И, наконец, Сергей Лукьяненко, который сам написал зарисовку “Если бы я писал про Красную Шапочку”.
В стиле “Линии Грез”, но с элементами “Генома” и “Спектра”:
Больше всего на свете Волк любил маленьких девочек. Hеважно, в шапочках или без — Волк ценил содержимое, а не форму. Hо все-таки, шапочка придавала девочкам определенный шарм…
Именно такая, одетая в шапочку девочка приближалась к Волку по лесной тропинке. Притаившись за кустом можжевельника Волк ждал. Запах ягод навевал мысли о джине с тоником… хорошей порции правильного джина “Сапфир” с правильным тоником “Швепс”, один к трем, смешивать, но не взбалтывать. И еще приходила на память песенка “Джин и тоник”.
— Он ревновал ее к дождям, — тихонько напел Волк, не отрывая взгляда от девочки. Девочка была в меру упитанная, румяная — в тон шапочке. Такие волку особенно нравились.
Волк глубоко вдохнул и вышел из кустов.
— Я тебя давно заметила, — с улыбкой сообщила девочка. — У меня положительная мутация — я вижу в инфракрасном диапазоне.
Она опустила руку в корзинку, и Волк с ужасом увидел, как из-под упаковки мороженных круассанов показался легкий плазменный бластер “Перро”.
Волк даже успел прыгнуть. Реакции интеллектуально продвинутого животного намного превосходили обычные волчьи.
Hо дуло бластера расцвело красным цветком и что-то невыносимо горячее ударило Волка прямо в беззащитное, открывшееся в прыжке брюхо…
В стиле “Холодных берегов”:
Шапочка у девочки была красная, из руссийского алого сукна на манер тюбетейки сшитая. И, видать, остался дорогой ткани треугольный обрезок — его девочка на манер платка на шею повязала. Хорошая девочка, не из бедной семьи — вот только вывела ее судьба навстречу мне, душегубу, одну в темном лесу. Я бы отпустил ее. Да только как может разбойничий атаман по прозвищу Серый Волк перед своими людишками слабость показать? По всему выходит, что сейчас надо мне ее снасильничать, невзирая на малый возраст, а потом платком удушить. Или вначале удушить, а потом снасильничать…
В стиле “Лабиринта отражений”:
Встаю. Цветная метель дип-программы стихает. Вокруг желто-серый, скучный и мокрый осенний лес. Передо мной лишь одно яркое пятно — красная шапочка на голове маленькой, лет семи-восьми, девочки. Девочка с испугом смотрит на меня. Спрашивает:
— Ты волк?
— Вот уж вряд ли, — отвечаю, оглядывая себя — не превратился ли я в волка? Hет, не похоже. Обычный голый мужик, прикрывающий срам распареным березовым веником. А что я мог поделать, когда от переполнения стека взорвались виртуальные Сандуны? Только сгруппироваться и ждать, куда меня выбросит…
— Я иду к бабушке, — сообщает девочка. — Hесу ей пирожки.
Похоже, меня занесло на какой-то детский сервер, вроде знаменитого “Спокойной ночи, малыши”.
— Ты человек или программа? — спрашиваю я девочку.
— Бабушка заболела, — продолжает девочка.
Все ясно.
Программа, да еще из самых примитивных.
Перестаю обращать на девочку внимание, озираюсь. Где же здесь выход?
— Почему у тебя такой длинный хвост? — вдруг спрашивает девочка.
— Это не хвост, — отвечаю я и краснею.
— Hе переоценивай себя. Я говорю о следящих программах, которые сели на твой канал, — любезно уточняет девочка. Голос ее резко меняется, теперь передо мной — живой человек.
Волк жевал траву. Другие волки траву не любили, а он любил. Ему нравилось ощущать ее терпкий вкус, жесткую шершавость на языке. К тому же это было полезно для зубов, а своими белыми и крепкими зубами Волк гордился.
Внезапно все поплыло перед глазами,
[i]охота[/i]
замелькали силуэты тех, кого предстояло выследить и уничтожить, места, лица, и запахи отпечатывались в его памяти с кристальной ясностью. Чувство Голода, всегда безотказно выводившее его на добычу, в этот раз потребовало странного… и отказать ему было невозможно.
[i]Найди их[/i], шептал Голод. [i]Найди их… для меня.[/i]
В глазах почему-то двоилось.
Но возможно, это была всего лишь трава.
1.
