Кстати, обо всём, что приводится в статье, на флоте знали.
За три года до русско-японской войны в английском флоте был произведен ряд опытовых стрельб по старому броненосцу «Беляйль» («Belisle») различными снарядами, снаряженными лиддитом, т. е. той же пикриновой кислотой, что и японское «шимозе».
Описание этих опытов печаталось во многих иностранных морских журналах, что, конечно, не могло и не должно было остаться неизвестным для руководителей строительства русского флота.
Вот вкратце, что было напечатано о действиях фугасных снарядов при опытной стрельбе по «Беляйлю» в английском справочнике Брассей за 1901 г.:
1) Броненосец «Маджестик» выпустил, насколько известно, восемь 305-мм «обыкновенных», семь 305-мм бронебойных, около ста 152-мм фугасных лиддитовых по носу и батарее, около ста 152-мм «обыкновенных» по корме, а также около 400 — 75 мм и 750 бронебойных малого калибра. Стрельба велась полными боевыми зарядами.
2) Стрельба началась с расстояния около 8,5 каб. и продолжалась в пределах 6,5—8,5 каб. В «Беляйль» попало около 30—40°/о выпущенных снарядов.
3) Броня 5 была пробита только в трех местах: дважды — 305 и один раз—152-мм.
В последнем случае это была броня толщиной, соответствующей калибру (152-мм). Все остальные, попавшие в броню 152-мм снаряды не оказали на нее никакого действия, однако, взрывы нескольких лиддитовых фугасных, ударивших в броню носовой части у ватерлинии, вызвали опасную течь.
4) Лучшим снарядом для разрушения небронированных частей оказались снаряженные лиддитом фугасные. Незащищенные части корабля впереди и позади броневой цитадели были попросту обращены в решето взрывами снарядов, но наблюдалась значительная разница между эффектом, производившимся 152-мм снаряженным порохом (которыми стреляли по кормовой части корабля), и лиддитовыми поражениями носовой части. Повреждения, наносимые теми и другими, несравнимы.
Если повреждения 152-мм, снаряженного порохом, можно уподобить действию топора, разбивающего деревянный ящик, такой же лиддитовый обратил бы тот же ящик буквально в пыль.
Сверх того при взрыве в междупалубном пространстве «обыкновенного» с порохом — на палубе не оставалось никакого следа: наоборот, взрыв фугасного лиддитового приводил не только к громадным пробоинам, но и выпучиванию палубы.
Дымовая труба оказалась вовсе сбитой — в качестве причин этого называют или 305-мм «обыкновенный», или 152-мм лиддитовый. Один из последних снарядов, срезав пароотводную трубу, взорвался, осколок его проник через броневую решетку дымовой трубы.
Мачты, хотя и изрешечены, но удержались на своих местах, почти весь такелаж их перебит.
5) Небронированные части корпуса корабля были до такой степени разбиты, что не было возможности в точности установить результаты попаданий каждого снаряда в отдельности.
6) Английский ежегодник не дает подробной информации о действии лиддитовых снарядов. Однако, автор статьи отмечает, что судя по фотографии, помещенной в журнале «Engineer», снятой с корабля, когда его вели в док, повреждения, нанесенные ими, были исключительно велики и заставляют сделать ряд предостережений в отношении ватерлинии английских защищенных крейсеров.
7) Итоговый вывод английского справочника следующий:
«Опыты с броненосцем «Беляйль» с полной убедительностью показали, что броня дает вполне надежную защиту от артиллерийского огня и что незащищенные части корабля безнадежно не выдерживают огня многочисленных скорострельных орудий».
Как же все-таки могло случиться, что русский флот так жестоко отстал от своего противника и флотов других государств в отношении качества снарядов?
1) В 1889 г., т. е. за пять лет до войны, морской технический комитет установил классификацию потребных для флота снарядов. 7
2) Устанавливая ее, комитет считал, что для поражения незащищенных броней кораблей и береговых укреплений должно иметь в боевом комплекте, кроме прочих родов снарядов, также и снаряды с возможно большим разрывным зарядом, так как польза от них представлялась очевидной. 8
3) Более того, признавалось, что бронебойные стальные снаряды будут в этом случае «пронизывать борта неприятеля без особого вреда».
