не имею,
Ничего не могу.
Весь седой, малахольный,
Гложет алкоголизм,
И мучительно больно
За неспетую жизнь…
Но одно только греет –
Есть в Москве уголок,
Где, тягая гантели,
Подрастает сынок.
Его вид даже страшен,
Череп гладко побрит.
Он ещё за папашу
Кой-кому отомстит.
Жми на тормоза
Сразу за кольцевою.
Ах, эти глаза
Накануне запоя.
Здесь ржавый бетон,
Да замки на воротах.
Рабочий район,
Где нету работы.
Здесь вспученный пол,
И облезлые стены,
И сын не пришел
Из чеченского плена.
Ребят призывают
Здесь только в пехоту
В рабочем квартале,
Где нету работы.
Про тундру и нары
Спой друг мой нетрезвый
Под звон стеклотары
В кустах у подъезда.
Воткнул брату Каин
Здесь нож под ребро,
Здесь ворон хозяин,
Здесь зона зеро.
Я сам в этой зоне
Рожден по залету
В рабочем районе,
Где нету работы.
Лишь в кителе Сталин
Желтеет на фото — Хранитель окраин,
Где нету работы.
Грустит на балконе
Юнец желторотый,
Простерши ладони
К бездушным высотам.
От этих подростков
Печальных и тощих
Еще содрогнется
Манежная площадь
От ихнего скотства
В эфире непозднем
Слюной захлебнется
Корректнейший Познер.
Мол, кто проворонил?
Да, где пулеметы?
Загнать их в районы,
Где нету работы!
Нас всех здесь схоронят
И выпьют до рвоты
В рабочем районе,
Где нету работы.
Мы только мечтаем,
Морлоки и орки,
Как встретим цветами
Здесь тридцатьчетверки.
Вслед бегству Антанты
— "Здорово, ребята!"
Нам субкоманданте
Кивнет бородатый.
Теперь здесь все ваше,
А ну, веселей-ка!
Не бойся, папаша,
Бери трехлинейку.
Ревком приказал,
И занять срочно надо
Мосты и вокзалы
И винные склады.
У власти у красной
Надежная крыша,
Она пидорасам
Не сдаст Кибальчиша.