Дарья Петровна с трудом поднялась с лежанки. Старые кости болели — значит, погода снова меняется. Но что-то еще не давало спать, какое-то тянущее чувство в глубине сердца, не дающее заснуть. Вот так это и бывает, подумалось ей. Сначала твой моторчик начинает предсказывать погоду вернее застарелого артрита, потом начнет неметь левая рука, ну а дальше… туннель. Только без света в конце.
Из кухни послышался шорох. "Неужели грабители", промелькнуло в голове. Она подхватила кочергу и на цыпочках подошла к двери. У стола стояла старая женщина, роясь в шкафу так, как будто это был ее собственный дом. Что-то неуловимо знакомое было в ее фигуре, в очертаниях согбенной спины, в том, как она осторожно наступала на когда-то сломанную ногу. Подивившись наглости современных грабителей — это в ее-то возрасте, уже о душе подумать пора — Дарья Петровна шагнула вперед. В этот момент женщина обернулась.
Дарья охнула, хватаясь за сердце. На нее смотрело ее собственное лицо.
- Ну здравствуй, здравствуй, — ворчливо сказала женщина. — А пирожков в доме, что, не осталось?
Трясущимися руками Дарья Петровна шарила по карманам халата, уже зная — нитроглицерина не будет.
2.
- А почему именно трое? — зачем-то спросил Вячеслав и тут же сморщился от ненужности вопроса. — Погоди, я не о том...
- Трое — потому что именно столько Линий Вселенная способна выдержать, — обьяснил Охотник. — Двое — это единоборство, тут все просто, как палка. После четырех — сложность возрастает по экспоненте. Ну а трое Посланников — в самый раз. Кто же мы такие... боюсь, на этот вопрос тебе придется отвечать самому. У каждого из них, — он махнул рукой в сторону леса, — есть, конечно, своя версия происходящего, но она неизбежно базируется на каких-то знакомых аналогиях. Так что ярлык, который ты навесишь, будет не хуже любого другого. Ну, например, Красота, Сила и Мудрость. Или — Молодость, Зрелость и Старость. Или даже, — Охотник криво усмехнулся, — Свет, Тьма и Сумрак. Беда с аналогиями в том, что они говорят только об их авторе, и ни о чем ином. Важно одно — нас на Земле трое. И то, как в дальнейшем будет развиваться человечество, зависит от того, кто из троих останется в живых до захода солнца.
3.
- Я не хочу! – тонко вскрикнула Лера. – Не хочу… так…
- Думаешь, я хочу? – печально спросила Красная Шапочка. – Но другого выхода нет. Твоя-то бабушка нас, может, и пожалеет, а вот Посланница церемониться не станет. О "человеке с ружьем" я уж и не говорю. Это тебе не сказочка Шарля Перро. Впрочем, — Красная Шапочка хмыкнула, — в действительности Добрый Сказочник был вовсе не так безобиден, как кажется. Его истории в оригинальной редакции были весьма кровожадным чтивом, уж поверь мне.
- Откуда ты знаешь? – спросила Лера.
- Я им была, в одном из прошлых воплощений. – обьяснила Красная Шапочка. – Ладно, будем думать. Ты стрелять умеешь?
Лера отчаянно замотала головой.
- Плохо, — Красная Шапочка вздохнула. – Значит, я тоже не умею. Впрочем, у нас еще есть пирожки. С грибами, — она задумчиво надкусила пирожок и принялась жевать. — К ним, пожалуй, пойдет ботулический токсин...
Лере хотелось кричать, но спокойный, даже деловитый голос девочки, которая была ею, с беспощадной ясностью давал понять вернее всяких слов – мир изменился безвозвратно, мы больше не в Канзасе, Дороти, отныне и навсегда, и в этом мире придется быть взрослой и играть по правилам взрослых людей, ему безразлично, жива ты или нет, и если ты хочешь выжить, придется выучиться убивать…
4.
Волк неторопливо трусил по одному ему заметной лесной тропе. Охота была делом серьезным и не терпящим суеты, и подходить к ней следовало вдумчиво.
Девчонка была самой легкой мишенью, ее и следовало выбить первой. Двое других передерутся между собой, останется лишь затаиться и ударить в подходящий момент.
Волк остановился в нескольких шагах от дороги. Мишень была еще далеко, даже запах ее не доносился до Волка, но чувство Голода никогда его не обманывало. Девчонка будет здесь.
Невдалеке послышались голоса, и Волк отступил за куст. Двое девчонок показались на тропе – этого он не предвидел. Похожие как две капл
Похожие как две капли воды мишени шли по разные стороны дорожки, и Волк мельком подумал, что с травой определенно надо завязывать. Усилием воли он заставил себя не думать о вещах, не имеющих первостепенного значения. Чем бы ни было это странное явление, лично для него оно означало только одно – еды будет вдвое больше.