4) Произведенные тогда же испытания 152-мм стальных бомб завода Рудницкого, имевшего возможность изучить производство снарядов подобного рода за границей, показало, что для означенных целей можно иметь тонкостенные снаряды, достаточно безопасные от разрыва в стволе орудия, при хорошей меткости и весе разрывного заряда от 18 до 22,5% от полного веса снаряженного снаряда.
5) Однако, партия изготовленных бомб Рудницкого испытана на разрушительное действие при стрельбе не была как «по малому числу их в доставленной партии и потому еще, что полезность столь большого разрывного заряда считалась несомненною».
6) Такие снаряды, получившие название «фугасных», предполагалось ввести на вооружение.
Но в дальнейшем оказалось, что русские заводы как казенные, так и частные, по состоянию у них снарядной техники, затрудняются изготовлением стали столь высоких качеств, как это требуется для тонкостенных снарядов. Завод же Рудницкого имел слишком малую производительность.
К тому же бывший в то время управляющий морским министерством Чихачев в целях удешевления снарядов «решил требуемые снаряды высокого качества заказывать исключительно казенным заводам, пока частные не понизят цены». 9
Пришлось поступиться качествами стали и утолстить их стенки, соответственно уменьшив разрывную начинку. Были запроектированы фугасные с весом начинки в 7,7°/о от веса снаряда, при требованиях к пределу упругости снаряда в 3 800 атмосфер при удлинении на 20°/о.
Однако, и это оказалось не под силу русской промышленности.
Чертежи снарядов были вновь переработаны, требования к пределу упругости металла были снижены до 2 700 атмосфер при удлинении на 8%. В итоге получились снаряды еще более толстостенные с весом разрывной начинки в 3,5%. 10
7) От таких снарядов нельзя было ожидать сильного бризантного действия—отсюда не стали изыскивать для них особо чувствительных трубок, а применяли трубки с замедлителем, «обеспечивающим разрыв снаряда по прохождении легкого борта для нанесения поражений осколками внутри корабля».
8) В 1896 г. предполагалось провести всесторонние специальные опыты по испытанию всех применявшихся во флоте снарядов, а предварительные произвести на Охтенском полигоне. Но так как и эти последние потребовали больших расходов, то и от них в 1897 г. в полном масштабе отказались. Замечательна мотивировка отказа: «С хозяйственной стороны опыты уже не имеют большого значения, так как требующиеся для судов снаряды изготовлены или заказаны почти до полного комплекта».
Вместо специальных опытов было решено допустить испытания лишь попутно при приемных испытаниях снарядов, плит и проч. по текущим валовым заказам.
Последняя жалкая попытка организовать опытные стрельбы была сделана в 1900 г. Но ограничились лишь испытаниями сегментных снарядов, «фугасные» же пошли на снабжение всего русского флота, без развернутых специальных испытаний.
«Дальнейших представлений, — пишет морской технический комитет в 1907 г. на запрос следственной комиссии,—не делалось.
Во-во. Главное — факты. А из лирики в России как всегда — с одной стороны беспредельное мужество одних, а с другой стороны беспредельные алчность, глупость и предательство других.
а еще чувствительный взрыватель японских снарядов давал им то преимущество, что они взрывались при попадании в воду (и возможность быстрой корректировки стрельбы)... наши же в случае промаха просто тонули, и не видно было куда летят
Если Вы считаете, что с дистанции в 10 км нельзя разглядеть "плюх" от почти полутонной болванки входящей в воду на скорости 400-500 м/с в хорошую оптику, то Вы несколько заблуждаетесь. Проблема была не в самих снарядах, а в неправильности организации пристрелки, о чем я написал в развернутом комментарии ниже. Взрывы же японских снарядов от ударов об воду (касается только фугасных, разумеется) приводили к тому, что "попадания близкие к накрытию" обеспечивали поражение русских кораблей осколками и гидравлическим ударом. Осколки представляли большую опасность для расчетов пушек, которые бил недостаточно прикрыты броней и небронированных частей надстроек, а гидравлические удары становились опасны для кораблей получивших ранее повреждения подводной части.
извините, конечно, я не специалист, но мне кажется что в морском бою (да еще при таком количестве стреляющих орудий) настолько все задымлено, что "плюх" от снаряда не разглядишь даже в упор, не то что с 10 км дистанции..
с 50 метров я вижу плюх от пульки 4.5 мм, а ты хочешь сказать что дура весящая в 1000 раз больше и летящая в 100 раз быстрей сделает плюх не заметным :)
1. Для того, чтобы первые плюхи были заметны все нормальные люди пристрелку проводили одним-двумя орудиями для определения дальности до цели, а только потом открывали огонь всеми остальными.
2. Дым от залпа бездымным порохом рассеивается полностью за 1-2 минуты. Но Темп стрельбы 12-дюймовых орудий того времени составлял 2 выстрела в минуту, а время полета снаряда до цели на дистанции 10 км — около полуминуты (снаряд летит далеко не по кратчайшей траектории). К тому же за половину минуты идущий со скоростью 15 узлов (28 км/ч) корабль преодолеет более 200 метров и дым от выстрела просто останется у него за кормой (длина броненосца до 120-130 метров).
3. Морские бинокли и дальномеры имеют 40-кратное увеличение, а всплеск воды от вхождения 12-дюймового снаряда сопоставим с высотой корпуса корабля. Если Вы не были на море, то представьте себе как далеко (даже невооруженным взглядом) вы сможете увидеть дерево высотой 10-15 метров, одиноко растущее в чистом поле.
Знакомая статья. Не могу вспомнить чья, но очень знакомая. И в ней есть как здравый смысл, так и откровенные недостатки:
1. При сравнении снарядов считается только кинетическая энергия, словно снаряд являет собой чугунную болванку, а не начинен взрывчатым веществом. А это учесть стоит. Дело в том, что из-за этой самой высокой кинетической энергии русские снаряды обладали избыточной бронепробиваемостью, что приводило к сквозному пробитию бортов в небронированных или слабо бронированных частях. Этот недостаток был присущ как бронебойным, так и фугасным снарядам. Т.е. разрушения в слабозащищенных частях японских кораблей были незначительными. Кроме того, особенности конструкции кораблей и снарядов приводили к повышенному числу пожаров на русских кораблях и пониженному на японских. Это отмечают все участники сражения.
2. Русские броненосцы типа "Бородино" имели конструктивную перегрузку, на которую наложилась перегрузка вызванная принятием излишних запасов. Это привело к двум моментам. Во-первых, еще на стадии проектирования ряд инженеров (в том числе в.-а. Макаров) предупреждал, что в бою конструктивная перегрузка данных кораблей приведет к стремительной потере остойчивости, в случае принятия воды на батарейную палубу. Никаких мер по исправлению данного недостатка предпринято не было. Во-вторых, принятые на жилую и батарейную палубу припасы (в т.ч. уголь) вызвали такую перегрузку, которая привела к уходу под воду броневого пояса и еще большему приближению портов 75-мм орудий к воде. Т.е. имевшийся конструктивный недостаток был усугублен. В результате броневой пояс стал неэффективен для противостояния фугасным снарядам, а слабозащищенная батарейная палуба легко заливалась волной через разбитые порты и полученные пробоины. В случае броненосцев "Бородино" и "Александр III" произошло быстрое опрокидывание, что и должно было случиться из-за имевшихся недостатков.
3. Подготовка кораблей к артиллерийскому бою была неудовлетворительной как в отношении материальной части, так и в отношении личного состава. Именно этим объясняется и тот самый "ураганный" огонь который развивали русские корабли. Достигался он большим использованием артиллерии. Из-за недостаточного знания материальной части как матросами так и офицерами, отсутствия должного управления артиллерией огонь велся изо всех орудий того борта, с которого был противник. Зачастую стрельба из орудий велась до получения данных наводки и даже до вхождения противника в зону поражения (особенно это касается 75-мм и более мелких орудий, комендоры которых находились при пушках, хотя никакой необходимости в том не было). Кроме того, в японском флоте пристрелку производили используя одно-два орудия. Т.е. до получения накрытия стрельба залпами или беглым огнем не велась. На русских кораблях огонь открывался сразу всей артиллерией (пристрелка производилась побатарейно или побашенно). Это приводило к неоправданному росту темпа стрельбы и перерасходу снарядов, а заодно усложняло сам процесс пристрелки. С материальной частью все еще проще — дальномеры были неудачно расположены, взаимодействие с орудиями никак не налажено, специалисты неподготовлены (точнее подготовлены, но тех, кто действительно мог давать быстрые и правильные данные было буквально 2-3 человека на корабль).