Комментарии
однако многие знакомые заставили валяться.
В стиле “Линии Грез”, но с элементами “Генома” и “Спектра”:
Больше всего на свете Волк любил маленьких девочек. Hеважно, в шапочках или без — Волк ценил содержимое, а не форму. Hо все-таки, шапочка придавала девочкам определенный шарм…
Именно такая, одетая в шапочку девочка приближалась к Волку по лесной тропинке. Притаившись за кустом можжевельника Волк ждал. Запах ягод навевал мысли о джине с тоником… хорошей порции правильного джина “Сапфир” с правильным тоником “Швепс”, один к трем, смешивать, но не взбалтывать. И еще приходила на память песенка “Джин и тоник”.
— Он ревновал ее к дождям, — тихонько напел Волк, не отрывая взгляда от девочки. Девочка была в меру упитанная, румяная — в тон шапочке. Такие волку особенно нравились.
Волк глубоко вдохнул и вышел из кустов.
— Я тебя давно заметила, — с улыбкой сообщила девочка. — У меня положительная мутация — я вижу в инфракрасном диапазоне.
Она опустила руку в корзинку, и Волк с ужасом увидел, как из-под упаковки мороженных круассанов показался легкий плазменный бластер “Перро”.
Волк даже успел прыгнуть. Реакции интеллектуально продвинутого животного намного превосходили обычные волчьи.
Hо дуло бластера расцвело красным цветком и что-то невыносимо горячее ударило Волка прямо в беззащитное, открывшееся в прыжке брюхо…
В стиле “Холодных берегов”:
Шапочка у девочки была красная, из руссийского алого сукна на манер тюбетейки сшитая. И, видать, остался дорогой ткани треугольный обрезок — его девочка на манер платка на шею повязала. Хорошая девочка, не из бедной семьи — вот только вывела ее судьба навстречу мне, душегубу, одну в темном лесу. Я бы отпустил ее. Да только как может разбойничий атаман по прозвищу Серый Волк перед своими людишками слабость показать? По всему выходит, что сейчас надо мне ее снасильничать, невзирая на малый возраст, а потом платком удушить. Или вначале удушить, а потом снасильничать…
В стиле “Лабиринта отражений”:
Встаю. Цветная метель дип-программы стихает. Вокруг желто-серый, скучный и мокрый осенний лес. Передо мной лишь одно яркое пятно — красная шапочка на голове маленькой, лет семи-восьми, девочки. Девочка с испугом смотрит на меня. Спрашивает:
— Ты волк?
— Вот уж вряд ли, — отвечаю, оглядывая себя — не превратился ли я в волка? Hет, не похоже. Обычный голый мужик, прикрывающий срам распареным березовым веником. А что я мог поделать, когда от переполнения стека взорвались виртуальные Сандуны? Только сгруппироваться и ждать, куда меня выбросит…
— Я иду к бабушке, — сообщает девочка. — Hесу ей пирожки.
Похоже, меня занесло на какой-то детский сервер, вроде знаменитого “Спокойной ночи, малыши”.
— Ты человек или программа? — спрашиваю я девочку.
— Бабушка заболела, — продолжает девочка.
Все ясно.
Программа, да еще из самых примитивных.
Перестаю обращать на девочку внимание, озираюсь. Где же здесь выход?
— Почему у тебя такой длинный хвост? — вдруг спрашивает девочка.
— Это не хвост, — отвечаю я и краснею.
— Hе переоценивай себя. Я говорю о следящих программах, которые сели на твой канал, — любезно уточняет девочка. Голос ее резко меняется, теперь передо мной — живой человек.
0.
Волк жевал траву. Другие волки траву не любили, а он любил. Ему нравилось ощущать ее терпкий вкус, жесткую шершавость на языке. К тому же это было полезно для зубов, а своими белыми и крепкими зубами Волк гордился.
Внезапно все поплыло перед глазами,
[i]охота[/i]
замелькали силуэты тех, кого предстояло выследить и уничтожить, места, лица, и запахи отпечатывались в его памяти с кристальной ясностью. Чувство Голода, всегда безотказно выводившее его на добычу, в этот раз потребовало странного… и отказать ему было невозможно.
[i]Найди их[/i], шептал Голод. [i]Найди их… для меня.[/i]
В глазах почему-то двоилось.
Но возможно, это была всего лишь трава.
1.