4. Подготовка к бою не освещена совершенно. Даже не вдаваясь в детали о том, как было поставлено изучение собственной матчасти на 2ТОЭ надо заметить, что дистанция боя, которая считалась оптимальной для русского флота составляла не более 25-30 кабельтов. Японцы готовились к бою на 50-70 кабельтовых. И имели практику реальной стрельбы в боевой обстановке по целям на этой дальности. Не трудно догадаться, что тот, кто раньше начинал попадать, тот менее страдал потом от ответного огня.
5. Вся тактическая инициатива в бою было отдана японцам. Рожественский полностью реализовал свою установку "Как поведу, так и пойдете." То есть в бою японцы не только осуществляли свободное маневрирование не только благодаря техническому превосходству, но и в силу полной пассивности русской эскадры. О том, что тактика ведения боя, в которой один из противников действует решительно, а второй пассивно ведет к поражению пассивного — известно со времен Калиакрии (ну или Абукира, для англофилов). Самим фактом простого движения вперед одной кильватерной колонной 2ТОЭ уже поставила себя в положение при котором она не могла выиграть сражение иначе как вынеся обстрел до полного исчерпания возможности продолжения артиллерийского обстрела японским флотом. Объяснить почему Рожественскому захотелось повторить "подвиг" Великой Армады — очень трудно. От еще более быстрого катастрофического поражения русский флот спасся лишь благодаря излишней осторожности и недостаточной активности адмирала Того.
Абсолютно же верными являются замечания о том, что превосходство японцев в сражении было не столь большим, как это может показаться по результату боя, а также то замечания, что до 19-30 поражение не было катастрофическим. Хотя, стоит отметить, что ката
UPD: Это статья В. Кофмана (tsushima.su) из которой выдрали кусок, в результате чего она потеряла половину смысла. На самом деле у автора статьи все в порядке с оценкой причин, поэтому верными в предыдущем моменте являются только часть замечаний из пунктов 1, 2, 3 и 4.
Ну, даже не знаю, что сказать. Вообще-то, Новиков-Прибой, в своей книге "Цусима", приводит версию о повышенной влажности пироксилина в русских снарядах, которые из-за этого, вонзаясь в броню японских кораблей, не взрывались, и якобы, даже во время инцидента с английскими моряками, наши, с перепугу, засадили снаряд в "Аврору", который, по счастью, не взорвался.
Книга прекрасная, в своё время было не оторвать. Но баталер Новиков всё-таки далёк от дел артиллерийских, лучше почитать его соплавателя Костенко. На милитере есть
на Орле в Цусиме так кажется называется книга. автор считает,что русские стреляли бронебойными , а японцы фугасными снарядами из-за этого русские корабли потеряли очень много народу.+частые пожары
Автор забывает о разнице между фугасным действием русских и японских снарядов, сводя ее исключительно к потерям в личном составе и не отмечая, что убыль личного состава снижает возможности по борьбе за живучесть.
Шимозные снаряды разрываются на 2 000—3 000 осколков. Пироксилиновые же дают всего 10—150. В бою при Чемульпо один из матросов «Варяга» был ранен 160-ю осколками. К тому же снаряжение шимозой в два раза дешевле, чем пироксилином
Обратная сторона "шимозы" — упомянутые разрывы снарядов в стволе. В течение всей войны японцам приходилось с этим сталкиваться, а с учетом того, как у них обстояло дело с производством стволов, то это представляло значительную проблему.
Верно, шимозу пытались пассивизировать, учитывая её относительную дешивизну, но наступило время ВВ следующего поколения. А производство стволов — вон они, родимые, Виккерс-Армстронг.
Что ВВ имевшиеся в конце XIX века неудовлетворяли потребностям войны — было известно и до РЯВ. Но искания закончились уже после ПМВ.
В том-то и дело, что все "высокотехнологичное" вооружение японцам приходилось ввозить, что, в конце-концов, даже при малой эффективности русских крейсерских операций привело к весьма негативным результатам — экономика Японии не выдержала такой нагрузки.
Я никогда не видел статистики, которая бы показала насколько ухудшилось снабжение дальневосточных войск с началом революции 1905 года. А без этих данных судить о том, поспешил Витте или нет — трудно. С уверенностью можно сказать, что к середине 1905 года Япония не имела сил и средств для продолжения войны. Т.е. без революционных событий в России война со 100% вероятностью заканчивалась поражением японской армии в Манчжурии. К середине лета японские силы насчитывали 300-400 тысяч человек во всей армии (на фронте не более 350 000), в то время как под командованием Линевича находилось уже 500 000 человек и еще 12 дивизий находились в пути (еще более 100 000 человек), при этом все поступившие с весны 1905 года на театр войска являли собой закончившие перевооружение части полного состава (т.е. поступали именно целые дивизии со своими командирами, а не маршевые батальоны из которых еще надо было формировать дивизии). С таким перевесом в силах проиграть войну было физически невозможно. Пополнить свои части японцы не могли при всем желании — не было ни людских, ни материальных резервов, а кредиты давать перестали, потому как они превысили 300% от бюджета страны. В стране ситуация была предреволюционной (массовое недовольство усиливалось голодом, против кабинета Ито были и "ястребы" и "голуби"), воинский дух стремительно падал, генералы не видели вообще никаких перспектив.
Но история — она у нас одна и мы имеем, то что имеем. Большинство военных теоретиков считало и считает, что Витте был настроен слишком пессимистично, когда в мае 1905 года говорил о 200 000 потерь и годе военных действий. Шлиффен считал, что японская армия не продержится даже до зимы, англичане говорили о том, что флот или уничтожит Владивостокский отряд за три месяца или исчерпает все ресурсы и вынуждена от таких планов будет отказаться, Ян Гамильтон также оценивал прекращение войны как единственный вариант избежать поражения на суше.
Согласен с Вами — имеем то, что имеем. В Манчжурии уже достаточно было просто "пересидеть" японцев. Похоже, недостаточная оценка реальной ситуации поторопила Витте.
Да исход сражения предопределила артиллерийская дуэль. Споры о преимуществам большого или малого калибра беспочвенны. Тут важен комплекс. Все должно быть гармонично под соответствующую задачу. Грубо — можно ненадолго вывести из строя орудие главного калибра противника снарядом гораздо меньшего калибра, спокойно подойти к нему и добить торпедой.
Комментарии
За три года до русско-японской войны в английском флоте был произведен ряд опытовых стрельб по старому броненосцу «Беляйль» («Belisle») различными снарядами, снаряженными лиддитом, т. е. той же пикриновой кислотой, что и японское «шимозе».
Описание этих опытов печаталось во многих иностранных морских журналах, что, конечно, не могло и не должно было остаться неизвестным для руководителей строительства русского флота.
Вот вкратце, что было напечатано о действиях фугасных снарядов при опытной стрельбе по «Беляйлю» в английском справочнике Брассей за 1901 г.:
1) Броненосец «Маджестик» выпустил, насколько известно, восемь 305-мм «обыкновенных», семь 305-мм бронебойных, около ста 152-мм фугасных лиддитовых по носу и батарее, около ста 152-мм «обыкновенных» по корме, а также около 400 — 75 мм и 750 бронебойных малого калибра. Стрельба велась полными боевыми зарядами.
2) Стрельба началась с расстояния около 8,5 каб. и продолжалась в пределах 6,5—8,5 каб. В «Беляйль» попало около 30—40°/о выпущенных снарядов.
3) Броня 5 была пробита только в трех местах: дважды — 305 и один раз—152-мм.
В последнем случае это была броня толщиной, соответствующей калибру (152-мм). Все остальные, попавшие в броню 152-мм снаряды не оказали на нее никакого действия, однако, взрывы нескольких лиддитовых фугасных, ударивших в броню носовой части у ватерлинии, вызвали опасную течь.