Дарья Петровна с трудом поднялась с лежанки. Старые кости болели — значит, погода снова меняется. Но что-то еще не давало спать, какое-то тянущее чувство в глубине сердца, не дающее заснуть. Вот так это и бывает, подумалось ей. Сначала твой моторчик начинает предсказывать погоду вернее застарелого артрита, потом начнет неметь левая рука, ну а дальше… туннель. Только без света в конце.
Из кухни послышался шорох. "Неужели грабители", промелькнуло в голове. Она подхватила кочергу и на цыпочках подошла к двери. У стола стояла старая женщина, роясь в шкафу так, как будто это был ее собственный дом. Что-то неуловимо знакомое было в ее фигуре, в очертаниях согбенной спины, в том, как она осторожно наступала на когда-то сломанную ногу. Подивившись наглости современных грабителей — это в ее-то возрасте, уже о душе подумать пора — Дарья Петровна шагнула вперед. В этот момент женщина обернулась.
Дарья охнула, хватаясь за сердце. На нее смотрело ее собственное лицо.
- Ну здравствуй, здравствуй, — ворчливо сказала женщина. — А пирожков в доме, что, не осталось?
Трясущимися руками Дарья Петровна шарила по карманам халата, уже зная — нитроглицерина не будет.
2.
- А почему именно трое? — зачем-то спросил Вячеслав и тут же сморщился от ненужности вопроса. — Погоди, я не о том...
- Трое — потому что именно столько Линий Вселенная способна выдержать, — обьяснил Охотник. — Двое — это единоборство, тут все просто, как палка. После четырех — сложность возрастает по экспоненте. Ну а трое Посланников — в самый раз. Кто же мы такие... боюсь, на этот вопрос тебе придется отвечать самому. У каждого из них, — он махнул рукой в сторону леса, — есть, конечно, своя версия происходящего, но она неизбежно базируется на каких-то знакомых аналогиях. Так что ярлык, который ты навесишь, будет не хуже любого другого. Ну, например, Красота, Сила и Мудрость. Или — Молодость, Зрелость и Старость. Или даже, — Охотник криво усмехнулся, — Свет, Тьма и Сумрак. Беда с аналогиями в том, что они говорят только об их авторе, и ни о чем ином. Важно одно — нас на Земле трое. И то, как в дальнейшем будет развиваться человечество, зависит от того, кто из троих останется в живых до захода солнца.
3.
- Я не хочу! – тонко вскрикнула Лера. – Не хочу… так…
- Думаешь, я хочу? – печально спросила Красная Шапочка. – Но другого выхода нет. Твоя-то бабушка нас, может, и пожалеет, а вот Посланница церемониться не станет. О "человеке с ружьем" я уж и не говорю. Это тебе не сказочка Шарля Перро. Впрочем, — Красная Шапочка хмыкнула, — в действительности Добрый Сказочник был вовсе не так безобиден, как кажется. Его истории в оригинальной редакции были весьма кровожадным чтивом, уж поверь мне.
- Откуда ты знаешь? – спросила Лера.
- Я им была, в одном из прошлых воплощений. – обьяснила Красная Шапочка. – Ладно, будем думать. Ты стрелять умеешь?
Лера отчаянно замотала головой.
- Плохо, — Красная Шапочка вздохнула. – Значит, я тоже не умею. Впрочем, у нас еще есть пирожки. С грибами, — она задумчиво надкусила пирожок и принялась жевать. — К ним, пожалуй, пойдет ботулический токсин...
Лере хотелось кричать, но спокойный, даже деловитый голос девочки, которая была ею, с беспощадной ясностью давал понять вернее всяких слов – мир изменился безвозвратно, мы больше не в Канзасе, Дороти, отныне и навсегда, и в этом мире придется быть взрослой и играть по правилам взрослых людей, ему безразлично, жива ты или нет, и если ты хочешь выжить, придется выучиться убивать…
4.
Волк неторопливо трусил по одному ему заметной лесной тропе. Охота была делом серьезным и не терпящим суеты, и подходить к ней следовало вдумчиво.
Девчонка была самой легкой мишенью, ее и следовало выбить первой. Двое других передерутся между собой, останется лишь затаиться и ударить в подходящий момент.
Волк остановился в нескольких шагах от дороги. Мишень была еще далеко, даже запах ее не доносился до Волка, но чувство Голода никогда его не обманывало. Девчонка будет здесь.
Невдалеке послышались голоса, и Волк отступил за куст. Двое девчонок показались на тропе – этого он не предвидел. Похожие как две капл
Волк глухо заворчал, изготавливаясь к прыжку.
Еды — слишком много не бывает.