4) Лучшим снарядом для разрушения небронированных частей оказались снаряженные лиддитом фугасные. Незащищенные части корабля впереди и позади броневой цитадели были попросту обращены в решето взрывами снарядов, но наблюдалась значительная разница между эффектом, производившимся 152-мм снаряженным порохом (которыми стреляли по кормовой части корабля), и лиддитовыми поражениями носовой части. Повреждения, наносимые теми и другими, несравнимы.
Если повреждения 152-мм, снаряженного порохом, можно уподобить действию топора, разбивающего деревянный ящик, такой же лиддитовый обратил бы тот же ящик буквально в пыль.
Сверх того при взрыве в междупалубном пространстве «обыкновенного» с порохом — на палубе не оставалось никакого следа: наоборот, взрыв фугасного лиддитового приводил не только к громадным пробоинам, но и выпучиванию палубы.
Дымовая труба оказалась вовсе сбитой — в качестве причин этого называют или 305-мм «обыкновенный», или 152-мм лиддитовый. Один из последних снарядов, срезав пароотводную трубу, взорвался, осколок его проник через броневую решетку дымовой трубы.
Мачты, хотя и изрешечены, но удержались на своих местах, почти весь такелаж их перебит.
5) Небронированные части корпуса корабля были до такой степени разбиты, что не было возможности в точности установить результаты попаданий каждого снаряда в отдельности.
6) Английский ежегодник не дает подробной информации о действии лиддитовых снарядов. Однако, автор статьи отмечает, что судя по фотографии, помещенной в журнале «Engineer», снятой с корабля, когда его вели в док, повреждения, нанесенные ими, были исключительно велики и заставляют сделать ряд предостережений в отношении ватерлинии английских защищенных крейсеров.
7) Итоговый вывод английского справочника следующий:
«Опыты с броненосцем «Беляйль» с полной убедительностью показали, что броня дает вполне надежную защиту от артиллерийского огня и что незащищенные части корабля безнадежно не выдерживают огня многочисленных скорострельных орудий».
1) В 1889 г., т. е. за пять лет до войны, морской технический комитет установил классификацию потребных для флота снарядов. 7
2) Устанавливая ее, комитет считал, что для поражения незащищенных броней кораблей и береговых укреплений должно иметь в боевом комплекте, кроме прочих родов снарядов, также и снаряды с возможно большим разрывным зарядом, так как польза от них представлялась очевидной. 8
3) Более того, признавалось, что бронебойные стальные снаряды будут в этом случае «пронизывать борта неприятеля без особого вреда».
4) Произведенные тогда же испытания 152-мм стальных бомб завода Рудницкого, имевшего возможность изучить производство снарядов подобного рода за границей, показало, что для означенных целей можно иметь тонкостенные снаряды, достаточно безопасные от разрыва в стволе орудия, при хорошей меткости и весе разрывного заряда от 18 до 22,5% от полного веса снаряженного снаряда.
5) Однако, партия изготовленных бомб Рудницкого испытана на разрушительное действие при стрельбе не была как «по малому числу их в доставленной партии и потому еще, что полезность столь большого разрывного заряда считалась несомненною».
6) Такие снаряды, получившие название «фугасных», предполагалось ввести на вооружение.
Но в дальнейшем оказалось, что русские заводы как казенные, так и частные, по состоянию у них снарядной техники, затрудняются изготовлением стали столь высоких качеств, как это требуется для тонкостенных снарядов. Завод же Рудницкого имел слишком малую производительность.
К тому же бывший в то время управляющий морским министерством Чихачев в целях удешевления снарядов «решил требуемые снаряды высокого качества заказывать исключительно казенным заводам, пока частные не понизят цены». 9
Пришлось поступиться качествами стали и утолстить их стенки, соответственно уменьшив разрывную начинку. Были запроектированы фугасные с весом начинки в 7,7°/о от веса снаряда, при требованиях к пределу упругости снаряда в 3 800 атмосфер при удлинении на 20°/о.
Однако, и это оказалось не под силу русской промышленности.
Чертежи снарядов были вновь переработаны, требования к пределу упругости металла были снижены до 2 700 атмосфер при удлинении на 8%. В итоге получились снаряды еще более толстостенные с весом разрывной начинки в 3,5%. 10
7) От таких снарядов нельзя было ожидать сильного бризантного действия—отсюда не стали изыскивать для них особо чувствительных трубок, а применяли трубки с замедлителем, «обеспечивающим разрыв снаряда по прохождении легкого борта для нанесения поражений осколками внутри корабля».
8) В 1896 г. предполагалось провести всесторонние специальные опыты по испытанию всех применявшихся во флоте снарядов, а предварительные произвести на Охтенском полигоне. Но так как и эти последние потребовали больших расходов, то и от них в 1897 г. в полном масштабе отказались. Замечательна мотивировка отказа: «С хозяйственной стороны опыты уже не имеют большого значения, так как требующиеся для судов снаряды изготовлены или заказаны почти до полного комплекта».
Вместо специальных опытов было решено допустить испытания лишь попутно при приемных испытаниях снарядов, плит и проч. по текущим валовым заказам.
Последняя жалкая попытка организовать опытные стрельбы была сделана в 1900 г. Но ограничились лишь испытаниями сегментных снарядов, «фугасные» же пошли на снабжение всего русского флота, без развернутых специальных испытаний.
«Дальнейших представлений, — пишет морской технический комитет в 1907 г. на запрос следственной комиссии,—не делалось.
2. Дым от залпа бездымным порохом рассеивается полностью за 1-2 минуты. Но Темп стрельбы 12-дюймовых орудий того времени составлял 2 выстрела в минуту, а время полета снаряда до цели на дистанции 10 км — около полуминуты (снаряд летит далеко не по кратчайшей траектории). К тому же за половину минуты идущий со скоростью 15 узлов (28 км/ч) корабль преодолеет более 200 метров и дым от выстрела просто останется у него за кормой (длина броненосца до 120-130 метров).
3. Морские бинокли и дальномеры имеют 40-кратное увеличение, а всплеск воды от вхождения 12-дюймового снаряда сопоставим с высотой корпуса корабля. Если Вы не были на море, то представьте себе как далеко (даже невооруженным взглядом) вы сможете увидеть дерево высотой 10-15 метров, одиноко растущее в чистом поле.
1. При сравнении снарядов считается только кинетическая энергия, словно снаряд являет собой чугунную болванку, а не начинен взрывчатым веществом. А это учесть стоит. Дело в том, что из-за этой самой высокой кинетической энергии русские снаряды обладали избыточной бронепробиваемостью, что приводило к сквозному пробитию бортов в небронированных или слабо бронированных частях. Этот недостаток был присущ как бронебойным, так и фугасным снарядам. Т.е. разрушения в слабозащищенных частях японских кораблей были незначительными. Кроме того, особенности конструкции кораблей и снарядов приводили к повышенному числу пожаров на русских кораблях и пониженному на японских. Это отмечают все участники сражения.
2. Русские броненосцы типа "Бородино" имели конструктивную перегрузку, на которую наложилась перегрузка вызванная принятием излишних запасов. Это привело к двум моментам. Во-первых, еще на стадии проектирования ряд инженеров (в том числе в.-а. Макаров) предупреждал, что в бою конструктивная перегрузка данных кораблей приведет к стремительной потере остойчивости, в случае принятия воды на батарейную палубу. Никаких мер по исправлению данного недостатка предпринято не было. Во-вторых, принятые на жилую и батарейную палубу припасы (в т.ч. уголь) вызвали такую перегрузку, которая привела к уходу под воду броневого пояса и еще большему приближению портов 75-мм орудий к воде. Т.е. имевшийся конструктивный недостаток был усугублен. В результате броневой пояс стал неэффективен для противостояния фугасным снарядам, а слабозащищенная батарейная палуба легко заливалась волной через разбитые порты и полученные пробоины. В случае броненосцев "Бородино" и "Александр III" произошло быстрое опрокидывание, что и должно было случиться из-за имевшихся недостатков.
3. Подготовка кораблей к артиллерийскому бою была неудовлетворительной как в отношении материальной части, так и в отношении личного состава. Именно этим объясняется и тот самый "ураганный" огонь который развивали русские корабли. Достигался он большим использованием артиллерии. Из-за недостаточного знания материальной части как матросами так и офицерами, отсутствия должного управления артиллерией огонь велся изо всех орудий того борта, с которого был противник. Зачастую стрельба из орудий велась до получения данных наводки и даже до вхождения противника в зону поражения (особенно это касается 75-мм и более мелких орудий, комендоры которых находились при пушках, хотя никакой необходимости в том не было). Кроме того, в японском флоте пристрелку производили используя одно-два орудия. Т.е. до получения накрытия стрельба залпами или беглым огнем не велась. На русских кораблях огонь открывался сразу всей артиллерией (пристрелка производилась побатарейно или побашенно). Это приводило к неоправданному росту темпа стрельбы и перерасходу снарядов, а заодно усложняло сам процесс пристрелки. С материальной частью все еще проще — дальномеры были неудачно расположены, взаимодействие с орудиями никак не налажено, специалисты неподготовлены (точнее подготовлены, но тех, кто действительно мог давать быстрые и правильные данные было буквально 2-3 человека на корабль).
4. Подготовка к бою не освещена совершенно. Даже не вдаваясь в детали о том, как было поставлено изучение собственной матчасти на 2ТОЭ надо заметить, что дистанция боя, которая считалась оптимальной для русского флота составляла не более 25-30 кабельтов. Японцы готовились к бою на 50-70 кабельтовых. И имели практику реальной стрельбы в боевой обстановке по целям на этой дальности. Не трудно догадаться, что тот, кто раньше начинал попадать, тот менее страдал потом от ответного огня.
5. Вся тактическая инициатива в бою было отдана японцам. Рожественский полностью реализовал свою установку "Как поведу, так и пойдете." То есть в бою японцы не только осуществляли свободное маневрирование не только благодаря техническому превосходству, но и в силу полной пассивности русской эскадры. О том, что тактика ведения боя, в которой один из противников действует решительно, а второй пассивно ведет к поражению пассивного — известно со времен Калиакрии (ну или Абукира, для англофилов). Самим фактом простого движения вперед одной кильватерной колонной 2ТОЭ уже поставила себя в положение при котором она не могла выиграть сражение иначе как вынеся обстрел до полного исчерпания возможности продолжения артиллерийского обстрела японским флотом. Объяснить почему Рожественскому захотелось повторить "подвиг" Великой Армады — очень трудно. От еще более быстрого катастрофического поражения русский флот спасся лишь благодаря излишней осторожности и недостаточной активности адмирала Того.
Абсолютно же верными являются замечания о том, что превосходство японцев в сражении было не столь большим, как это может показаться по результату боя, а также то замечания, что до 19-30 поражение не было катастрофическим. Хотя, стоит отметить, что ката
В бою сошлись большое число миноносцев,кои являлись основными пользователями торпед.Интересно,есть ли
материал по этой теме?
militera.lib.ru
А про попадания — автор приводит четыре источника, разброс огромный, выбирай на вкус ;-)
Шимозные снаряды разрываются на 2 000—3 000 осколков. Пироксилиновые же дают всего 10—150. В бою при Чемульпо один из матросов «Варяга» был ранен 160-ю осколками. К тому же снаряжение шимозой в два раза дешевле, чем пироксилином
В том-то и дело, что все "высокотехнологичное" вооружение японцам приходилось ввозить, что, в конце-концов, даже при малой эффективности русских крейсерских операций привело к весьма негативным результатам — экономика Японии не выдержала такой нагрузки.
Но история — она у нас одна и мы имеем, то что имеем. Большинство военных теоретиков считало и считает, что Витте был настроен слишком пессимистично, когда в мае 1905 года говорил о 200 000 потерь и годе военных действий. Шлиффен считал, что японская армия не продержится даже до зимы, англичане говорили о том, что флот или уничтожит Владивостокский отряд за три месяца или исчерпает все ресурсы и вынуждена от таких планов будет отказаться, Ян Гамильтон также оценивал прекращение войны как единственный вариант избежать поражения на суше.
А статья хорошая, и анализ неплохой.
ПМСМ 2 ТОЭ была обречена уже в Кронштадте.
Маленькое замечание: не отрицательная, а положительная обратная связь...
Ребёнок спрашивает у родителей: — Что такое минет?
— Это когда в рот берут. Отвечает маманя и тут же получает от папани в рыло.
— Дают дурра, у нас сын растёт. Поправляет её отец